Bleach: Император душ. Том 1 (СИ) - "Всеволод" - Страница 134

Чем больше силы я вливал, тем интенсивнее разгорался знак и тем громче и отчётливее становился хор. Когда среди общего гула начали различаться отдельные голоса, я довольно быстро понял, что совершенно не понимаю, о чём вперебой говорят эти люди. Некоторые слова казались знакомыми, однако никак не желали складываться в осмысленные предложения.

И всё же смысл происходящего постепенно становился понятен хотя бы в общих чертах. Самих слов я по-прежнему не разбирал, но по интонациям, ритму и какой-то странной одинаковости, с которой голоса обращались куда-то в пустоту, определил, что эти люди молятся. Причём чем дольше я слушал, тем истовее становились их мольбы, словно они взывали к чему-то или кому-то.

В какой-то момент я сам не заметил, как утонул в этом нескончаемом хоре. Голоса действовали на меня почти гипнотически, постепенно вытесняя всё остальное и заставляя забыть, где я нахожусь, кто я и что вообще здесь делаю. В себя я пришёл только тогда, когда голоса, взывающие о помощи, наполнились таким отчаянием, что буквально вырвали меня из состояния, в которое я погружался всё глубже и глубже.

И тут до меня наконец дошло, к кому были обращены эти молитвы, и от этого открытия волосы на голове буквально встали дыбом.

Они молились мне.

Сейчас я слышал уже не десятки и даже не сотни голосов. Такое ощущение, что их было много миллиардов, причём слышал я их уже не ушами, а словно каким-то совершенно другим чувством — будто животом. Они взывали непосредственно к моему естеству, и самое жуткое заключалось в том, что оно на эти мольбы отзывалось.

— Господь всемогущий, — хрипло проговорил я. — Сколько же боли и страданий в одном месте…

По моим щекам бежали две мокрые дорожки, которые я при всём своём желании не смог бы остановить. Я повидал всякое дерьмо, но люди, просившие меня о помощи, переживали сейчас нечто настолько ужасное, что никакие слова просто не смогли бы дать этому нормального описания.

Когда хор достиг своего апогея, что-то во мне надломилось. Я громко зарычал, выхватил из ножен меч и, почти не отдавая себе отчёта в собственных действиях, прыгнул прямо во врата. В тот момент мне было плевать, куда они меня выбросят и что ждёт на другой стороне. Я был готов испепелять, рвать зубами и защищать людей, которые так отчаянно нуждались сейчас во мне.

Вспышка света — и я обнаружил себя посреди собственного кабинета.

Я всё ещё рычал как зверь и держал высоко над головой занесённую Анафему. Прямо передо мной застыл один из рядовых и с ужасом смотрел на меня.

Несколько долгих секунд я ошалело оглядывался по сторонам, пытаясь осознать, кто я и где я. Я дышал как загнанная лошадь, зубы были стиснуты так сильно, что я отчётливо слышал их скрип. Когда я сделал шаг назад от перепуганного насмерть паренька, то опустил меч. Руки тряслись, их свело от напряжения.

— Ка… ка… ка… — заикаясь, что-то пытался сказать парнишка.

Я постарался побыстрее взять себя в руки. Нужно было успокоить парня, а то он выглядел так, будто с минуты на минуту потеряет контроль над своим мочевым пузырём.

— Успокойся, боец, мне просто приснился плохой сон. — Я с силой вогнал Анафему в ножны и с трудом разжал пальцы.

— Ка… ка…

Когда рядовой опять начал заикаться, я громко гаркнул:

— Смиииииирна!!!

Инстинкты, вбитые в подкорку, сработали безукоризненно. Боец мгновенно перестал трястись, вытянулся по струнке и вылупил шары.

— ДОЛОЖИ по форме, салага! Чего нюни развесил?! — продолжил я приводить парня в чувство командным голосом.

— Лейтенант Ивасэ приказал позвать вас к воротам отряда, — отчеканил рядовой.

— Вольно, боец. — Я махнул парню рукой и направился к столу, на котором стоял графин с водой. — А теперь рассказывай своими словами, что там происходит.

Парень на секунду смешался:

— Да хренотень какая-то, капитан. Вам лучше самому взглянуть.

