Моряк (ЛП) - Кеплер Ларс - Страница 9

«Skrotbilar, Schrottautos, Junkheap».

Они выходят и открывают багажник.

Мона помогает Эрику надеть её бронежилет, затягивает ремни. Забрасывает тяжёлую сумку на плечо и уходит в лиственный лес.

Между деревьями лежат ржавеющие автомобильные остовы пятидесятых годов. Грузовик с синим кузовом словно вплетён в рощицу тонких берёз.

Заднее сиденье из красной кожи почти исчезло в муравейнике. На ветке висит автомобильная дверь с изображением пылающего черепа.

Они идут между наполовину исчезнувшими машинами. Кажется, те медленно тонут в земле, превращаясь в часть природы. Одни покрыты зелёным мхом, другие ржаво-бурые, словно валуны.

Деревья растут сквозь лобовые стёкла.

Они сворачивают с автомобильного кладбища на почти незаметную тропу.

Эрик вспоминает историю Белля о прогулке по лесу с наёмным убийцей.

Через пятнадцать минут они останавливаются и сквозь деревья смотрят на расчищенную посреди леса поляну. На четырёхметровом заборе из оцинкованной стали висят предупреждения: вход запрещён и опасен для жизни.

ЗАРАЖЕНИЕ 1-ГО КЛАССА. БИОЛОГИЧЕСКАЯ ОПАСНОСТЬ.

Современный забор окружает гравийную площадку размером с четыре футбольных поля. Внутри — лишь несколько старых покрышек, ржавый двигатель и поставленный на подпорки микроавтобус шестидесятых годов, вручную разрисованный цветами и символами мира.

Несколько ворон дерутся возле разорванного пластикового пакета.

Мона указывает на автобус, ставит сумку на землю, открывает её, отдаёт Эрику пистолет Кристины, а сама берёт своё оружие и болторез. Встречается с ним взглядом, натягивает на голову капюшон тёмно-красной толстовки и подходит к ограде.

— Я не вижу ни датчиков движения, ни камер, — тихо говорит она и прорезает у самой земли отверстие за кустом.

— Мона, мне кажется, я смогу застрелить ван Нотена.

Она коротко смотрит на него.

— Хорошо, допустим, сможешь, — шепчет она. — Сделаешь всё, как они хотят. Тогда, может быть, они вернут Орландо — если он ещё жив. Но им всё равно. Для них его жизнь вообще ничего не значит. После твоего выстрела они поступят так, как будет удобнее им самим.

— Но…

— Ты им доверяешь? — спрашивает она и пролезает в отверстие.

Он вздыхает и идёт следом, но ремни бронежилета цепляются за проволоку, и приходится отползти. Над ним гремит ограда. Эрик ложится плашмя, проползает внутрь, встаёт и отряхивает одежду.

Они вместе идут через огромную площадку мимо старых шин. У микроавтобуса нет колёс — он стоит прямо на четырёх светло-серых цементных плитах. Боковые окна изнутри закрыты отсыревшим мазонитом.

Одна ворона улетает с мёртвой змеёй в клюве, две другие бросаются следом.

Вокруг разорванного мусорного мешка разбросаны консервные банки, фантики, сложенная коробка из-под пиццы и кофейный фильтр с гущей.

Под ногами пылит гравий, когда они продолжают путь к автобусу посреди площадки.

Мона жестом велит Эрику остановиться, снимает пистолет с предохранителя, крадётся вперёд и заглядывает через лобовое стекло.

Осторожно обходит автобус, открывает боковую дверь и быстро скользит в сторону, прижавшись бедром к переднему крылу и направив оружие в тёмный салон.

Эрик вытирает пот с верхней губы.

Жужжат мухи.

Мона ждёт, затем делает широкий шаг вперёд и переводит пистолет на проём.

Жестом подзывает Эрика.

Салон опустошён, все сиденья сняты.

Прямо на полу лежит лист фанеры с грязным матрасом. В глубине скопились пустые банки из-под пива, упаковки от еды и использованные презервативы.

Гадюка с красивым узором скользит по белому рифлёному металлическому полу, спускается на землю и заползает под автобус.

Мона сдвигает капюшон с головы на шею, жестом велит Эрику молчать и быть готовым стрелять, затем подходит и поднимает лист фанеры с прикрученным к нему матрасом.

