Босс и его малышка (СИ) - Лавель Амелия - Страница 6

Я улыбаюсь, я рада за ребят.

После радостных возгласов Аланский отпускает всех по домикам.

— У вас есть время помыться, привести себя в порядок, закинуть одежду в стирку. Встречаемся на ужине в банкетном зале. Не наряжайтесь, это просто ужин, после которого нас ждет спокойное времяпрепровождение вместе.

— Спасибо! Вы лучший! — Кричат из толпы, выстраиваясь в очередь к Илье Сергеевичу, который уже еле держится.

Подхожу к нему сзади.

— Илья Сергеевич, дайте коробку и идите лечиться. Я все сделаю. Тут большого ума не надо.

Он даже не задает уточняющие вопросы. Бедняга, еле стоит. Сразу уходит.

Боже, тут, наверно, столько денег, что надо быть очень внимательной.

На секунду кладу коробку на возвышенность рядом. Быстро поправляю куртку, потому что прохладный ветер начинает дуть по попе. И возвращаюсь к своему заданию.

Раздавать деньги, оказывается, очень приятно. Все тебя целуют, обнимают, говорят «спасибо». Так, будто ты им свои деньги отдаешь.

Мы справляемся со всем минут за двадцать.

Я так рада за остальных, что не замечаю, как коробка остается пустой, а это значит, что я остаюсь без конверта.

Сначала расстраиваюсь, а потом выдыхаю. Главное, что все остальные с конвертами. Потому что если бы хоть одному из сотрудников не хватило, я была бы виновата.

Ну, что поделать. Сама проявила инициативу.

— Ты видела сколько там? Капец он щедрый. — Выдает Сашка, придерживая меня за руку.

— Сколько? — Говорю без особого энтузиазма, направляясь к своему домику.

— А где твой конверт?

Молчу.

— Тебе не осталось конверта? Серьезно? Ты же больше всех жопу рвала, Лин.

— Ничего страшного, Саш. Главное, что вообще не уволили. Я, наверно, где — то выронила или Илья Сергеевич не досчитался. Я потом у него спрошу. Не паникуй, ладно? Иди, отдыхай. Встретимся на ужине.

— Ну, смотри, Лин. Кто-то ведь и два мог забрать! И ладно, если по ошибке. А если нет? Это так просто оставлять нельзя.

Сашка уходит, доведя меня до моего домика, и я, наконец, захожу в теплую комнату и отправляюсь в душ.

Боже, храни того, кто придумал ванную комнату. По полу стекает грязь. Я молодец, что убрала волосы в пучок, они не так сильно запачкались.

Стою в душе долго. Согреваюсь. Отмываю с себя все до скрипа. Как же хорошо быть чистой.

Выхожу не спеша, падаю на свою кровать рядом с несчастным диваном. Встаю, сушу волосы, чтобы не спать с мокрой головой. Переодеваюсь в пижаму: майку и короткие шортики. Снова падаю на кровать и засыпаю.

Просыпаюсь от шуршания где — то рядом.

— Я проспала! — Вскрикиваю и встаю на больную ногу. Визжу от неожиданной боли.

— Спокойнее. Никто не проспал. — Говорит босс, и я теряюсь.

Самое время предъявить ему, что нельзя входить без стука в чужую комнату. Открываю рот, но не успеваю.

— Я стучал, ты не слышала. — Он как будто читает мои мысли. Достает что — то из холодильника и направляется ко мне.

— Что вы делаете?

Садится на мою кровать рядом.

— Где болит?

Кладет на свои колени мою ногу и трогает ступню. Я начинаю покрываться мурашками, и, боже мой, он это не может не заметить.

Тихо надавливает, пока не добирается до больной точки.

— Ай! — Визжу. — Здесь, здесь болит.

— Понял уже. — Выдавливает на ногу холодную мазь и начинает растирать. Становится легче.

Я боюсь пошевелиться. Тихо наклоняю голову и вижу, как твердеют соски. Господи, пожалуйста, пусть он не отводит взгляд от моей ноги.

Если бы я хотя бы расправила кровать, сейчас могла бы прикрыться одеялом. Но кровать заправлена тяжелым пледом, который свивает до пола с двух сторон.

— Так лучше? — Спрашивает, повернув лицо ко мне, и продолжая массировать ногу. Уже не там где болит.

Смотрим друг другу в глаза. Пожалуйста, не отводи глаза, умоляю.

