Новая хозяйка старой фабрики (СИ) - Романова Елена - Страница 9

Таша принесла чай, дрожащими руками водрузила поднос на стол.

Сервировка была хорошей — белый сервиз, сливочник, и — расточительство! — самые настоящие кусочки сахара в маленькой пиале.

Таша, которая прежде не прислуживала в гостиной, растерялась. На лице Корнуэлла вновь возникло подобие улыбки.

— Возьми вот этот чайничек и налей вот в эти чашки, милая, — сказал он ей.

Этот вполне дружелюбный тон прошелся по мне, словно электрический импульс, — в нем было так много животного и скрыто-порочного, что даже я ощутила неловкость.

— Благодарю, Таша, — сказала я, наклоняясь к столику между креслами, — я сама. Можешь быть свободна.

— А вы прогрессивных взглядов, госпожа-баронесса, — насмешливо обронил Корнуэлл, когда я твердой рукой взяла маленький округлый чайник.

***

— Простите, мы были знакомы раньше?

Моя рука ничуть не дрогнула, когда я, взяв чашечку с блюдцем, передала ее гостю.

— Если можно так выразиться, — ответил он и принял чашку, словно подношение.

Темный взгляд вновь блеснул в свете пламени камина.

Корнуэлл посмотрел в сторону двери, где скрылась Таша, поднес чашку к губам и сделал глоток.

— Вам лучше вернуть служанку, — взглянул на меня лукаво. — Все-таки Фавра еще далека от прогресса и не простит девушке, пусть и баронессе, такой фривольности.

— Прошу прощения?

— Мы с вами одни в комнате.

Я тоже посмотрела в сторону холла, а потом вернула взгляд гостю.

— Обещаю молчать об этом, так что за свою честь можете не переживать, — и не дав ему вставить ни слова, спросила: — Господин Корнуэлл, у вас какие-то вести от моего опекуна?

— Да, он хочет приехать и озаботиться, наконец, вашим замужеством.

Я нахмурилась — ожидаемо.

Теперь мне нельзя прятаться в замке, пора выбрать стратегию и действовать.

— Господин Корнуэлл, я могу спросить вашего совета?

В его глазах вспыхнул легкий интерес. До этого момента он едва ли, вообще, воспринимал меня всерьез. Была в его манере какая-то ехидная язвительность, но сейчас исчезла.

— Попробуйте.

— За кого мне стоит выйти замуж?

Мужчина удивленно посмотрел на меня — в его глазах тлели искры едва разгоревшегося пламени. Но чем дольше я не уводила взгляда, тем сильнее вновь разгорался в них пожар.

— Вопрос стоит ставить иначе, баронесса. Кто возьмет вас женой, учитывая, что вам уже двадцать и за вами есть только старый замок и титул?

— Старый замок и титул — это уже что-то.

— Если хотите стать женой ремесленника — вполне. У меня есть хорошие мастера по выделке кожи, управляющие и ростовщики.

— Я стою дороже.

Корнуэлл вновь поднес чашку к губам, сделал глоток и слегка сощурил глаза.

— Раз так, то — сколько?

— Боюсь, дело не в деньгах, а во взаимовыгодном сотрудничестве. Брак — это сделка. Я предпочитаю, чтобы она была честной, без обмана. И без прикрас в виде любви, чувств и вечной верности.

Мой гость поставил чашку на столик и откинулся на спинку кресла. С мягкой улыбкой на губах.

— Мне нравится ваш подход к делу, баронесса. Хотя он никак не вяжется ни с вами, ни с семьей Мэдоков. Но, допустим, я хочу знать, что именно вы подразумеваете под «взаимовыгодное сотрудничество»?

— Обе стороны должны получить максимальную выгоду. В этом и заключается суть сделки.

— Благодарю за разъяснения, — усмехнулся он. — В чем выгода для вашего предполагаемого мужа?

— Я буду идеальной женой.

Корнуэлл широко улыбнулся. Потер костяшками пальцев подбородок.

— Любая женщина предложит это в довесок к другим достоинствам.

— Не думаю.

— Заинтригован.

— От собственного мужа я не потребую ровным счетом ничего из того, что могло бы его тяготить: ни заботы, ни внимания, ни верности. Мне довольно лишь его согласия с тем, что я смогу заниматься делами, иметь собственность и заключать сделки. При этом я буду безупречно демонстрировать окружающим счастье, буду примерной супругой и обязуюсь беречь репутацию семьи.