Оказывается, с внутренней стороны у фанерного листа идёт ряд петель, и в поднятом положении его можно зафиксировать защёлкой.

Через большое отверстие в полу автобуса под землю ведёт довольно широкая бетонная лестница.

Они немного отступают, задерживают дыхание и слушают.

Мона включает фонарик на телефоне, затем забирается в автобус и начинает спускаться. Эрик следует за ней и чувствует, как меняется акустика, а воздух становится сухим и прохладным.

Примерно в шести метрах под землёй они останавливаются у стальной двери с табличкой «Военная охраняемая зона».

Засов опущен, тяжёлый навесной замок лежит открытым на полу.

Эрик вытирает правую ладонь о брюки и перехватывает пистолет.

Мона пробует ручку, дверь плавно открывается. На нижние ступени лестницы падает тусклый серо-голубой свет.

Она жестами объясняет, что внутри, скорее всего, находятся агенты, велит снять оружие с предохранителя и держаться в пяти метрах позади.

Они входят в холл с гардеробом. На вешалке висит чёрная ветровка. На полке для шляп лежат две варежки.

Мухи кружат над ведром с мёртвыми змеями.

Через проём прямо впереди виден большой кабинет с голыми белыми стенами. В свете ряда синих ночников проступает высокотехнологичный командный центр со столами и современными компьютерами.

Эрик заставляет себя не звать Орландо.

Они некоторое время слушают.

Только слабый шум вентиляции.

Мона велит Эрику остаться на месте, подходит к дверному проёму, делает шаг вперёд, резко переводит пистолет влево, опускается на одно колено и проводит стволом вправо.

Поднимается, жестом зовёт его за собой и идёт дальше по бледно-розовому линолеуму.

Эрик чувствует, как сердце тяжело бьётся в груди.

Мона целится в проём прямо впереди и напряжённо смотрит на полуоткрытую дверь справа.

Настольные лампы не горят, экраны компьютеров тёмные. Возле клавиатуры с картридером стоит металлическая кружка.

Мона подходит и прикасается к ней.

Кофе холодный.

От едва заметного движения загорается монитор, появляется поле входа длиной в тридцать знаков и символов.

Эрик идёт следом чуть позади, держа пистолет направленным в пол.

Мона мягко движется вперёд.

Щёлкает реле.

Она мгновенно переводит пистолет на приоткрытую дверь, ждёт и пытается разглядеть что-нибудь в тёмной комнате за ней.

Жестом указывает на второй проём.

На полу лежит стопка заламинированных карт.

Экран компьютера снова гаснет.

Мона велит Эрику следить за тылом, входит в следующую комнату и проверяет углы.

Эрик пятится следом, затем разворачивается.

Тяжёлый бронежилет делает движения неловкими.

На стене висит телевизор.

Два кресла и коричневый кожаный диван стоят перед низким столиком с пивными банками, игровыми контроллерами, связкой бананов и блестящими обёртками от конфет и спортивного питания.

В проёме прямо впереди угадывается коридор.

Дверь справа почти закрыта.

Эрик чувствует сквозняк у щиколоток и вздрагивает.

Пустой пакет из-под чипсов тихо шуршит на столе от движения воздуха.

Мона медленно идёт вперёд, удерживая дверь на прицеле и поддерживая пистолет второй рукой.

Эрик оглядывается в сторону кабинета.

Дверь справа медленно открывается, по полу катится комок пыли.

Мона быстро подходит и прижимается спиной к стене, встав плечом вплотную к косяку.

Эрик не знает, что делать.

Почти чёрная гадюка скользит по линолеуму и скрывается под диваном.

Эрик уже хочет что-то сказать, когда слышит быстрые шлепки босых ступней.

Из двери выбегает мужчина с автоматическим карабином. Это один из полицейских, звонивших к Эрику домой. На нём только полосатые пижамные штаны.

Мона уводит ствол автомата вверх в тот самый миг, когда тот выпускает очередь из трёх пуль. Пули бьют в потолок, вниз сыплется бетонная крошка. Другой рукой Мона прижимает пистолет к его виску и стреляет. Голова дёргается, правая половина лица вместе с ухом и частью черепа разлетается на диван и стол, смешавшись с кровью.