Служба продолжается (СИ) - "Вильгельм" - Страница 76

Ни одного прямого обвинения.

Контора «Волхов, Миронов и К°» обслуживала тринадцать земельных обществ, две верфи, страховой союз, доли Долгоруковых в уральских заводах и частные счета семидесяти четырёх членов рода. Через неё ежедневно проходили суммы, которых хватило бы купить небольшой город. Привязать конкретный платёж к главе дома было трудно.

Но фамилию уже произнесли.

— Кто? — спросил Всеволод Сергеевич.

Перед столом стояли трое. Управляющий домом, сухой действительный статский советник Пётр Николаевич Ладыгин, держал папку обеими руками. Главный поверенный Миронов побелел так, что бакенбарды казались нарисованными. Третий — князь Арсений Павлович Долгоруков, сын покойного двоюродного брата, — смотрел в окно.

Арсению было тридцать четыре. Он окончил Институт путей сообщения, служил на Кавказе, два года руководил северными лесными концессиями и считался в семье человеком практическим. Это слово часто означало, что родственник умеет зарабатывать деньги, не задавая вопросов, от которых доход уменьшается.

— Платёж подписан младшим бухгалтером, — начал Миронов. — Основание — поставка измерительного оборудования для геологических работ. Формально всё…

— Я спросил не о бухгалтере.

Миронов замолчал.

Каменная плита камина тихо треснула. Огонь не изменился, но серебряная чернильница на столе сдвинулась на толщину волоса. Когда Всеволод Сергеевич терял терпение, дом чувствовал раньше людей.

— Я разрешил, — сказал Арсений, не оборачиваясь.

Ладыгин закрыл глаза. Поверенный шагнул назад.

Всеволод Сергеевич сел глубже в кресло.

— Сколько?

— Первоначально сто восемьдесят тысяч. Потом ещё семьдесят две.

— Рублей?

— Да.

— На геологические работы, о которых не знает наше Северное управление?

— Управление знало о разведке кварца и редкоземельных солей.

— Не лги неточно. Оно знало о бумаге с таким названием. Кто предложил настоящую работу?

Арсений повернулся. В лице было упрямство человека, который подготовил объяснение и верил, что серьёзность замысла оправдает мелкие нарушения.

— Профессор Левицкий через «Поморское общество научных поставок». У него были данные о росте северного фона и естественной трещине возле Соловков. Комиссия пространственных явлений отказала в независимом доступе. Канцелярия закрыла район и забрала все наблюдения. Мы получили возможность собирать собственные.

— «Мы» — это кто?

— Я. Несколько пайщиков. Два исследователя из Варшавы. Люди Демидова предоставили аппаратуру по обычному заказу.

— Демидов знает назначение?

— Его правление знает, что оборудование идёт на Север. Не более.

— Черкасский решит иначе.

— Черкасский всегда решает так, как выгодно Канцелярии.

— И ты решил подарить ему доказательство.

Арсений подошёл к столу.

— Дядя, они удерживают врата как собственную вотчину. Академии получают только отобранные сведения. Старые дома финансируют половину магических школ Империи, но нас допускают к готовым отчётам, когда всё ценное уже вынуто. Северная зона могла стать устойчивой. Материалы с другой стороны окупили бы вложения в первый год.

— Сколько людей пропало?

— Я не управлял полевой частью.

— Сколько?

— Пять моряков. Одного вернули. Одного нашли мёртвым.

— Трое?

— Неизвестно.

— Значит, трое.

Всеволод Сергеевич встал. Он был ниже племянника и заметно суше, но Арсений отступил. По стенам библиотеки прошла едва слышная вибрация. Камень не двигался; просто напоминал, кому принадлежит.

— Ты хотел украсть у Черкасского данные, — сказал глава дома. — Это глупость, но понятная. Ты позволил частным операторам усиливать трещину рядом с военной базой. Это уже не семейная политика. Это государственное преступление и профессиональное безумие.

— Установка должна была только стабилизировать край.

— Кто тебе это сказал?

— Левицкий.

— Где он?

— Уехал на Север месяц назад.

— Связь?

