"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ) - Белянин Андрей Олегович - Страница 324

Леонид, видевший задержанного сзади-справа, внутренне напрягся. Этот горячий кабан запросто мог наброситься на Айварса, который выдал последнюю довольно рискованную тираду явно в надежде, что коллега не даст в обиду.

Приёмов рукопашного боя не потребовалось. Подозреваемый вдруг осел, распустился на стуле, обмяк. Больше не шумел. По бугристой коже лица вдруг прочертила дорожку слеза.

— Это — всё. Мне конец. Даже если останется эта статья, и отделаюсь условным… Из милиции попрут. Хоть утопись в унитазе.

Расписался в протоколе. Леонид накинул ему наручники на запястья и отвёл в коридор — под надзор оперов Карапетяна.

Зазвонил телефон. Это был Громов.

— Лёня! Аркадия дома нет. И, похоже, не приходил. Приезжай за мной, это недалеко, сориентируешься. Айварсу скажи, пусть срочно выдёргивает Пахомова в прокуратуру. Сегодня, да хоть в час ночи. Дома, на службе, где угодно. У начальника УВД машина должна быть с рацией. Карапетяна попроси, пусть организует гостиницу в городе нам всем. В Красное Село не поедем.

Леонид записал адрес, передал распоряжения босса и снова двинул к «волге». Как только она перешла в его ведение, так и ездить стал на ней больше.

«Двадцать четвёртая» в 1970 году была предметом зависти для большинства. В личную собственность продавались единицы — за особые заслуги и блатным в высокой должности. Круче были только «чайки» и ЗиЛы, выпускавшиеся штучно и доступные только членам Политбюро, первым секретарям ЦК союзных республик и приравненной к ним особой публике. «Рядовой» союзный министр довольствовался той же ГАЗ-24.

Вращая туговатый руль, Леонид ехал по тёмной вечерней Костроме, сличая маршрут по атласу, и ничуть не таял от восторга, что заполучил столь крутое для этой эпохи авто. Машины 2020-х годов он хорошо помнил. Даже сверхаскетичная «Лада-Гранта» была несравнимо комфортнее «волги», только меньше по размеру.

В те годы ходил анекдот. У человека в 90-х годах угнали «мерседес», и товарищи пригнали ему на подменку отечественную машину. Или что-то очень похожее на машину, рождённое в Тольятти. Человек поблагодарил, посмотрел на это чудо, изумился… Говорит: да, я слышал, что в России продолжают клепать нечто из наследия СССР, наверно, они не тонут.

«Волга», кроме вместимости, плюсов не имела. Руль тугой, педали тоже. Удержание дороги такое, что лучше сотку не давать, а в поворотах скидывать до 20 километров в час. Тем более передач всего четыре, и на четвёртой мотор ревёт на сотне как раненый слон, жрёт бензин и выгоняет масло через сальниковую набивку. Подвеска жёсткая, мост вообще висит на рессорах. Звукоизоляция… А зачем? Если её поставить, не насладишься пронзительным воем шестерён, когда сдаёшь на задней передаче. И это только начало списка прелестей.

Может, Гагарину удастся невероятное — развернуть чудо-автопром СССР лицом к потребителю? Не верится…

Адрес, продиктованный Громовым, соответствовал приличному по областным меркам пятиэтажному дому, шеф уже ждал у подъезда.

— Вершинина или врёт начисто, или не договаривает, — начал он, опустившись на сиденье. — В любом случае, останавливаться у неё больше не стоит. И опасно, и возможны провокации. Этот Пахомов тоже запросто подложит свинью… Что мне просто на полковничьей пенсии не сиделось?

— Вы вольны соскочить на пенсию в любой момент. Как и я — в юрисконсульты райпотребсоюза или колхоза «Рассвет». Но мы же так не сделаем?

— Точно — не сегодня, — заверил Громов.

Примечание к главе 5-й: революция в автопроме СССР в мире Гагарина описана в законченном цикле «Гений автопрома» https://author.today/work/432360

Глава 6

6.

Прокурор области, с вечера не выбравшийся в свою обитель при известии о налёте московской бригады, видать, был тем вечером занят чем-то важнее, утром заступил на боевой пост, где торжественно пожал руки прокурорским коллегам и неколлегам-операм. Начальника УВД Пахомова вызвался пригласить лично, что ему удалось сразу. Накануне вечером полковник «вышел из чата» полностью — ни дома, ни на работе не обнаружился, рация в машине, как уверяла дежурка управления, не отвечала.

