Bleach: Император душ. Том 1 (СИ) - "Всеволод" - Страница 146

— И ваш тезис о том, что этим шагом мы обречём многих на смерть, на мой взгляд, несостоятелен. Если Пустые прорвутся внутрь и мы все погибнем, что будет потом? Они точно так же разбредутся по округе и начнут пировать. Только к тому моменту здесь уже не останется организованной обороны и воинов, способных их остановить.

Гэндзо оглядел собравшихся и без труда понял, что большая часть присутствующих согласна с продовольственником.

— В обычной ситуации я бы с вами согласился, — ответил он на завуалированное обвинение в недальновидности. — Однако есть несколько вопросов, которые присутствующие должны были задать себе в первую очередь.

В зале опять установилась гробовая тишина.

— Первый вопрос звучит так: что внутри полога есть такого, чего нет в округе?

Люди стали неуверенно переглядываться.

— Ну так манок притягивает Пустых, — прозвучал чей-то не слишком уверенный голос.

— Для обычных Пустых так и есть, — согласился Гэндзо. — От зова они теряют даже те невеликие остатки разума, которые у них сохранились. Но я говорю не о них. Я говорю об организаторе всего этого.

Он кивком указал на окно, за которым даже отсюда были слышны далёкие крики Пустых.

— Если наша догадка верна, эта тварь достаточно разумна, чтобы собирать Пустых в Уэко Мундо и отправлять их к нам через гарганту. На такого противника списать всё происходящее одним только действием манка уже не получится.

— Да кто же может знать, о чём эти страшилища думают? — озвучил мастеровой общую мысль.

— Почему Пустые вообще пожирают души и друг друга? — спросил Гэндзо.

Он несколько секунд ждал ответа, но, так и не дождавшись, продолжил:

— Потому что так они становятся сильнее.

Дав присутствующим немного времени на осмысление столь простого объяснения, он продолжил:

— Насколько мне известно, брать под контроль более слабых Пустых могут только адьюкасы и их старшие братья — вастер-лорды. Скорее всего, наш организатор находится на уровне адьюкаса.

— Почему не лорд? — спросил кто-то из присутствующих.

— Потому что ему не понадобились бы все эти ухищрения. Он преспокойно прорвал бы нашу защиту. Повелитель при каждом посещении укреплял оборону города, однако вастер-лорды находятся на совершенно ином уровне силы.

Гэндзо ненадолго замолчал, а затем добавил:

— И это заодно объясняет, почему раньше мы с подобными тварями не сталкивались. Им здесь попросту нечего делать. Как говорил мне повелитель, они жрут друг друга в своём пустынном мире, а сюда заглядывают разве что ради развлечения.

— Так и чего ему, собаке, нужно? — спросил мастеровой. — Если, как ты говоришь, дюкасы эти настолько сильные, что мы, простые людишки, для них даже на перекус не годимся?

Именно к этому вопросу Гэндзо всё это время и подводил.

Он снова кивнул в сторону окна.

— Вот именно. То, что происходит у нас за пологом, — не блажь и не прихоть. Эта тварь уже несколько дней тратит силы и целую орду Пустых на полноценную осаду, лишь бы проникнуть внутрь. Значит, ей зачем-то нужно попасть именно сюда.

Гэндзо обвёл взглядом притихших людей.

— Поэтому задам вопрос ещё раз. Что есть здесь такого, чего нет в шаговой доступности у Пустого, который пришёл по наши души?

— Сильная душа? — предположил Тамэо.

— В точку, — глава золотооких указал на него пальцем. — А кто у нас может быть настолько сильным и аппетитным для адьюкаса?

По залу вновь пробежали неуверенные взгляды.

— Вы? — предположил продовольственник.

— Если бы это было так, я бы уже давным-давно вышел за периметр защитного контура и позволил Пустому сожрать меня.

Он произнёс это настолько спокойно, словно речь шла о самом очевидном решении из всех возможных. Ни бравады, ни попытки произвести впечатление — одна простая уверенность человека, который действительно поступил бы именно так.

На несколько секунд в зале стало совсем тихо. Никто из присутствующих не усомнился в его словах.