После того как я опрокинул в пересохшую глотку полграфина воды, направился к воротам. Что было удивительно, ворота, закрывавшиеся только на ночь, сейчас оказались забаррикадированы, а возле них столпилось где-то тридцать бойцов отряда. Выглядели они нервными и, судя по рукам, лежащим на рукоятях занпакто, были готовы в любой момент вступить в бой.

Когда я приблизился, из толпы выскользнул мой лейтенант и решительным шагом направился ко мне.

— Что тут происходит, Ивасэ-сан?

Подойдя достаточно близко к воротам, я услышал доносившийся с другой стороны хор голосов. От этого звука по всему телу пробежала неприятная дрожь — слишком уж свежими были воспоминания о недавнем сне. Судя по многоголосому гулу, за воротами собралась немаленькая толпа.

— Точно не знаю, капитан. Вам лучше взглянуть своими глазами, — он кивнул в сторону ворот.

Больше ничего спрашивать я не стал, а сделал сюмпо высоко в воздух и создал под ногами платформу из твёрдого света.

Первой мыслью было, что это какой-то очередной идиотский сон.

— Анафема, я правда это вижу? — обратился я к духу занпакто, которого сейчас, в отличие от того жуткого сна, ощущал прекрасно.

— Если ты говоришь о крестном ходе с иконами, хоругвями и свечами, который движется к воротам твоего отряда, то да.

— А какого хре… — я замолчал, наткнувшись взглядом на озорно посверкивающие небеса, которые не должны были доставить НИКАКИХ проблем.

Глава 40

— Ха-а-а-а… — Я медленно выпустил из лёгких набранный воздух.

Внизу тянулся многоголосый хор, а над головой по-прежнему озорно посверкивали золотые небеса. Материться и рвать на себе волосы смысла не было от слова совсем. Всё уже случилось, и мне оставалось только принять ситуацию. А заодно выяснить, почему сотворённое на скорую руку небо вообще дожило до третьего дня.

— Слушай, Анафема, а какого рожна эта техника всё ещё не развеялась?

— Хм-м-м, — промычал дух моего меча, и я почувствовал, как он стал к чему-то прислушиваться.

Как бы удивительно это ни было, мой занпакто куда лучше меня чувствовал тонкие манипуляции с энергией. Я уже несколько минут изучал созданный мной «портал в рай», последовательно проходясь восприятием по светящемуся пологу и падающим с него частицам, но так и не находил ни единой причины, по которой всё это до сих пор не исчезло.

— Всё дело в следах отрицательной рейацу, копившихся в Руконгае на протяжении многих лет, — наконец заключил Анафема. — Прислушайся не к небу, а к земле.

Я последовал его совету. Прикрыл глаза и заставил себя перестать всматриваться вверх. Вместо этого расширил сенсорику вниз, на крыши, стены, улицы и людей под золотым пологом.

Поначалу ничего не изменилось. Всё тот же привычный фон, поверх которого лежало сияние моей силы. Пришлось постепенно отсеивать знакомые ощущения и вслушиваться именно в то, что происходило на границе между светом и окружающим пространством.

И только тогда я почувствовал то, на что указывал Анафема.

Светящиеся частицы, оседавшие на людях, земле и зданиях, не просто исчезали. Они проникали внутрь и понемногу растворяли застарелую рейацу Пустых, въевшуюся во всё вокруг за многие годы.

Сколько в общей сложности этих тварей было убито на здешних территориях? Сложно сказать точно, но, думаю, если отвечу, что дохрена, то не ошибусь. Похоже, их смерть не проходила для окружающего пространства бесследно. Отрицательная рейацу оставалась здесь даже после гибели самих монстров, понемногу накапливаясь год за годом.

Но этим всё не заканчивалось.

В момент соприкосновения с моим светом очищаемая энергия менялась.

Я сфокусировался на крохотном участке и проследил всю цепочку целиком. Вот одна светящаяся частица коснулась едва различимого следа чужой рейацу. Вот примесь начала сходить на нет. А спустя мгновение на её месте оставалось уже что-то иное.

Я сосредоточился ещё сильнее, пытаясь понять, что именно ощущаю, и окончательно запутался.

Результат преобразования не походил ни на мой золотой свет, ни на отрицательную рейацу Пустых. Ошибиться в этом было сложно — обе исходные силы я знал слишком хорошо. Значит, возникало нечто третье.