Последний выключает свет - Калинин Сергей - Страница 20

— Я не хочу так думать, — Лена, казалось, потеряла интерес к ночному пейзажу. — Пусть даже, ты и прав.

Через три дня в кабинете Зенчук Лена горячо делилась своими планами, которые выглядели невероятно:

— Я слышала, что он даже улицу назвал своим именем. Мне по секрету один врач рассказал. Вы даже не представляете, какая там структура. Они же монополизировали все торговлю медикаментами, лицензирование. Там взятки, там подставные фирмы. Об этом нужно писать.

— Твой секрет вся страна знает, но писать об этом нельзя. И нас закроют, — Зенчук запнулась, но добавила, — и тебя.

— Если не мы, то кто? — Лена отметила, что ее персона была абсолютно незначительна в данной ситуации, но думать о месте личности в истории сейчас возможности не было.

— Ты меня тоже упечь хочешь? Не знаю. Если уж так на приключения тянет, напиши лучше о деле врачей.

— Неужели вы не понимаете, что в сетях осталась только мелкая рыбешка. Организаторы и руководители всей схемы остались на свободе.

— Эта мелкая рыбешка, как ты выразилась, — это сломанные судьбы, это разбитые надежды, это семьи, которые сейчас должны выживать. Быть может, стоит рассказать о людях? О их жизни, о стремлениях. Встреться с друзьями, поговори с близкими. Да и не такая уж мелкая рыбешка — профессор, кандидат наук, заведующий отделением.

— Я не о том, — Лена сникла.

Она старалась мыслить глобально, мысленно примеряя роль настоящей волчицы, вгрызающейся в самую яростную схватку. Признавать, что Зенчук права не хотелось, но, положа руку на сердце, как именно распутывать клубок махинаций, Лена не знала. Имелись лишь общие представления, да беспредельное желание влезть в авантюру, а там уж как-нибудь само все и сложится.

Что-то в душе не давало покоя. Нет, сомнений в том, что правосудие в ситуациях, когда заказ идет сверху, работает организованно и согласно утвержденного плана, не было и в помине. Но дыма без огня не бывает, а истина, как бы горько она не выглядела, должна быть превыше всего.

Невиновных нет! Главное открытие пришло внезапно, и стало страшно от собственного бессилия и уязвимости.

— Он учился всю жизнь. Даже когда известным стал, следил за всеми новостями, у него столько подписок, вы даже не представляете. Его приглашали в Германию, уговаривали остаться там, условия предлагали невероятные. Он три языка знает. Он читал лекции по всей Европе, его труды печатали в самых известных медицинских журналах, — Лиза, дочка известного кардиолога, профессора, шестидесяти пятилетнего Владимира Александровича Липского, рассказывала со слезами на глазах. — Он всегда говорил, что его место здесь, что он должен передавать знания в своей стране. Операции, лекции в университете — он жил работой. Взятка! Две тысячи долларов. Как!?

Лена хранила нейтралитет, стараясь быть максимально, но с каждым днем понимала, что оставаться безучастной невозможно. Сергей Стрельцов, главный редактор не очень популярного интернет-издания, но достаточно известный в узких кругах человек, согласился на встречу. Иногда его статьи публиковала Зенчук, и отказать тем, кто дает возможность подзаработать, он не мог. Это была единственная причина, по которой он согласился дать Лене небольшую консультацию:

— Рынок медикаментов — один из самых криминальных в мире, и, поверь, мы не позади планеты всей. И не нужно сжигать меня взглядом. Да, есть позиции, по которым мы в мире держимся в числе лидеров. Проблема в том, что обычно этим занимается кто-то хитрый, влиятельный и скрывающийся за подставными фирмами. У нас так же, но за подставными фирмами скрываются чиновники, и те врачи, которые к врачам отношения не имеют. Когда проверить себя можешь только ты сам, проблем не бывает в принципе. Есть монополист, само государство, которое страшно переживает о народе, и не дает никому больше возить лекарства, потому что те, другие, могут привезти что-то левое. А это, пардон, только нам можно. Не важно, что лекарство согласовали в Германии, в Австрии, в Швеции. Они там капиталисты, враги народа, и карманы набивают. А мы здесь проверим, убедимся, так сказать. Свой путь у нас. Единственный, правильный, и мировой опыт нам по барабану. Но сами тупы. В безнаказанности убеждены, а потому и прятать пути поставок и схем не умеют. По сути, им и смысла прятать нет. Но вот беда, кто-то всегда недоволен бывает. Вот и мне слили информацию. Скоро почитаешь. Очень любопытные факты вскрылись.