— Тогда кто? — первым нарушил молчание глава города. — Если мы поймём, кого именно хочет заполучить эта тварь, может быть, нам удастся убедить этого человека пожертвовать собой ради остальных жителей?

— Не советую даже думать в этом направлении, — хмыкнул заместитель Гэндзо.

Несколько человек недоумённо повернулись к нему.

— Почему?

Заместитель главы золотооких обвёл их взглядом и только после этого ответил:

— Потому что самой сильной душой в городе является Хина-тян.

Кто-то коротко рассмеялся, решив, что ослышался или что это такая неуместная шутка. Но смех никто не поддержал.

Человек неловко оглядел серьёзные лица вокруг и постепенно перестал улыбаться.

— Вы это сейчас серьёзно? — наконец спросил он. — Малышка Хина сильнее всех в городе?

Гражданские все без исключения выглядели недоверчиво. А вот среди военных слова заместителя Гэндзо не вызвали ни малейшего удивления.

Те, кому постоянно приходилось сталкиваться с Пустыми, волей-неволей учились хотя бы приблизительно ощущать чужую духовную силу. И практически каждый из них в своё время сталкивался с «маленьким монстром» — именно так воины порой называли Хину между собой.

У девочки был просто беспрецедентный для обычной души объём рейрёку. И что беспокоило чувствительных к духовной силе людей куда сильнее — этот объём продолжал довольно быстро расти. Хина ещё оставалась ребёнком, а находиться рядом с ней становилось всё труднее тем, кто умел чувствовать подобные вещи.

— Это не шутка, — нарушил затянувшееся молчание глава золотооких. — У Хины-тян невероятно большой объём рейрёку. И если наша догадка насчёт цели адьюкаса верна, то именно она является единственной действительно стоящей добычей во всём городе.

После этих слов гражданские переглядываться перестали.

К чести присутствующих, даже если у кого-то и проскользнула мысль пожертвовать девочкой ради спасения города, вслух её никто не озвучил.

— Вы говорили, что нам нужно задать себе несколько вопросов, — наконец нарушил повисшую в зале тишину глава города. — На первый мы, кажется, получили ответ. Как звучит второй?

Гэндзо посмотрел на него, а затем медленно обвёл взглядом остальных.

— Он достаточно прост. Если кто-то из вас всё-таки думает о том, чтобы отдать Хину этой твари, задайте себе ещё один вопрос: готовы ли вы встретиться с повелителем после того, как он узнает, что мы добровольно отправили девочку на смерть?

На этот раз никто даже не пошевелился.

Гэндзо хмыкнул.

— Я могу ответить честно. Нет. Не готов и не желаю.

— Значит, нам кирдык? — спросил мастеровой.

— Необязательно, — ответил Гэндзо. — Сами мы с этой проблемой разобраться не сможем. Если бы к нам пришёл сильный, но тупой адьюкас, всё было бы куда проще. Он, скорее всего, сумел бы прорвать завесу, однако после этого полез бы напролом. И я уверен: с большими жертвами, но мы смогли бы его упокоить.

Он помрачнел.

— Только нам сильно не повезло. На город наткнулся хитрый и терпеливый монстр. Он не станет лезть под наши стрелы, пока мы ещё способны держать оборону. Будет давить, выматывать нас день за днём и ждать. А когда решит, что защитники дошли до предела, навалится всей гурьбой и сам полезет следом.

Гэндзо ненадолго замолчал.

— Поэтому своими силами мы эту осаду уже не выиграем. Единственное, на что нам остаётся уповать, — это наш повелитель.

— Ты это чего? — недоверчиво спросил мастеровой. — Молиться нам, что ли, предлагаешь?

Гэндзо хохотнул.

— Молитва, конечно, лишней не будет, но я говорил не об этом. Господин может достаточно быстро прийти нам на помощь даже из Сейрейтея.

— А как он вообще узнает, что нам эта помощь нужна? — спросил Тамэо.

Глава золотооких несколько секунд барабанил пальцами по каменной столешнице, а потом остановил руку.

— Наши смерти станут для него хорошим сигналом о том, что у нас проблемы.

Вот теперь в зале установилась действительно гробовая тишина.