— Через посредника. Платона Ремезова.

Имя совпало с приложением к телеграмме.

— Ремезов чей человек?

— Я считал, Левицкого.

— А Левицкого считал своим. Очень удобная лестница: каждый отвечает только за ступень ниже и не знает, кто стоит наверху.

Арсений сжал кулаки.

— Я не приказывал трогать патруль.

— Верю.

— Тогда…

— Это не оправдание. Это означает, что ты вложил четверть миллиона в людей, которым не способен приказывать.

Ладыгин тихо положил на стол вторую папку.

— Ваше сиятельство, я проверил счета. После последнего платежа «Поморское общество» получило перевод из Риги. Деньги прошли через два страховых дома, первоначальный отправитель пока не установлен. Сумма почти равна нашему участию.

— Иностранцы? — спросил Арсений.

— Или тот, кто хочет выглядеть иностранцем, — ответил Всеволод Сергеевич.

Он раскрыл папку. Платежи строились аккуратно, каждый ниже порога обязательной проверки. Такой порядок требовал не только хорошего бухгалтера, но и знания внутренних правил конторы Долгоруковых.

— Миронов.

Поверенный вздрогнул.

— Кто имел доступ к лимитам?

— Я, два старших приказчика, князь Арсений Павлович как распорядитель проекта. Бухгалтеры видят отдельные операции, не всю схему.

— Закройте контору до полудня. Формально — ревизия после обнаруженной подделки. Все книги опечатать нашими печатями и печатью Министерства финансов. Ни одного листа не сжигать, ни одного служащего не увольнять. Кто попытается уйти — пусть уйдёт. За ним пойдут люди Ладыгина.

— Канцелярия воспримет это как уничтожение следов.

— Поэтому пригласите государственного ревизора раньше, чем придёт требование Черкасского. Я не собираюсь прятать преступление Арсения. Я собираюсь понять его прежде, чем старик выберет удобную версию.

Миронов поклонился и вышел почти бегом.

Арсений остался.

— Вы отдадите меня Канцелярии?

— Если потребуется.

— Я член дома.

— Именно поэтому отвечать будешь полностью. Чужого дурака можно выгнать. Родного приходится исправлять на виду у всех.

Дверь библиотеки открылась без стука. Вошёл Валентин Карлович Штерн, технический советник северных обществ. Высокий, седой у висков, с безупречно завязанным галстуком. Он не принадлежал семье, но присутствовал на совещаниях достаточно лет, чтобы слуги перестали спрашивать разрешение.

— Прошу простить, ваше сиятельство, — сказал он. — Внизу сообщили, что дело срочное.

— Теперь уже срочное. Вы знали о проекте Левицкого?

Штерн посмотрел на Арсения. Пауза была короткой, но достаточной.

— Знал об изысканиях. Не о скрытой перевозке.

— Лжёте лучше племянника. Это пока единственное преимущество.

Советник не обиделся.

— Тогда позволю себе говорить прямо. Если объект работает без надзора, он представляет угрозу не только дому. Канцелярия попытается захватить установку и документы. При любой аварии ответственность возложат на Долгоруковых.

— Ваше предложение?

— Устранить объект до их прибытия.

Арсений резко повернулся.

— Там наши исследователи.

— Если они ещё там, задержание хуже. Накопители имеют аварийные перемычки. Достаточно подать обратный импульс по сигнальной линии. Произойдёт разрушение рам и обвал старой выработки. На фоне естественной аномалии причину установить невозможно.

— А поисковая партия? — спросил Всеволод Сергеевич.

— Какая партия?

— Не унижайте меня плохой игрой. Семь человек вышли с базы этим утром. Среди них морской офицер, специалист ИКПЯ и люди Гребнева.

Штерн медленно снял перчатки.

— Если они уже внутри, время ещё важнее. Они станут свидетелями.

— Поэтому их надо убить?

— Поэтому следует выбрать между несколькими жизнями и уничтожением политического веса дома. Черкасский использует дело, чтобы закрыть частные исследования по всей Империи. Потом придёт за архивами школ. Через десять лет у государства останется одна магия — канцелярская.