Луна в тумане - Олди Генри Лайон - Страница 48

С виду каждый носильщик мог поднять гору. Но и они закряхтели, когда мы двинулись в путь.

— Куда мы едем? — как бы невзначай спросил господин Сэки, притворяясь, что ему неуютно в седле. — Это далеко?

В замок, возликовал я. И был жестоко обманут.

— В храм Дзодзё-дзи, — уведомил один из самураев. — Скоро прибудем.

Всю дальнейшую дорогу мы молчали.

Ворота, у которых мы спешились, были ярко-красного цвета, а высотой, пожалуй, составляли треть главной башни замка, о какой мне рассказал инспектор. Над тремя входами располагалась просторная крытая галерея с перилами, также окрашенными в цвет крови, а над галереей — огромная кровля, фактически целый дом, крытый кипарисовой дранкой и половинками стволов бамбука.

Скаты крыши изящно выгибались — когда я был ребенком, настоятель нашего маленького храма Вакаикуса говорил мне, что это делается для удобства драконов. Ну, если дракон упал на крышу, так он не останется там лежать, а скатится вниз — и вновь взмоет в небо благодаря изгибу-помощнику. Много позже Иссэн признался, что это делается от дождей — так осадки меньше соприкасаются со стенами здания.

Кстати, о настоятеле.

— Святой Иссэн тоже вошел через эти ворота? — спросил я. — Уверен, он уже здесь.

Я понятия не имел, где сейчас находится старый монах. Но всем видом показывал, что мне известно все на свете, и даже больше.

Взгляд, каким теперь одарил меня Сэки Осаму, мог убить лошадь. К счастью, я уже стоял на земле.

— Это ворота Сангэдацумон, — вяло откликнулся самурай, объявивший название храма. — Святой Иссэн вошел через главные ворота Даймон.

Значит, старик здесь, отметил я. Здесь, и не где-нибудь еще.

— Нас проведут к нему?

— Святой Иссэн молится в павильоне Анкокудэн. Его нельзя беспокоить.

— Он об этом попросил?

— Таков приказ сёгуна. Вас проводят в отдельный молельный домик для гостей. Там вы будете ждать, пока вас не навестят. Если вы захотите есть или пить, кликните служку.

На мои вопросы отвечали. Не молчали в ответ, не велели закрыть рот, не шутили насчет любопытства, способного погубить кошку. Это кое-что говорило о нашем статусе в Эдо.

Но перегибать палку не стоило.

Сангэдацумон, думал я, входя на территорию храма. «Врата трех освобождений». Нас здесь тоже трое: монах Содзю Иссэн, старший дознаватель Сэки Осаму и ваш покорный слуга. Три освобождения — это что-то значит?

Хотелось бы верить.

— Возможно, — вдруг спросил самурай, — вы хотите сначала зайти в павильон Дайдэн и совершить возглашение имени будды Амиды? Нам по пути.

— Разумеется, — брюзгливо ответил господин Сэки.

Инспектор Куросава с нами не пошел. Пока мы разговаривали, он стоял у паланкина, а потом быстрым шагом, не оглядываясь, двинулся прочь, в город. Возможно, он знал, что в молельном домике нам предстоит беседа без свидетелей.

2

Любимцы, мерзавцы и изменники

Молельный домик, куда нас привели после возглашения имени, к моему удивлению оказался точной копией чайного домика в веселом квартале Акаямы, — только, разумеется, без певичек. Украшения вольного толка тоже отсутствовали, их заменяла одна-единственная статуэтка будды Амиды высотой в две ладони, вырезанная из старой криптомерии. Будда стоял в стенной нише и без особого интереса смотрел на пришельцев, нарушивших его уединение. Две крошечные спальни с заранее постеленными тюфяками и подушками, комната побольше, где, видимо, обитателям домика предлагалось молиться или трапезничать, открытый наружу коридорчик, даже скорее веранда с высокими перилами, — вот, собственно, и все жилище.

Да, еще: в конце коридора, прямо перед входом в комнату для молений, располагалась стойка для плетей, сделанная из красного дерева. Мы оставили там свое оружие, ясно понимая, что домик и раньше давал приют гостям из нашего сословия.

— Ждите, — повторил самурай, прежде чем сопровождение удалилось. — Никуда не уходите, будьте здесь.

