Bleach: Император душ. Том 1 (СИ) - "Всеволод" - Страница 41

Сначала в ощущениях проступил двор: шероховатое дерево под пальцами, тёплая трава у ступней, сладкий сок на языке. В доме негромко стукнуло, за стеной усадьбы хлопнула дверь, и он повёл внимание дальше.

За двором тянулась усадьба: стены, прохладные комнаты, кладовые, а дальше — улицы.

Город шумел, и он всё ещё иногда ловил себя на слове «посёлок», хотя оно уже не подходило: крыш, дорог, мастерских и людей со своими делами стало слишком много для прежнего слова. Жил он криво, шумно, но пока справлялся без его руки.

Он не стал цепляться за городские мелочи и повёл внимание дальше, к дальним огням.

За жилой частью маяки днём почти терялись для глаз, зато в сенсорике оставались ровными, тяжёлыми узлами силы.

Пятьдесят шесть таких маяков стояли широким кольцом в четырёх километрах от центра поселения. Внутрь попадали дома, поля, мастерские, дороги и запас места для роста.

От каждого маяка уходил направленный поток света, настроенный против Пустых. Один поток обжигал тварь и отталкивал назад, а там, где десятки потоков пересекались, между маяками собиралась плотная завеса.

Для него этот слой был почти осязаемым: давил наружу ровно и жёстко. Обычная стена здесь всё равно ничего бы не решила: Пустых не остановишь брёвнами и глиной, да и город рос быстрее, чем люди успевали обживать новые улицы.

Обычная душа могла пройти через завесу без настоящего вреда. Приятного в этом было мало — давление, тепло под кожей, дрожь в коленях, — но защита не жгла, не убивала и не выталкивала за границу.

На эти кристаллы ушло слишком много крови, времени и испорченных заготовок, чтобы относиться к ним как к красивым светильникам. Настройка всё ещё была грубой: слишком многое приходилось нащупывать заново, но она уже держалась надёжно. Крупным маякам он давал установку: узнавать природу Пустых, давить её, жечь и не пропускать через границу.

Одной силы для кристалла не хватало. Просто влить рейрёку было мало: свету нужно было задать намерение, образ цели и чёткую задачу. Стоило ему сбиться, и заготовка начинала мутнеть, терять форму или уходить в сторону.

Средние помогали земле, воде и корням. Он насыщал их мягкой положительной энергией, которую фонари понемногу отдавали наружу ровным свечением. Почва держала влагу лучше, корни цеплялись крепче, растения легче переживали жару, скудную воду и плохую землю.

Малые выходили нестабильными и одноразовыми: слабая защита, зато хороший наконечник для стрелы или болта, если доставить его туда, куда надо. Лучше всего — в маску.

Он задержал внимание на маяках ещё на мгновение, проверяя плотность потоков и слабые места. Север держался спокойно. Восток чуть проседал там, где вчера меняли крепление на одном из столбов, но в пределах допустимого. Запад держался ровно.

Юг по-прежнему мутнел.

Он не пошевелился на шезлонге и только задержал внимание на проблемном участке чуть дольше обычного.

За границей держались те же трое — грязные провалы в его восприятии, комки отрицательной рейрёку, неприятные даже на расстоянии. За четыре дня они не ушли и не попытались прорваться прямым рывком. Вместо этого кружили вдоль юга, возвращались к одной точке, почти одновременно давили на завесу, обжигались, отступали и снова подходили.

Именно эта согласованность ему не нравилась: трое не рвали друг друга на части и почти не мешали друг другу давить на защиту. За последние месяцы к поселению лезло столько тварей, что герой уже ничему не удивлялся. Лучше от этого не становилось.

Один был длинный, с вытянутой рыбьей маской и телом, двигавшимся рывками, словно его тянули за невидимую леску. Второй — тяжёлый, перекошенный, с пастью в брюхе и короткими лапами. Третий прыгал чаще остальных; маска у него была узкая, почти птичья, а движения — быстрые и резкие.

Поодиночке такие твари были проще. Втроём они становились куда опаснее: кривая, голодная, почти неразумная стая, которая снова и снова возвращалась к тому же месту.

Когда они сбивались в одной точке, их отрицательная рейрёку ложилась слоями и давала мутную пелену. Свет всё равно жёг, но прожигал медленнее, тратя часть силы на эту пелену, прежде чем добраться до твари.

Один Пустой у такой завесы быстро обжигался, терял напор и откатывался назад. Трое уже могли продавить слой глубже: не прорвать его сразу, не при нынешней плотности защиты, но заставить её просесть.

Он медленно дожевал кусок груши и только после этого проглотил.

В первой версии контура по всему периметру стояло тридцать пять крупных кристаллов, и тогда ему тоже казалось, что запаса хватит: крупные опоры, приличная плотность света, широкий вынос за дома — в расчётах всё выглядело надёжно.

Когда к границе вышел первый Пустой, защита держалась уверенно. Тварь кружила снаружи, совалась к свету, обжигалась и отступала. Через несколько дней пришла вторая, и кольцо уже начало работать с заметным напряжением: южный участок мутнел чаще, восстанавливался медленнее, а потоки приходилось проверять чаще.

Когда появился третий, запас прочности закончился почти сразу. Они сосредоточились на одной точке, их отрицательная рейрёку легла слоями, и световой слой начал терять плотность быстрее, чем успевал восстановиться.

Примерно через полчаса слабое место стало опасным. Тогда он остановил испытание раньше, чем этот участок успел превратиться в настоящую брешь, и остался недоволен результатом. Контур требовал усиления, а значит, ему снова предстояло вскрывать себе вены ради очередной партии кристаллов.

Теперь маяков было пятьдесят шесть, и новая защита держала троих четвёртый день.

Но запаса прочности всё ещё могло не хватить.

Он мог уничтожить их в первый же день: лук стоял в доме, стрелы с малыми кристаллами были готовы, дальности и сенсорики хватало. Только убитый Пустой не давал новых данных.

А ему нужен был предел: сколько защита выдержит, где начнёт слабеть, как быстро восстановится и стоит ли делать ещё десяток крупных кристаллов.

С каждой лишней каплей приходилось считаться: кровь не была тем, что можно тратить ради лишней уверенности.

Поэтому трое оставались живы. Пока.

Это не было игрой на удачу: южный участок он держал под постоянным контролем. Рабочих оттуда сняли заранее, ближайшие люди оставались вне опасной зоны, а оружие лежало достаточно близко, чтобы всё закончилось сразу, если завеса начнёт проваливаться.

Он ещё раз проверил сектор. Трое снова сбились ближе друг к другу: рыбий вытянулся вдоль светового давления, тяжёлый упёрся лапами и качнулся вперёд, а прыгучий замер чуть позади, повернув маску боком.

Слой перед ними помутнел.

Пока не опасно.

Он выдохнул через нос.