Новая хозяйка старой фабрики (СИ) - Романова Елена - Страница 26

Внутри оказалось большое послание: «Господин Корнуэлл, вы должны знать, что ваш брак строится на лжи.

Ваша невеста порочная, лживая дрянь. Много лет она удовлетворяла потребности мужчин из семьи Бэзил. Иветта Мэдок пала так низко, что спала попеременно то с одним, то с другим, пока Клод Бэзил не осмелился напасть на собственного отца. Но, поверьте, ни одного из них она не любила и только использовала для собственной выгоды и удовольствия.

Не верите в это?

Вы — член попечительского совета Фавры. Убедитесь сами. Приют Святой Клавдии, малышку зовут Мариса. Она дочь Иветты Мэдок, родившаяся вне брака».

Кристиан смял письмо, задумчиво посмотрел на неподвижный серый колокол и кирпичную кладку фабрики. За ней простирались луга, и на секунду Корнуэллу захотелось пустить туда коня. И чтобы ветер летел рядом с ним. Чтобы почувствовать вкус жизни — настоящей, а не той стеклянной, застывшей в вечном однообразии.

— Какая мощность этой фабрики? — поинтересовался вернувшийся к нему Дэйм.

— Сто ткацких станков, две паровые машины, десять сукновальных машин и пятнадцать чесальных, — монотонно отозвался он. — Я смогу разогнать до пятисот тысяч метров.

— Это уже неплохо, но нужно гораздо больше.

— Время играет против нас. Но ты же здесь не из-за сукна, Дэйм.

— Мне нужно оружие… То, с чем прибывают солдаты — смех и слезы, — граф Льорна уселся рядом и сплюнул в землю. — Нужны единые стандарты вооружения для армии. Себастиан очень на тебя рассчитывает.

— Для начала мне нужно кое с чем закончить здесь, — произнес Корнуэлл, сильнее сминая письмо в кулаке.

Или кое с кем.

Глава 22

У нас был гость.

Причем из таких людей, которые были близки хозяину. Этого гостя разместили в одних из лучших покоев. На важность этого человека намекало еще и то, что посторонних Кристиан в доме не держал — никого не оставил ночевать даже на свадьбу.

Меня новоиспеченный муж удосужился позвать в свой кабинет перед самым ужином, и едва увидев Кристиана, я пришла к выводу, что зря стремилась к этому весь день.

На меня смотрели сухо, емко и выдержанно. На лице Кристиана не было эмоций. Губы сжаты в линию. И при этом вся его фигура, мощные плечи и руки, крепкий торс были окутаны необъяснимой негой — Корнуэлл чувствовал себя хозяином положения.

Этот человек умел производить впечатление, а его ледяная вежливость была хуже наточенного скальпеля, ввернутого в основание шеи.

Корнуэлл разместился в кресле, широко расставив ноги — поза уверенности. Его черные волосы пребывали в легком беспорядке, и это выглядело до дикого неприлично — уж не знаю почему.

От его голоса незримо затрещало пространство: разбился вдребезги хрусталь, задрожали стены, осыпался барельеф на потолке, а пол расколола трещина… Все вокруг просто взорвалось от этого хриплого и дразнящего:

— Знаешь, в этом мире мало действительно стоящих вещей.

Сейчас я верила в это сильнее, чем в молитву.

Губы Корнуэлла изогнулись в подобие саркастической усмешки.

— За некоторые вещи я готов хорошо заплатить. Но люди, которые пытаются меня одурачить, платят еще дороже.

Он смотрел в мои глаза — мягко, без злости. Но я понимала — этот человек хуже волка.

— У нас была сделка, — напомнила сухо. — Я не нарушили ни одно условие.

— Ты правда считаешь это сделкой, Ив? — изогнул он бровь. — Ты дочь Чарльза Мэдока, которого я оставил почти без средств, и который вскоре после этого сыграл в ящик. Старику-Фердинанду плевать, за кого тебя отдать. Ты носишь титул учтивости, формально — ты никто. Что может предложить мне пустое место? Я бы получил твою фабрику рано или поздно. Это груда камней, с которой связаны мои детские воспоминания — не больше. Неужели ты думаешь, в ней есть другая ценность? В эти развалины придется вложить больше денег, чем поиметь.

— К нашим договоренностям мое прошлое не имеет никакого отношения.

— Поэтому ты сочла лишним о нем упомянуть, — усмехнулся Корнуэлл.

