Луна в тумане - Олди Генри Лайон - Страница 1

Генри Лайон Олди

Карп, дракон и журавль

Книга первая

Луна в тумане

Пролог

Небо горело над замковой горой.

— Красиво, — сказал Симадзу Ёсихиро.

— О да, — согласился советник Мицусигэ. — Вы правы, господин.

И добавил с поклоном:

— У вас тонкий вкус.

— Льстец, — сказал Симадзу Ёсихиро. — Жалкий льстец.

— А разве вы не любите лесть? — удивился советник. — Я служу вам уже столько лет, что выучил вас наизусть.

Симадзу Ёсихиро улыбнулся:

— И ты не боишься прямо говорить мне об этом?

— Не боюсь, господин, — советник Мицусигэ тоже улыбнулся. — Именно поэтому я служу вам столько лет, и вы не подыскали мне замену.

Небо над горой горело не только потому, что костер заката уже пылал вовсю. Вулкан Сакурадзима, расположенный неподалеку, добавил в вечерний пожар толику сомнительной прелести, выстрелив из своего жерла обильными струями сажи и пепла.

У вулкана был скверный, хотя и относительно безвредный характер. Сакурадзима коптил небеса не в первый — и, можно быть уверенным, не в последний раз. Если верить хроникам, извержение, приведшее к гибели людей и разрушению поселений, было отмечено более двухсот лет назад.

С тех пор Сакурадзима пугал, но не убивал.

Беседа Симадзу Ёсихиро и советника Мицусигэ тоже была делом прошлым. С момента молитвы святого Кэннё, превратившей Страну Восходящего Солнца в Чистую Землю, прошло каких-то двадцать, может, двадцать пять лет, — пустяк в сравнении с седыми веками. Закон будды Амиды лишь недавно овладел Чистой Землей: не все привыкли, но все смирились. Возвышенный драматург, сочинитель пьес для театра Кабуки, сказал бы, что, должно быть, вулкан Сакурадзима тоже боялся сгоряча прикончить кого-нибудь, чтобы буйная душа вулкана не спустилась в ад, а душа убитого не заняла опустевшее местечко в недрах кипящей лавы.

— Я слушаю, — сказал Симадзу Ёсихиро. — Продолжай.

Вот уже шесть лет, как он отрекся от власти над княжеством Сацума, передав бразды правления своему сыну, достославному Симадзу Иэхиса. Старею, заявил он, пришло время уступить дорогу молодости. Сразу после отречения вчерашний князь постригся в монахи, уйдя от мира, но распоследний слуга в замке Кагосима, не говоря уже о высших сановниках, знал, в чьих руках по сей день находится реальная власть над этими землями.

Так бывает: отдаешь, чтобы сохранить.

— Корабль, принадлежащий королевству Рюкю, — советник сделал глоток чая, опасаясь, что горло во время доклада могло пересохнуть, — был выброшен на берег у берегов провинции Мусу. Согласно распоряжению великого сёгуна, а также повинуясь приказу вашей светлости, мы вернули экипаж корабля на их родину. Взамен вы в неизреченной милости своей потребовали малого…

— Хватит обливать меня медом! — перебил его князь-монах. — Потребовал не я, а мой сын, не забывай об этом!

— В неизреченной милости своей, — советник ткнулся лбом в землю, признавая ошибку, — ваш сын потребовал малого: король Рюкю должен был отправить к великому сёгуну миссию, дабы выразить благодарность в честь спасения его подданных.

— Король выразил? — насмешливо спросил князь-монах.

— Увы, нет.

Симадзу Ёсихиро спрашивал, заранее зная ответ. Советник Мицусигэ отвечал, заранее зная, что князь-монах не нуждается в ответе. Это была их давняя игра, и она им никогда не надоедала.

— Позднее второй корабль, идущий из Рюкю, потерпел крушение у берегов провинции Хидзэн. Вещи и товар, хранившиеся на корабле, были конфискованы. Люди же были отправлены домой, а королю Рюкю поступило от вашего сына еще одно требование отправить великому сёгуну благодарственную миссию.

— И что же король?

Князь-монах поставил чашку на поднос. К чаю он не прикоснулся, просто держал чашку в руках.

— Король проигнорировал и это требование.

— И что великий сёгун?

— Обиделся, — советник был краток.

— А что мой сын? Тоже обиделся?

Советник позволил себе улыбку:

— Ваш могущественный сын пришел к вам за советом. После чего королю Рюкю было отправлено третье напоминание о благодарственной миссии.

— Он ответил?

Этого князь-монах еще не знал. Этот вопрос уже не был игрой.

— Нет, господин.

— Почему он молчит?

— У короля Рюкю гостят китайские посланники. Он опасается их недовольства. Рюкю — вассал Поднебесной, король обязан это учитывать.

Князь-монах кивнул:

— Разумный повод для опасений. Я вот тоже опасаюсь недовольства великого сёгуна. Даже когда мой сын затевает невинную стройку, я всегда учитываю это возможное недовольство.

И оба посмотрели в сторону замка Кагосима.

Возведенный недавно, замок был достоин удивления из-за своей откровенной двусмысленности. Резиденция князя располагалась на равнине, демонстрируя правительству бакуфу, — и великому сёгуну в первую очередь! — что богатый и влиятельный князь Сацума утратил всю былую дерзость. Он не таит коварных мыслей и не пытается укрепиться на случай штурма. А то, что замковая гора за резиденцией вполне себе укреплена и способна выдержать длительную осаду, так это чистая случайность, о которой не стоит и упоминать.

— Трижды, — сказал князь-монах. — Три раза король Рюкю презрел наши увещевания. Думаю, этого достаточно. Сколько времени займут сборы военной экспедиции?

— Два года, — с уверенностью откликнулся советник.

— Два года?

— Не меньше.

— Это хорошо. Два года — это прекрасно! За это время я успею связаться с королем Рюкю особыми путями.

Советник наклонился вперед:

— Вы выдвинете ему четвертое требование прислать миссию?

— Нет, — князь-монах засмеялся. — Я уже сказал, что трех требований вполне достаточно. Я хочу заранее обсудить с королем ход грядущей войны — и выгоды, какие мы оба получим от нее.

Симадзу Ёсихиро встал.

— Закон будды Амиды, — тихо произнес он. — Будда полагал, что новый закон прекратит войны. Будда ошибся: войны просто станут другими.

Закат тонул в море.

Небо темнело. Казалось, все небо теперь — пепел вулкана.

Повесть о китайском попрыгунчике

Глава первая

Отец и сын

1

«И еще один!»