Некоторое время мы ждали молча. Усевшись в углу, даже не подложив себе подушки, господин Сэки с раздражением хрустел пальцами. Я старался быть как можно более незаметным, понимая, что стоит напомнить о себе, — и гнев начальства выплеснется наружу, не разбирая виноватых и невинных.

— Я голоден, — наконец буркнул старший дознаватель. — Как он сказал? Кликнуть служку?

И Сэки Осаму хлопнул в ладоши:

— Эй, кто там?

В коридорчике раздались шаги. Я услышал, как кто-то упал на колени, и дверь в комнату отъехала в сторону. Самурай, открывший дверь, был вовсе не похож на служку. Не вставая, он быстро отполз в сторону и склонил голову в низком поклоне. Следом в комнату быстрым шагом вошел молодой узколицый господин. Его верхнее кимоно, а также «крылатая» накидка были цвета терракотовой посуды с перламутровой отделкой из толченых ракушек. На груди и рукавах одежды — и на спине, в чем я не сомневался — были вышиты черные изображения трех монет: «вечное счастье через богатство».

Тот же знак красовался на знаменах корабля, который забрал из Акаямы святого Иссэна.

Я помнил эти кимоно и накидку. Те одеяния, должно быть, обветшали за истекшие два с половиной года, но то, что я видел, было точной копией прежних одежд, только новенькой. Я помнил их, и понимал, что гость не зря оделся сегодня именно так.

Гость? Хозяин.

Про нас не забыли — к добру, к худу ли! — и хотели это показать.

— Великий господин!

Мы со старшим дознавателем уткнулись лбами в пол.

Не отвечая, сёгун Кацунага хлопнул в ладоши — так же, как мигом ранее это сделал Сэки Осаму. Самурай, ждавший снаружи, быстро внес в комнату раскладной матерчатый табурет, установил его напротив нас и торопливо удалился, закрыв за собой дверь. Сёгун сел, широко раздвинув ноги, и упёр в бедро рукоять круглого веера, который он держал в правой руке.

Так на старых картинах изображали полководцев перед битвой.

— Поднимитесь! — велел Кацунага.

Мы подчинились, сев, как подобает.

— Я не забыл о вас, — сказал сёгун то, что и так было очевидным. — Я просто ждал удачного момента.

— Милость великого господина безгранична, — откликнулся старший дознаватель. — А гнев его страшен врагам.

Сёгун улыбнулся:

— Не будем сегодня про гнев. Рэйден-сан, как вы полагаете, вам будет к лицу чин старшего дознавателя?

Я задохнулся. Старший дознаватель? В Акаяме? В моем возрасте?! Мне не хотелось думать, что это означает по отношению к господину Сэки.

— Не пугайтесь, Сэки-сан, — сёгун был проницателен, хотя на лице Сэки Осаму не дрогнула ни одна жилка. — Во-первых, старшие дознаватели бывают не только в вашем захолустье. Эдо также нуждается в достойных чиновниках Карпа-и-Дракона.

При словах о достойных чиновниках нашей службы сёгун внезапно скривил рот. Сказанное прозвучало как оскорбление, отягченное негодованием: слово «достойные» сочилось ядовитым сарказмом.

Адресовалось это явно не нам.

— Для вас, Сэки-сан, у меня есть другая вакансия. Что вы скажете о перспективе возглавить службу Карпа-и-Дракона? Здесь, в столице? Ваш молодой спутник также останется в Эдо, при моей особе.

Некоторое время господин Сэки молчал. Кацунага не торопил его, давая все обдумать как следует. С самого начала было понятно, что отказа сёгун не примет, но в таких серьёзных вопросах надо соблюдать приличия.

— Умоляю простить меня, — наконец произнес Сэки Осаму, — но это невозможно.

— Почему?

Сёгун снова скривил рот:

— Вы опасаетесь не справиться? Скромность — добродетель самурая, но ей подобает находиться в разумных пределах.

— Дело не в скромности, великий господин. Столичную службу Карпа-и-Дракона согласно традициям должен возглавлять монах. И не просто монах, а прямой потомок святого Кэннё. Именно по этой причине главы столичной службы всегда оставляли потомство, несмотря на монашеские обеты.

Старший дознаватель привстал:

— Если такова ваша воля, я готов принять монашество.