— А дело врачей? — Лена вернулась к своей теме, которая беспокоила больше.

— Да нет дела никакого. Нужны показатели. Народу нужно показать, что боремся с казнокрадами, что враги везде, а не дремлет власть. Понятно, что кто-то там из системы вдруг выпал. Но кто ж позволит вверх копать? Думаешь, вот так взяли и вскрыли схему? Давно папки на всех лежали, пришла пора, дали команду пустить в расход. Ну, а лес рубят, щепки летят. Нужна массовка. Вот ее и обеспечивали. Заодно народу показали гнилую сущность интеллигенции. Хлеба и зрелищ. Пипл хавает, все отлично.

— История повторяется в виде фарса? — в голове всплыл известный афоризм Гегеля.

— Типа того, но с поправкой. Второй раз не фарс, а снова трагедия. У нас ведь все историю знают, да им она не нравится. Вот и переписывают под себя. Думают, эксклюзивные, что не коснется, что времена не те, и они на грабли не наступят. Ежов, Ягода, Берия — самые яркие примеры нашей реальности. Уж у них власти было немеряно. Думаешь, они допускали, что окажутся на месте вчерашних подследственных? Ни в жизнь. История — циничная хохотушка. Ее обмануть никому не удавалось. Так, за нос поводить кто-то и умудрялся, но время… Время все расставляет по местам.

— И меняют дети фамилии, и скрывают родство, и прячутся, стараясь раствориться и снова стать людьми, — Лена закончила мысль и заметила одобрительный кивок Сергея. — Но это потом. Сейчас в это поверить почти невозможно.

— Не переоценивай правителей и вождей. Они всего лишь люди, а людям свойственно делать ошибки. Самое глубокое заблуждение — убежденность, что ты исключительный и неповторимый. Безграничная самоуверенность — кратчайшая дорога в пропасть.

Через три дня вышел материал Стрельцова, где вскрывались схемы поставок медикаментов, и фигурировали фамилии тех, кто за этим стоит. А еще через день сам он оказался задержан. По всем каналам прошла информация, что за вознаграждение в пять тысяч долларов он выполнил заказ по дискредитации уважаемых людей. Ещё через два дня сам Сергей, в интервью государственному каналу признался, что все события вымышлены и принес извинения. Лена сидела у экрана ноутбука обхватив голову руками:

— Ты думала, что будет иначе? — Родион поставил перед ней чашечку кофе.

— Но ведь понятно все, — негодование, растерянность, обида — в Лене смешались все чувства, и хотелось заплакать от несправедливости.

— Конечно, понятно, — Родион выглядел спокойно. — Взяли, рассказали перспективы, напомнили, что семья есть, что сын маленький. Трое суток в карцере, плюс показали, что бывает с несговорчивыми. Он сделал правильный вывод. Против лома нет приема.

Лена не ответила. Предсказуемо и убедительно Родион в очередной раз доказал, что практицизм берет верх над романтическими порывами борцов за справедливость. С этим невозможно было смириться, в это не хотелось верить. Всего за пару дней уверенность и решительность Стрельцова улетучились. Покорная усталость, погасшие глаза и обреченность — именно это поразило сильнее всего.

Родион появлялся, исчезал, иногда испуганно смотрел в экран телефона. Выходил поговорить на кухню или в комнату, полушепотом, напряженно объясняясь с кем-то. Похоже, с женщиной, но Лена не обращала внимания. Мало ли, какие могут быть ситуации. По университету ходили слухи, что он берет за зачеты и экзамены. Как-то раз задумавшись об этом, Лена отметила, что преподаватель он был действительно строгим, но последнее время стал слишком мелочным, цепляясь к незначительным деталям в ответе. Впрочем, у нее предмет закончился, а уделять внимание сплетням было даже стыдно. Сейчас она целиком погрузилась в работу, которая открывала все новые грани жизни. Той жизни, которая казалась далеко.