Мои слова имели странный обратный эффект — улыбка исчезла с лица Корнуэлла безвозвратно.

— То есть позволите благоверному иметь любовниц, внебрачных детей и полную от вас свободу?

— Да.

— Я огорчу вас, баронесса, но любой мужчина сделает это и без одобрения жены.

— К этому прилагается баронство и земли, которые мой опекун сдает вам в аренду, господин Корнуэлл. А еще земли, которые присвоил граф Ханнэм, и первая ткацкая фабрика Фавры.

— Не знаю, кто прельстится на это.

— Значит, советом мне не поможете? — я тоже взяла чашку, сделала крошечный глоток. — Во всяком случае, благодарю за весть от моего опекуна. Надеюсь, он будет разборчив в выборе кандидатов.

Я поставила чашку на поднос, полагая, что разговор окончен.

Корнуэлл вполне мог посчитать меня сумасбродкой. Я не питала иллюзий относительно силы своей красоты: я все еще была болезненно худа, бледна и невзрачна. Из активов у меня были лишь взгляды современного человека, но и их сложно считать за преимущество.

— Скорее всего, у Мэдока уже есть договоренности. Он увезет вас в столицу и отдаст за какого-нибудь вдовца, — сказал Корнуэлл без тени иронии. — Возможно, вы обретете долгожданное женское счастье и станете матерью.

— Я ценю свободу выбора больше, чем призрачные иллюзии, сидящие в головах большинства женщин. И не заблуждаюсь относительно мужской любви. Она мне не нужна. Единственное, чего я хочу — быть хозяйкой собственной жизни.

— Интересная точка зрения, — Корнуэлл даже не дернулся, лишь удобнее устроился в кресле. — Откуда вы это взяли?

— Внутренние убеждения.

— И как глубоко они в вас сидят?

— Достаточно, чтобы не передумать.

— Отчего мне кажется, что мы ходим вокруг, да около? — его взгляд вдруг обжег меня. — Раз уж мы одни и ушли далеко от приличий, а вы настолько смелы, что позволяете себе говорить со мной, взрослым мужчиной, о браке, просто ответьте на вопрос, баронесса, вы хотите выйти за меня замуж?

Не думала, что он спросит прямо.

Я немного подобралась в кресле, раздумывая.

— Я еще не решила.

После этих слов мужская бровь поползла вверх. Корнуэлл тихо фыркнул:

— Дерзко.

— Вы когда-нибудь были женаты?

Мой вопрос сразил его — хоть этот человек и казался каменным. Уверена, он еще никогда не встречал настолько нахальной леди.

— Вы могли узнать это, спросив любого вашего слугу.

— Предпочитаю не обсуждать интересующих меня мужчин у них за спиной.

Корнуэлл сделал вдох. Его взгляд вновь скользнул по моему телу, до самого подола юбки.

— Я заядлый холостяк.

— Почему?

— Не уверен, что стоит раскрывать перед вами все свои секреты.

— Я не настаиваю, господин Корнуэлл, но мне было бы интересно.

— Бывает такой тип мужчин, — спокойно сказал он, не спуская с меня темного взгляда, — которые не созданы для брака. Им сложно довольствоваться одной, двумя или тремя женщинами.

Вот оно что.

Я натянула милую улыбку.

— Понимаю.

— Правда? — удивился он.

— Почему нет? Вы честны, мне это нравится. Если бы вы лгали, мне было бы не о чем с вами говорить.

— Боюсь, их гораздо больше, чем даже пять, — усмехнулся он.

— Это ваше дело. Да и пять женщин для мужчины не такая большая цифра. Или вы взяли их количество за последний год?

Корнуэлл рассмеялся.

— Баронесса, я не должен с вами это обсуждать, но, если честно, за все время пребывания в Фавре, у меня не было разговора содержательнее.

— Рада, что вы развлеклись.

Он склонил голову, рассматривая меня и будто выискивая что-то в чертах лица.

— Леди Мэдок, — изрек он, наконец, — я очень требователен даже к своим любовницам, не говоря уж о том, какой я хотел бы видеть жену. Женщины, которой я бы позволил надеть на себя ярмо брака, не существует в природе.

— Принято, господин Корнуэлл.

— Я еще могу быть чем-то вам полезен?