Служба продолжается (СИ) - "Вильгельм" - Страница 79

— Международная наука, — сказал Андрей.

— Или международное преступление, — ответил Оболенский.

Тучкова ходила вдоль рам, снимая показания. Чем ближе подходила к трещине, тем медленнее двигалась. Воздух давил на тело, как вода на глубине. Андрей чувствовал старые шрамы: колено, бок, ключицу, место последнего ранения. Боль не усиливалась, но каждый участок вдруг становился отдельным и отчётливым.

— Фон семь и три внутри контура, — сказала Тучкова. — Снаружи экран скрывает большую часть. Накопители питают рамы, насосы возвращают утечку. Если ничего не делать, система перегреется. Если выключить неправильно, разлом получит весь запас сразу.

— Возможен безопасный порядок? — спросил Оболенский.

— Возможен менее опасный. Нужно разомкнуть внешние пары рам на четверть, открыть отвод и только потом снизить насосы. Для первого шага требуются двое: я у доски, человек у механического фиксатора.

— Я пойду.

— У вас металлическая школа. При срыве рамы она потянет ваш контур как заземление.

— Кто тогда?

Тучкова посмотрела на Андрея.

— Он.

Оболенский ответил мгновенно:

— Нет.

— У него нет оформленного внешнего контура, а внутренний слаб. Для машины он почти изолятор.

— Почти — плохое слово.

— Лучшего у нас нет. Карпов и Дробышев имеют устойчивый внутренний путь, Ростовцев обучен барьерной основе. Вы — худший выбор после меня.

— Плеханов не обучен работе с механизмом.

— Фиксатор механический. Повернуть колесо по метке и удерживать.

Андрей подошёл, остановившись за внешней границей контура.

— Покажите без включения.

— Я ещё не приказал, — сказал Оболенский.

— Поэтому не трогаю.

Лейтенант сжал рукоять револьвера, потом заставил руку расслабиться.

— Сначала оценим отход. Ростовцев, связь с Кулешовым. Дробышев, проверить решётчатую галерею с места. Карпов, путь к лестнице свободен?

Приказы были правильными. Андрей не торопил.

Связь с насосной держалась по переносному проводу. Кулешов доложил: давление продолжает расти, из правого прохода дважды слышались шаги, но дверь не открывалась. Ростовцев передал ему порядок возможного отхода. Дробышев увидел за решёткой склад ящиков и ещё одну лестницу вниз. Карпов проверил ступени и отметил места, где тень могла обмануть.

Только после этого Оболенский разрешил подготовку сброса.

Тучкова объяснила фиксатор. Большое бронзовое колесо управляло расстоянием между двумя рамами. Красная метка означала рабочее сведение, жёлтая — четверть сброса, белая — полное разведение. Колесо следовало повернуть плавно за четыре оборота и удерживать, пока она меняет фазу на доске. Если оно рванётся назад, отпустить и отойти — не пытаться удержать телом.

— Услышали последнее? — спросила она.

— Да.

— Мужчины вашего склада часто считают, что приказ отпустить относится к другим.

— У меня нет желания победить механизм в рукопашной.

— Это обнадёживает.

Андрей снял рюкзак. Автомат остался в чехле у правой опоры рядом с Карповым. Винтовку он поставил так, чтобы взять одним движением. Перчатки не снимал.

Оболенский занял место между ним и трещиной. Серые линии на пальцах лейтенанта стали ярче. Из нагрудника вышли две тонкие металлические пластины, развернулись и зависли перед ним щитом.

— При угрозе я закрываю вас, — сказал он. — Команду отхода выполняете сразу.

— Принято.

— Тучкова?

— Готова.

Андрей взялся за колесо.

Бронза была тёплой. Под ладонями шла мелкая дрожь. Он проверил положение ног, путь назад и людей: Дробышев слева, Карпов справа, Ростовцев у лестницы, Оболенский впереди. Каждый видел свой сектор.

— Начали, — приказал лейтенант.

Первый оборот дался легко. Рамы разошлись на несколько миллиметров. Белая трещина в центре стала уже.

Тучкова повернула три диска. Рунические пластины на доске загорелись янтарным.

— Ровно. Второй.

На втором обороте сопротивление выросло. Андрей не ускорялся. Машина хотела вернуть колесо, но пока силы хватало без внутреннего отклика.