Но он будто читает меня как открытую книгу. Медленно скользит глазами по моей шее и добирается до груди. Мне становится не чем дышать, я почти задыхаюсь.

Он видит, он это видит! Какой стыд!

Снова поднимает глаза. Зрачки его расширяются, темнеют. На меня никто никогда так не смотрел, и поэтому мне кажется, что я не вынесу, не справлюсь с таким напором.

Что вообще значит этот взгляд?

— Дмитрий Германович… — Выдаю тихо, в горле першит, облизываю губы, во рту становится очень сухо. — Не могли бы вы уйти?

— Я еще не доделал массаж. — Говорит с хрипотцой и ведет рукой выше по ноге к колену.

Глава 8

— Там не болит. — Кряхчу, потому что голос где — то теряется.

— Это пока. Завтра может заболеть. — Возвращает взгляд к ноге и продолжает ее натирать.

— Я замерзла. — Медленно скрещиваю руки на груди, чтобы прикрыть соски. Почему сразу так не сделала? Растерялась совсем. — Прохладно тут. — Пытаюсь оправдаться, чтобы он не понял, что я, черт возьми, возбудилась.

Многозначительно хмыкает.

— Я заметил.

Провалиться сквозь землю. Вот чего мне сейчас действительно хочется. Когда он уже закончит эту пытку?

Низ живота стягивает, между ног все сокращается. Я прерывисто дышу. А он все не заканчивает со своим массажем. Более того его рука поднимается еще выше колена, касается бедра и я вздрагиваю.

— Все, хватит. Спасибо, но хватит.

— Почему? — Снова смотрит в глаза. Господи, этот взгляд, прожигающий насквозь.

— Потому что… Эм. Уже не болит! — Улыбаюсь как дурочка.

Но разве мои слова могут остановить Аланского? Он вообще меня не слышит.

Как спасение по комнате проносится громкий стук в дверь. Я вздрагиваю. Не хватало еще, что бы кто-то увидел, как громила босс массирует голую ногу своей помощнице. Никуда такое не годится!

Аланский встает, направляется к двери, открывает ее.

— Слушаю.

— Ой, простите, Дмитрий Германович. — Слышу голос мигеры Майи. — Я думала тут Лина расположилась. Хотела спросить, как ее нога и не нужна ли моя помощь в организации вечера. — Пресмыкается змеюка! Конечно, именно это она и хотела спросить! Скорее позлорадствовать.

— Нет, спасибо, ничего не нужно. Сама справится.

— Хорошо. Ну я пойду тогда. Имейте ввиду, что я всегда на подхвате.

— Я уже понял. До вечера.

Аланский, не церемонясь, закрывает дверь, а я мысленно повторяю «выкуси, выкуси, выкуси».

На самом деле я благодарна Майе, она разрядила обстановку, и я смогла выдохнуть.

Возвращается, садится, продолжает, как ни в чем не бывало. И, наверное, чтобы я совсем не теряла голову, за что ему отдельное спасибо, начинает давать указания.

— Любовь две недели будет исполнять обязанности начальника бух отдела. После испытательного, решим что дальше.

— А прежний начальник? — Хлопаю глазами от удивления. Он что вот сейчас эти решения принимает? На основе проведенных спортивных соревнований?

— Его увольняем. Так же как начальника айти и двух сотрудников, которые проходили полосу препятствий в твоей команде. Они никуда не годятся. Не знаю их, потом покажу, ты подготовишь все документы. У них на руках премии, у каждого парашют, так что без обид. С нами им больше не по пути.

Жду, что он сейчас еще и меня назовет. Может, поэтому и пришел массаж сделать, чтобы и я без обид? Но обо мне ни слова.

— После ужина будет тренинг. Я привез коуча. Скорее всего, список тех, кто нас покинет, вырастет. Я пристально наблюдаю за каждым.

От этих слов мурашки по коже. Он будто какой — то хищный зверь, выискивающий жертву. И этой жертвой в любой момент могу оказаться я.

— Дойди до Ильи, пусть берет себя в руки. Он что болеть сюда приехал? Пусть что — нибудь придумает и к завтрашнему дню будет на ногах. После болезни проследи, чтобы ударился в зож, нам некогда болеть.

— Я? — Выдаю с таким неподдельным удивлением, что зрачки чуть не вылетают из орбит. Почему это я должна указывать взрослому человеку, как ему жить.

— А кто, я, по — твоему, должен этим заниматься?

Почему он всегда ставит точку? Говорит так, что я даже не знаю что ему ответить. И правда, будто ему заняться больше не чем.