Новая хозяйка старой фабрики (СИ) - Романова Елена - Страница 33

Наконец, когда Клод потерял сознание, незнакомец всунул в рот сигару, чиркнул зажигалкой и поднялся, глубоко затягиваясь. Сестры милосердия хмурились, но говорить ему что-то боялись.

Татум Ханнэм был хозяином Берна. Он делал здесь все, что хотел.

А с некоторых пор его интересовала Ив. Когда-то его отец хотел, чтобы Ханнэм взял ее в жены. Еще до того, как Мэдоки потеряли все свое состояние. Но Татум, видя какой хилой, невзрачной и робкой растет девочка, был просто счастлив избежать ненавистного брака.

А теперь, когда Корнуэлл разглядел в ней ценность, она показалась графу довольно занятной.

Но еще больше Татума подогревала мысль, что Ив сейчас одна, а ее муженек далеко. Темноволосая, бледная моль спит в холодной супружеской постели, изнывая от одиночества. Она, принадлежащая врагу семьи Ханнэм, даже не догадывается, сколько всего увлекательного приготовил для нее Татум.

Едва Татум вышел из лечебницы к нему бросилась белокурая Эдна Бэзил. А он хмыкнул, глядя на нее — хороша баба, ничего не скажешь.

— Пожалуйста, ваша светлость, — воскликнула она. — Не оставляйте моего брата!

Он направился к экипажу, перед ним распахнули дверцу, и он влез в салон и поманил Эдну пальцем. Подобрав юбки, она с готовностью влезла следом. Но чего не ожидала — так того, что Тэйт вцепится пальцами ей в щеки и поставит перед собой на колени.

Эдна испуганно ухватилась за его колени, и по губам Ханнэма скользнула усмешка. Навершием трости он стукнул о борт, и карета двинулась.

— Твой брат может быть мне полезен? — спросил он, склоняясь к лицу Эдны.

Она закивала, и все мысли улетучились из головы Тейта. Он отбросил трость, сжал щеки Эдны сильнее и взглянул плотоядно на ее выпяченные губы.

Несчастная задохнулась, стыдливо покраснела, но глаз не отвела.

— А насколько полезна можешь быть ты? — усмехнулся Ханнэм.

Во взгляде служанки проступило удовлетворение. Еще бы — не часто ею интересуются такие мужчины.

Татум отшвырнул ее и потянулся к пуговицам своего пальто, понимая, что Эдна будет стараться. Все, что она могла — нравиться. Природа наградила ее пышными формами, светлыми волосами и миловидными чертами — что еще нужно мужчине?

Правда возни с ней было больше, чем удовольствия.

Закончив, Ханнэм откинулся на спинку сидения и закурил снова. Заинтересованность в служанке тотчас прошла — она была все-таки не ухоженная и неприятно хрипло стонала, когда, сосредоточившись, он брал свое.

А теперь она еще и смотрела на него так, словно он должен забрать ее с собой.

Когда она явилась к нему вся в слезах и попросила заступничества, сказав, что знает кое-что гадкое о госпоже Корнуэлл, он не мог оставить это без внимания. Оказалось, Ив путалась с собственным конюхом.

Ханнэму было сладко думать, что Корнуэлла — этого высокомерного урода — окрутила и обставила девка-Мэдок, которую тот прежде обокрал. О, они стоили друг друга.

Но Тэйт хотел большего — низвергнуть Кристиана. Опозорить. Да так, чтобы не только Фавра гудела об этом, но и весь Нивар. И ради этого Ханнэм пойдет на многое.

— Надеюсь, ты не думаешь, что это все? — спросил он.

Эдна зарумянилась, и Татум почувствовал раздражение.

— Пойдешь к своей госпоже, — сказал он. — Попросишься обратно. И будешь сообщать мне все, что увидишь и услышишь в доме Корнуэлла. А я взамен позабочусь о тебе и твоем брате. А нет — он сдохнет в этой лечебнице.

Лицо Эдны оторопело, а в глазах застыл ужас.

— Ну, что ты испугалась? — усмехнулся Тэйт. — Уверен, у меня и мысли не возникнет так поступить. Ты ведь будешь послушной?

Он застегнул рубашку и жилет, потеряв к служанке интерес.

Все в Фавре любили Корнуэлла. Татум сделает так, чтобы Кристиан потерял уважение, и вся округа потешалась над ним. И кто лучший его помощник в этом — ну, разумеется, его потаскушка-жена.

