Последний выключает свет - Калинин Сергей - Страница 40

Похоже, Лена приняла аналогичное решение. Ване она ответила взглядом, причем, настолько очевидным, что вопрос потерял актуальность. Пошатываясь, он еще что-то говорил о Москве, одноклассниках, успехах и достижениях. К счастью, путь был недолгим и из автобуса Руслан с Леной выскочили с нескрываемым облегчением:

— Утомил, — Лена вдохнула полной грудью. — Боже, чистый воздух. Думала, будет алкогольное отравление парами.

— У вас был дружный класс. А главное, какие личности. В Москву не передумала? — Руслан не смог удержаться от легкого троллинга.

— Еще поговоришь, хлеба не вынесу. Будешь голодным.

— Аргумент.

Они остановились на перекрестке. Теперь им было в разные стороны, но главный вопрос так и остался висеть в воздухе.

— Может, зайдешь к нам? — Лена не спешила убегать. — И потом, на завтра не решили. — Она посмотрела с надеждой, ожидая поддержки.

— Нам кранты. Что сказать твоему папе, сейчас я даже не представляю. Может, давай скажем, что мне нужна вторая доза, потому, что одной мне не хватило. Или, знаешь, скажем, что болезнь у меня нашли. Срочно сдать флюорографию нужно. Хотя, похоже, что пить и работать я бросил одновременно.

— Есть идея! — Лена радостно воскликнула. — Я типа еду на работу, а ты свободный человек. Скажи, что занят завтра. Все. И ничего придумывать не нужно.

— Логично. Но нужно собрать передачу твоей подруге. И, кстати, не факт, что получится передать.

— Сделаем что можно, а там по ситуации. Придешь на ужин? — Лена уже сделала шаг в сторону дома, но остановилась.

— Зайду сказать, что завтра в город. Вечером у Моисеича посижу. Может, он покормит.

— Тогда увидимся, — Лена кивнула и направилась к дому.

Руслан смотрел вслед, недовольный собой и не мог понять причину внезапно нахлынувшей тревоги: «Интересно, обернется или нет. Если обернется, значит, я ей нравлюсь. Нравлюсь? Смешно, но… А она мне? Да ладно! Типа не знаю, что нравится. Просто…». Лена отошла уже метров на тридцать, и в тот момент, когда надежды уже почти не оставалось, она, словно что-то вспомнив, чуть замедлила шаг, наклонила голову и обернулась, заметив, что Руслан стоит на том же месте, провожая ее грустным, немного потерянным взглядом. «Может, просто показалось. Может, он просто задумался. Так бывает, когда вдруг что-то пришло в голову, и смотришь в одну точку, ничего не замечая. Странный. Интересный, даже загадочный, но какой он? Я его совсем не знаю, но что-то в нем… Не такое, как у всех. Или придумала себе?» — Лена махнула рукой:

— Приходи. Мы будем ждать.

— Приду, — он ответил тихо, почти шепотом, но ветер донес обрывки слова, и не понять было нельзя.

Лена еще раз махнула рукой, улыбнулась и ускорила шаг. Еще раз обернулась, шагов через десять, рассмеялась про себя. Он все так же стоял. «Вот кавалер. Так меня еще не провожали. Целоваться лезли, на забор лазили, дразнились, но у перекрестка никто зачарованно не замирал», — странно, несмотря на такое количество проблем, переживания за Зенчук, неустроенность, она чувствовала что-то похожее на счастье. И даже неправильно говорить о неустроенности. Скорее, не та жизнь и не то место, где видела она себя, но сейчас, здесь, она была счастлива. «Как там сейчас Екатерина Алексеевна. В камере, где не выключают свет, где холодно, где в два раза больше людей, и спать на полу. Где нет средств гигиены, и как она там? А если таблетки не дали взять? Боже, она же с давлением, у нее мигрени ужасные. А я счастливая? Стыдно. Просто стыдно. Нельзя. Нельзя быть счастливым, когда столько горя», — сверх усилий не понадобилось. Вернувшаяся реальность опустила на землю, и снова стало жутко.

Лена занималась домашними делами, иногда тяжело вздыхая, поглядывала в окно и прислушивалась, не хлопнет ли калитка.

— Што ты сення как неживая, — мама подозрительно косилась на дочку. — Ждешь парабка?

— Он не паробок. Просто ситуация сложилась, и свой хлеб он заработал.

— Нашлась защитница. Мала гора, так нам ящэ и гэту чуму кадированную прынесла нялегкая. Жди ад яго не пайми чаго. Ще замуж за яго выскачы, — Лиза не поднимала глаз, словно говорила сама с собой.