— В том числе.

— Что ж. У тебя есть возможность прямо сейчас мне все рассказать.

Я посмотрела на него долгим, упрямым взглядом, и его лицо заледенело.

— Не хочешь? — спросил он, и в его тоне проскользнуло раздражение.

— Кристиан, наш брак — фикция, — жестко вымолвила я. — Я никогда не скрывала, что мне нужно укрепиться в обществе и сохранить за собой имущество. Мы оба преследовали свои цели.

Корнуэлл поджал губы. Его ноздри затрепетали, а взгляд сделался цепким и острым, как рыболовный крючок.

— Все твое имущество и ты сама — мои, Ив. Со всеми потрохами.

Фактически все было именно так, но я знала, он не опустится до того, чтобы разорвать наши договоренности.

— Все еще ничего не хочешь мне сказать? — уточнил он. — Несмотря на то, что «мы оба преследовали свои цели», наш брак вполне настоящий, Ив. Со своими говорками и условиями, но ты — моя жена. И мне, как ни странно, важна твоя репутация.

— Я сделаю все, чтобы впредь она не пострадала.

Корнуэлл сделал вдох — не облегчения, а какого-то обреченного принятия.

— Что ж, я видел, на ком женился, — произнес он, поднялся и подошел к моему креслу.

Его пальцы скользнули по моей скуле, затем поддели подбородок. Я была вынуждена покорно поднять голову и посмотреть на мужа снизу вверх. А он в этот момент склонился, нежно погладил подушечкой большого пальца мои губы и произнес спокойно:

— Ты редкостная сука, Ив.

Эти слова обожгли меня.

В принципе, они были верны на сто процентов. Зачастую я отбрасывала эмоции, если они мешали идти к цели. Но сейчас, из его уст, это прозвучало, как приговор.

Корнуэлл направился к выходу. Его шаги раздавались глухо и размеренно, загоняя мою гордость под плинтус. И я выпалила:

— Это было без моего согласия!

Оправдываться было мерзко. Еще хуже, чем признать, что с телом Иветты Мэдок действительно произошло нечто настолько ужасное.

Шаги оборвались.

Я ощутила, что Корнуэлл обернулся и посмотрел в спинку моего кресла. Он молчал, давая мне возможность выговориться, а я боролась с собственной гордыней. Произнести все это вслух было хуже добровольного глотка яда.

Горло сжал спазм, но я выдавила:

— Жизнь в замке Мэдок была адом для его владелицы. Не будь я такой редкостной сукой, я бы там сдохла. Прости, что не оправдала твоих ожиданий!

Я поднялась из кресла, прошла мимо Корнуэлла, но он схватил меня за плечо. Наши взгляды схлестнулись.

— Это все, Ив?

Никогда и никто не проникал в мою жизнь настолько, чтобы я начинала безоговорочно доверять, делиться своими горестями или плакаться в жилетку.

Я посмотрела на мужские пальцы, сминающие ткань моей одежды, а потом в темные глаза Корнуэлла.

— Это все.

И дернула рукой.

Кристиан ослабил хватку, по его губам пробежалась циничная усмешка, а мне в спину прилетело:

— У нас ужин. Произведи хорошее впечатление на моего гостя.

Я лишь хлопнула дверью в ответ.

***

Дэйм Гилберт был интересным персонажем, воистину выходцем из прошлого — кожаный дорожный дублет, мощные плечи и руки, белые волосы до плеч, светлая кожа и надменный взгляд.

Но едва я вошла в столовую, он поднялся, отвесил поклон и одарил меня вполне дружелюбной улыбкой. При этом он не позволил выказать удивления моим внешним видом или неудачным выбором своего друга.

— Его сиятельство граф Льорна, — произнес Корнуэлл, знакомя нас. — Дэйм.

Этот мужчина был чуть ниже моего мужа, но в плечах будто шире и весомее. И он тоже источал жгучую мужскую энергетику.

— Моя супруга, урожденная баронесса Мэдок, — теплая ладонь Кристиана легла мне на поясницу, словно дополнительно указывая на мой статус принадлежащей ему женщины. — Иветта.

— Очень рад, — сказал граф. — Стало быть, вот она — госпожа Корнуэлл.

Он пытался мне понравится, как делают мужчины по отношению к молоденьким робким девушкам. И делал это благородно — приободрял, чтобы я не стеснялась и мягко вовлекал в диалог.