— Фаза уходит вправо, — сказала Тучкова. — Стойте.

Он удержал.

В глубине решётчатой галереи что-то упало.

Дробышев повернул винтовку.

— Движение!

— Не покидать пост, — приказал Оболенский. — Цель назвать.

За решёткой никого не было. Потом между ящиками прошла тень — низкая, слишком быстрая. Ещё одна появилась на стене, хотя предмета, который её отбрасывал, Андрей не видел.

Тучкова не отрывалась от доски.

— Пространственный карман в боковой галерее. Разведение рам сдвигает край.

— Прекратить? — спросил Оболенский.

— Нельзя резко. Ещё пол-оборота, потом зафиксирую.

— Плеханов, продолжить. Остальным приготовиться.

Андрей повернул колесо.

Решётчатая дверь выгнулась наружу.

Не ударилась — именно выгнулась, будто пространство за ней стало шире проёма и давило изнутри. Железные прутья застонали. Между ними показалась блестящая серая конечность. Сустав сгибался в две стороны. По коже пробегали зелёные искры.

Дробышев выстрелил. Пуля ударила в конечность, брызнула чёрная жидкость. Существо отдёрнулось.

— Пол-оборота! — крикнула Тучкова.

Андрей довёл колесо до промежуточной метки.

— Зафиксировано!

— Отход от механизма!

Он отпустил и взял винтовку.

Решётка лопнула.

Первое существо вышло не целиком. Голова и передние лапы появились в проёме, туловище ещё на секунду оставалось где-то в другом объёме. Из-за этого тело казалось обрубленным ровной плоскостью. Потом пространство дёрнулось, и остальная часть выпала на каменный пол.

Оно было размером с крупного тюленя, но стояло на шести длинных конечностях. Панциря не имело; серая кожа блестела, будто покрытая стеклянной слизью. Голова состояла из четырёх костяных пластин, сходившихся вокруг узкой пасти. Глаз Андрей не увидел. Вместо них вдоль боков дрожали ряды прозрачных ресничек.

— Неизвестная фауна, предварительно третий разряд, пространственно-магический профиль! — крикнула Тучкова. — Не подпускать к рамам!

Оболенский выставил щиты. Металлические пластины расширились, между ними натянулась серая полупрозрачная поверхность.

— Дробышев, левый сектор! Карпов, правый! Ростовцев, лестница и тыл! Плеханов — центр, огонь по команде!

Существо прыгнуло.

Барьер принял удар. Воздух хлопнул, как парус. Оболенский отступил на полшага, но удержался.

— Огонь!

Андрей целился не в голову, устройство которой не понимал, а в сочленение передней лапы. Первый выстрел сорвал кусок ткани. Второй вошёл рядом. Существо качнулось, но продолжало давить на барьер. Третий попал под костяную пластину у пасти. Голова раскрылась, выпустив струю чёрной жидкости.

Дробышев и Карпов стреляли с боков. Пули оставляли в серой коже тёмные точки, часть ран закрывалась блестящей плёнкой.

За решёткой появились ещё две фигуры.

— Их больше! — крикнул Дробышев.

Первая тварь отступила от барьера и внезапно исчезла. Не прыгнула. На месте осталась смазанная полоса, словно человек быстро провёл мокрой ладонью по стеклу.

— Где? — спросил Ростовцев.

Андрей услышал скрежет сверху.

Существо висело на каменном своде прямо над Тучковой. Половина тела была прозрачной.

— Верх! — крикнул он и выстрелил дважды.

Первая пуля ударила в камень, вторая вошла между задними пластинами. Тварь сорвалась. Тучкова успела откатиться от доски. Существо упало на то место, где она стояла, дёрнулось и снова начало расплываться.

Винтовка Андрея опустела.

Он открыл затвор, вставил обойму, вдавил пять патронов. Пальцы работали медленнее привычного автомата, но без ошибок.

— Они смещаются вдоль края кармана! — сказала Тучкова. — Когда становятся прозрачными, не стреляйте: пуля уйдёт неизвестно куда!

— Полезное уточнение, — ответил Андрей.

Вторая тварь ударила в барьер. Третья пошла не на людей, а к рамам. По её коже бежали зелёные вспышки, резонируя с трещиной.