Он прикатил через полчаса, когда московская бригада бурно трудилась над вчерашними недоделками, в частности, Айварс вёл очную ставку между доставленным из изолятора Трушкиным и Вершининой, оба подтвердили прежние показания, обзывая друг дружку лжецами, женщина под конец сорвалась.

— Где мой муж⁈ Отвечай, скотина!

— Увы, у подозреваемого алиби на случай, если с Аркадием что-то случилось. Мы уже бесед-довали с ним по душам, когда Пахомов отпустил Вершинина.

— У гада наверняка есть соучастники! — не успокоилась она.

Освобождение ювелира стало для майора неожиданностью.

— Почему вы удивляетесь? Больше трёх суток мариновали человека — без возбуждения уголовного дела, без протокола о задержании, даже без отметки в дежурной части Ленинского РОВД. Не знаю, о чём вы договаривались с полковником, но ваши действия незаконны до ужаса. И статья по ним обеспечена.

— Понимаю… — печально опустил голову Трушкин. — Из раскрывшего преступление делают виноватого. Как всегда в милиции. Вы спрашивали начальника УВД про материалы ГАИ и мой рапорт?

Леонид, вошедший в кабинет в середине очной ставки, переглянулся с Айварсом и получил от того молчаливое согласие: говори.

— Полковник Пахомов сейчас у прокурора области. Громов запишет на протокол его показания. В случае противоречий проведём очную ставку. Гражданка Вершинина, с вами тоже, если найдутся расхождения.

Процессуальное оформление раздражало обоих, задержанный хотел «просто переговорить» для начала с полковником, Вершинина возмущалась, что время тратится на бумажки, а не на поиск её мужа. Леонид предпочёл с ними не спорить, доказывание пользы от бумагомарания оставил Айварсу, сам отправился в приёмную, где наткнулся на местного старшего следователя.

— Товарищ! Звонили из Ленинского РОВД. На аллее в 300-х метрах от квартиры Вершининых обнаружили Аркадия. Повешенного. На осмотр тела поехал кто-то из районной прокуратуры.

— Спасибо!

Не желая отвлекать Громова от выяснения отношений с Пахомовым, Леонид передал тревожную новость Карапетяну, а сам бегом кинулся к «волге», почесав по знакомому маршруту. Город в свете зимнего дня выглядел иначе, чем во тьме, но всё же узнаваем. Не доезжая до дома, где подбирал вечером Сергея Михайловича, обнаружил милицейские машины и толпу зевак.

Никакой красно-белой или жёлтой ленты вокруг места происшествия в 1970 году не натягивали. Троица дюжих сержантов покрикивала на любопытствующих, вот и всё оцепление. На Леонида, показавшего раскрытое удостоверение, глянули как на вражеского диверсанта, но задержать не посмели.

Тело лежало на брезенте, уже извлечённое из верёвочной петли. Мужчина в милицейской форме с фотоаппаратом на ремешке аккуратно скручивал верёвку, стоя под деревом. Парень лет 23 или чуть старше быстро заполнял бланк, опустившись на одно колено, на второе положил папку с бумагой.

Леонид представился.

— Странгуляционная полоса одна?

— Да, — подтвердил районный прокурорский. — На первый взгляд — чистый суицид. Дерево удобное, с сучками внизу. Подлез, зацепил верёвку на ветку и — прыг вниз.

— Следы на снегу?

— Затоптаны к нашему приезду.

— Не мудрено, место людное, картина завораживающая. А на второй взгляд?

— У него за пазухой очень странное письмо, — парень разогнулся и встал во весь рост. — Повинная на имя начальника УВД о спекуляции драгоценными металлами и ювелирными изделиями, вложена в паспорт. Можно подумать, решил сдаться — совесть замучила, испугался суда и тюрьмы, посчитав, что петля доставит меньше страданий.

Нежизнеспособная версия, оценил Леонид. Если учесть, что как раз перед смертью общался с тем самым начальником УВД, и полковник Пахомов решил его отпустить, а не законопатить… Никак не клеится.

— Время смерти?

— До половины суток, судя по температуре тела на морозе и окоченению. Но приезжавший медик ещё на одну странность обратил внимание. У трупа не сломана шея. Если бы спрыгнул с ветки, под тяжестью тела позвоночник бы точно пострадал. Нет, асфиксия наступила, как бы так сказать… нежно. Словно петлю накинули и подняли за неё, потерпевший потрепыхался, помотал руками-ногами и затих. Ну и кровообращение пережимается. То есть я не исключаю убийство. А почему вы, товарищ из Москвы, этим интересуетесь?