— Расскажи мне больше о ней, Эдна.

— Милорд? — не поняла та.

— Об Ив. Я хочу знать все ее тайны.

Глава 29

В Фавре холодало.

Земля начала промерзать, и копыта лошадей скользили по ней, точно по льду. С утра было настолько темно и холодно, что не хотелось вылезать из кровати.

Я больше не ездила верхом. Ветер стал колючим и жег лицо и руки.

Рой приделывал к бортам кареты фонари, и мы двигались к фабрике сквозь утреннюю мглу, успевая до первых ударов колокола.

Фавра открывалась мне с каждым днем, как живописный, но суровый край. Пастушья жизнь здесь была тяжелой. Иной раз пастухи ночевали под открытым небом, уходили далеко к югу и неделями жили, точно дикари. На стада периодически нападали стаи волков, бывало, болели матки, а шерсть нещадно портилась. Обо этом мне рассказал Радим, оказавшись в моем доме.

Худой темноглазый и загорелый мальчишка стал для меня кладезем знаний. Мы с Ташей садились у камина и слушали его с таким вниманием, словно он рассказывал о небывалых чудесах.

Светскую жизнь я игнорировала напрочь. Мне было достаточно дел на фабрике, а затем и общества Радима. Кроме того, я медленно и порой тщетно пыталась снискать доверие и преданность слуг и рабочих.

Известий о Клоде не было, и порой мне приходилось успокаивать отчаявшуюся Ташку, когда она начинала невзначай о нем рыдать. Правда, вернулась Энда, и отказать ей в крове я не сумела, помня об увиденных в Берне бездомных женщинах.

Кроме всех этих проблем добавилась еще одна — стройка. И скажу так: в любое время и в любом из миров строители одинаковые — стоит лишь отвернуться, спешат надуть и схалтурить.

Но и это было не все.

Я узнала, что у Корнуэлла было неоспоримое право на всю шерсть в пределах Нивара, выданное ему самим императором. А вот закупать у иностранных поставщиков ему было запрещено. Скорее всего, по причине необходимости развития внутреннего рынка. Император дал ему свободу только в пределах империи и жестко ограничивал, случись Кристиану взбунтовать.

— Вы не можете закупать шерсть за границей, госпожа, — просветил меня Маршалл. — Вы действуете от имени мужа и у вас одно на двоих торговое свидетельство.

Впадать в отчаяние я не спешила. В бизнесе я не первый год.

Обойти запрет я могла, найдя посредника.

— При всем уважении, это кажется авантюрой! — вскипел управляющий.

— Разве я нарушу императорский запрет? — вскинула я бровь, когда он выслушал мое предложения и опешил от моей наглости. — Я куплю шерсть в Ниваре, а вот где ее купит продавец меня не волнует.

— Но вы понесете дополнительные расходы!

— Да, у этого плана есть минусы.

Это было финальной точкой. С некоторых пор Маршалл отчаялся со мной спорить.

Ради своей цели мне пришлось перетрясти всю Фавру и понять, что большинство торговцев сосредоточено в Берне и кормятся с рук лорда Ханнэма.

Кажется, я встала перед необходимостью вновь наладить с ним отношения, хотя понимала, что у него к Корнуэллу могла быть давняя неприязнь. Когда написала ему, он тотчас заявил о согласии встретиться и даже приехал лично.

— Я несказанно рад оказать господину Корнуэллу такую пустяковую услугу, — сказал он, когда я пригласила его на прогулку по саду.

За нами следовали Таша и Маршалл, создавая иллюзию соблюдения приличий.

— Я могу задать вопрос? — спросил Ханнэм. — Зачем вам все это?

Он слегка склонил голову, разглядывая меня и задерживая взгляд на моей груди.

— Это очень долгая история, — ответила я.

Татум был сама любезность, что меня сильно насторожило. Он моментально откликнулся мне помочь, а сейчас источал аромат мужского парфюма, был гладко выбрит, причесан и одет в изумительное темно-лиловое пальто с узкой меховой опушкой. И он казался сильно во мне заинтересованным.

— Надеюсь, ваш муж учтет то, как я был внимателен к вам, его основной драгоценности.

— Нет ничего ценнее для моего мужа, чем его дело, — произнесла я, рассмеявшись. — Впрочем, — пожимаю плечами. — Сразу после его собаки.