— Да тут хоть за каго, — Виктор как раз вошел в дом и услышал лишь последние слова жены. — И так женихов нема, а с дитем куды? Буде с нами. — Он махнул рукой и устало присел у стола. — Трэба завтра картошку прыкапать. Мо Руслан уже прыде? Чтошь зачастиу в город.

Лена хотела ответить. Сказать, что и не собирается она замуж, что с Юлей ей и так хорошо, и что ошибок она уже не совершит. Ошибок? Родион не казался ошибкой, а ведь получилось ужасно. И это не ошибка, а ее вина. И вот растет дочка без отца. Не правильно ведь. И снова она виновата. И некому пожаловаться, и не поймут. Тем более здесь. В деревне все иначе. Вроде и не те времена, а что изменилось?

Она даже не услышала, а почувствовала, как кто-то пришел. Мелькнула тень во дворе, шаги. Попыталась сделать вид, что все обычно, что не ждала и не думала.

— Вечер добрый, — Руслан нерешительно остановился у двери.

— Здорово, — Виктор встал навстречу. — А я як раз тебя поминал. Думау, заутра бурт закроем.

— Послезавтра.

— Як так! Ты шо? — Виктор опешил. — Я и саломы ужо подвез. Дажди могуть пайти.

— Тогда сейчас. Пошли, покажешь, — Руслан вышел во двор, не допуская возражений.

— Стемнее праз два часы, — Виктор вышел следом.

— Через три. И луна хорошая. Завтра не могу. Если что, пленкой накроем. Ничего с ней не станет. Не пропадет.

— Як знаеш, — Виктор махнул рукой. — Салому раскатаеш, кликни, я праверу.

Руслан не ответил. Разрезал веревки, стягивающие тюк и, уперевшись в него плечом, толкнул. Самое сложное сдвинуть с места. Потом, когда отвалится первый пласт, станет легче, но в начале пришлось напрячься изо всей мочи. Работал быстро, раскатывая ровным, толстым слоем, чтобы не было проплешин. Эту часть работы сделал быстро. Присыпать землей сложнее. И слой приличный, сантиметров пятнадцать, и бурт большой. По уму, на день работы, но столько времени не было.

— Отдохни минутку, — Лена вышла на огород, а он и не заметил.

— Времени мало, — Руслан воткнул в землю лопату и вытер лоб.

Пот катился крупными каплями, фуфайку он давно сбросил, а мокрая рубашка прилипла к спине.

— Успеем. Не завтра, послезавтра. Накроем пленкой. Ничего не станется.

— Твой папаня не переживет, — Руслан усмехнулся.

— Переживет. Пойдем. Ты не ел ничего, — Лена взяла его за руку и потащила, не обращая внимание на легкое сопротивление, скорее, из чувства внезапно появившегося упрямства или неловкости.

— Потом работать не смогу. Голодным легче, — Руслан предпринял последнюю попытку уже в сенцах.

— Ну, не сможешь, так не сможешь. Десятый час уже.

Ел молча и быстро. Лена ухаживала, не обращая внимания на ворчание Лизы. Виктор ушел в зал смотреть новости. Обстановка была напряженной, и Руслан незаметно кивнул Лене, намекая на то, что родители не одобряют ее внимание к нему. Она улыбнулась, словно пытаясь показать, что эту неприятность как-нибудь переживет, и ничего страшного не случилось. Руслан вскочил. Он пытался понять, злость в нем или упрямство бушевало в эту минуту. Мог сейчас все бросить и уйти. И не должен он закапывать этот бурт, и работы там еще много.

— Потерпит два дня, — Лена, словно прочла его мысли и тихонько шепнула.

Она стояла у двери, очень домашняя, с полотенцем, переброшенным через руку, в простом халате и совсем не напоминала ту девушку, которая несколько часов назад рвалась спасать подругу любой ценой и думала о своем предназначении в жизни.

— Все сделаем. Жизнь вполне даже хороша, — Руслан уже открыл дверь, но обернулся. — Свежий воздух, тишина, и папа спокойнее будет спать. — «Им там сейчас тяжелее, и вообще я человек счастливый, просто иногда не везет», — он подумал уже про себя.

Уже смеркалось, но в свете полной луны предметы были вполне различимы, пусть и не четко. Впрочем, здесь свет был не настолько важен. «Берем больше, бросаем дальше», — Руслан сказал сам себе и взял лопату. После ужина она заметно потяжелела, но через минуту стало чуть проще. Легкая сонливость пропала, а мышцы, пусть и нехотя, приходили в тонус. Минут через пять скрипнула калитка, выходящая на огород.