"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ) - Белянин Андрей Олегович - Страница 339

— Предлагаете вернуться в Москву и повторно приехать позже? Давайте сделаем всё, что возможно, прямо сейчас, — не согласился Леонид. — Вон, у Айварса ломка началась как у наркомана. За неделю не отпечатал ни одного постановления на арест ментов! Жизнь проходит зря. Сорвётся — нашего Лёху арестует. Машинально, чисто по привычке.

Тот, сидевший с Лёней на заднем сиденье, заметно вздрогнул. Наверно, ощущал себя гипертоником в компании голодных вампиров.

— Милицейский след пока не просматривается, — серьёзно возразил Громов. — А что их ОБХСС не раскрыло очевидной преступной халатности с драгметаллами — так это их обычное разгильдяйство. Вот ловить на проходной несунов со спиртом в резиновых грелках они горазды.

Лёха промолчал, крыть нечем.

«Волга» выехала за последние дома, и опер указал на нагромождения справа от дороги. В 1970-м году ещё не началась борьба со стихийными свалками, отходы не свозились исключительно на выделенные полигоны. Достаточно опрокинуть на каком-то пустыре два-три самосвала, и понеслось: останки металлоконструкций и арматуры, ржавые рамы грузовых автомобилей, ломаные погнутые трубы и прочий мусор начинали заполнять пейзаж. С этим боролись довольно странным методом — объявлением общественных мероприятий по сбору металлолома. Естественно — на безвозмездных добровольных началах. Перепачканные пионеры шныряли по дворам и собирали чёрные металлы до последней гайки, стягивали к школе, потом туда приезжал грузовик забрать добычу на переплавку, а самый отличившийся отряд получал переходящий вымпел передовика соревнования. Но ни один даже самый крупный пионер и даже пионерский отряд не утянет раму или мосты от ЗиЛа либо станину от станка. И хотя страна нуждалась в металле, рекордные плавки регулярно показывали по телевидению наряду с рекордными удоями, утилизация металлолома в больших городах производилась из рук вон плохо.

— Где-то здесь. Наверно, — предположил Лёха и, как только машина остановилась, вылез под дождь, прокурорские выбрались следом.

— Айварс! Лезь внутрь свалки, пиши протокол осмотра. Я тебе понятых поищу, — Леонид обрадовал латыша новой инициативой, но тот и не подумал пачкать обувь в смеси жидкой грязи и тающего снега.

— Нет-ту здесь ЭВМ!

Действительно, насколько хватало взгляда, из-под снега виднелись самые разные металлоконструкции и неметаллический мусор, выделялась ржавое плетение лежащего башенного крана, но ничто не напоминало ящики, предъявленные часом ранее на складе завода имени Орджоникидзе.

— Лёха! Ты часом свалку не попутал?

— Не знаю… Как-то видел здесь именно такие блоки, не придал тогда значения. Может, ещё покатаемся?

Не рискуя далеко съезжать с дороги на Раков, ибо забуксовать было проще простого, они ещё с полчаса изображали ищеек, обшаривая свалки. Увы — с тем же результатом. Понятых, как обещал Леонид, он вряд ли бы нашёл, скопища мусора оставались безлюдными, никто здесь не шарился в грязи и под дождём, да ещё в первой половине рабочего дня. Это в сухую тёплую погоду свалку наверняка посещают ребятишки поиграть в войну и любители найти какие-то ништяки.

— Одно из двух, — подвёл черту Громов. — Или мы элементарно не обнаружили, где сваливаются блоки ЭВМ, или их, в отличие от иного хлама, моментально прибирают. Давайте так. Леонид, даже не звони этому пройдохе Марку Захаровичу. Возвращаемся к заводу и устанавливаем наблюдение, отслеживаем самосвал. Потом смотрим, кто явится за блоками.

Все приуныли. Организация наружного наблюдения да при такой погоде — счастье ниже среднего.

— Машину около ворот завода не спрячешь, — огорчённо заметил Лёха. — Там улица Веры Хоружей, всего пара жилых домов этажа на четыре и дальше — частный сектор. Да ещё Комаровский рынок за заводом, попросту — кусок поля с наброшенными досками, чтоб не хлюпать по грязи, несколько навесов, но большинство там торгует с земли или с телег.

— Значит, машину ставим дальше, метров за 300–400. В пределах уверенной связи наших раций. По очереди фланируем там, где до грузовой проходной прямая видимость, — предложил Лёха, в подобных акциях участвовавший лишь в годы обучения в школе МВД. — Кто заметит выезжающий самосвал, сразу по рации сообщает водителю, тот катит за самосвалом, не подбирая наблюдателя, чтоб не терять время. Вряд ли водитель грузовика во что-то посвящён. Избавляться от хвоста и не подумает.

— Я — на месте водителя! — взмолился Айварс. — В Риге такая погода каждый год, и каждый год я простуживался. Топтуном точно не смогу.

— Ничего. Жанна тебя отогреет, — шепнул Леонид, но тихо, чтоб другие не слышали.

— Хорошо, — смилостивился Громов. — Алексей и Леонид ходят по очереди. Я поеду в УВД и постараюсь ещё до вечера отыскать Карапетяна. Если самосвал не выйдет в течение дневной смены, сворачивайтесь. Утром с 8−00 продолжим.

Начальник удалился, а Лёха озвучил здравую мысль:

— Айварс и кто-то из нас с ним уедут за грузовиком, а третий останется мёрзнуть на улице? Из гуманистических соображений надо сгонять в гастроном «Столичный», он как раз через площадь Якуба Коласа, купить чекушку. «Волга» и грузовик уехали, имеешь право на сугрев!

К вечеру снова приморозило, дождевая влага замёрзла, улица Веры Хоружей превратилась в каток. Ни один начальник транспортного участка по такой погоде грузовую машину не выпустил бы, ДТП практически гарантировано. Леонид и Алексей честно разделили 100 грамм пополам под плавленый сырок, опер потопал на троллейбус, чтоб вернуться домой, Ловкнис с Вороновым поехали в гостиницу. Айварс вёл машину с величайшей осторожностью, о том, чтоб посыпать улицы песком с солью, здесь пока никто не догадался.

Переменчивая и очень недружелюбная погода толкнула Леонида на следующий шаг. Он вышел из «волги», не доезжая гостиницы, и отправился к почтовому отделению на правой стороне Партизанского проспекта, поминутно поскальзываясь на предательски блестевшем асфальте. На почте скормил 15 копеек автомату междугородней связи и набрал калининский номер. На этот раз трубку подняла Лена. Голос был радостный, и до чёртиков не хотелось её обламывать. Но — надо.

Он сказал, что был срочно отправлен в командировку в Белоруссию, после чего, скорее всего, их прямо из Минска перебросят в Узбекистан не менее чем на три месяца. Встречаться с девушкой и, тем более, что-то ей обещать, а также просить ждать, очевидно, он не имеет права. В общем, спасибо за всё, ты — лучшая в мире, но служба и судьба не велят быть вместе, прощай. И повесил трубку, ощущая себя последним гадом, ровно так, как его охарактеризовал Айварс. Но лучше рубануть с плеча, чем затягивая до бесконечности. И дело не в Лейле. Милая студентка из областного центра ему была симпатична, но не более. Воспользовался её расположением? Да. Но девушке самой был полезен этот роман, а мучить её, доводить до черты, чтоб первой сказала «прощай», куда менее гуманно.

Второй пятнашки не нашлось. Пока разменял рубль, часы показали начало седьмого. Лейлы точно на работе уже нет, и разговором с ней не смыть неприятное послевкусие от разрыва с Еленой.

В гостинице собрались все, Карапетяну прибыло пополнение из двух человек. Ничего интересного за день УБХССники не добыли. На других заводах Минска оборудование, содержащее драгметаллы, всё же разбирали, чтоб отдельные элементы отправить на аффинаж, если нарушения и встречались, то далеко не столь наглые, как на заводе ЭВМ. Поэтому предприятие, пестрящее лозунгами «Тебе, Родина, наш ударный труд», стало объектом №1 для наблюдения, а следующий день принёс плоды, отчасти — неожиданные.

Буквально через час после того, как газовский самосвал опорожнил кузов, сбросив как хлам оборудование, ещё лет 6–8 назад стоившее десятки тысяч, если не сотни тысяч рублей, на свалку приехал тентованный ЗИЛ-131 армейского цвета хаки. Вот тут началось самое интересное.

— Чтоб глаза мои лопнули… Это зэки! — воскликнул Карапетян, Громов едва ли не силой вырвал у того бинокль.

Леониду с Айварсом бинокля пока не досталось, напрягали зрение как могли, припарковавшись в четырёх сотнях от места упокоения очередной ЭВМ. Наконец, полковник смилостивился и тоже им дал посмотреть.