"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ) - Белянин Андрей Олегович - Страница 321

— На Красносельском заводе работает несколько сот человек. Кто-то занимается подготовкой восковок и литьём, кто-то сборкой изделий, полировкой, потом закрепщик вставляет камни. Самой тонкой и точной считается профессия ювелира-монтировщика. Он осуществляет пайку, подгонку, шлифовку, сверление и соединение элементов будущих изделий перед закрепкой и финальной отделкой. Если опустить детали, именно монтировщики обладают квалификацией на поточном производстве, позволяющей изготовить кольцо, серьги, кулон или брошь от начала и до конца. В том числе в домашних условиях, если оборудовать нормальное рабочее место. Вы увидите Красное Село: завод и россыпь покосившихся избушек-пятистенок, большинство ещё до войны построено. Глушь, убожество, если со стороны смотреть. А чуть ли не в каждой пятой — ювелирная мастерская. Смену отработал на заводе — пару часов отдай на благо семьи. Сделай что-то ценное на продажу.

— Из краденого на заводе золота? — хмыкнул Карапетян.

— Его не просто украсть, за ним учёт и контроль такой, будто это плутоний для атомной бомбы. Даже тряпочки, которыми рабочие протирают столы, находятся на строгом учёте, потому что в них застревают золотые пылинки. Через какое-то время тряпки сжигаются, из пепла достаются миллиграммы золота. Нет, золото приходится добывать иначе — из лома и из обломков радиоаппаратуры, это отдельная история. Близость завода хороша другим — можно тащить восковки и дома заниматься литьём.

— Клавдия Тихоновна, мы не подкованы в ювелирном деле. Объясните, что такое «восковка», — попросил Громов.

— О, это надо вернуться в 50-е годы. Ещё при Хрущёве. Помните «догнать и перегнать»? А проще всего — украсть. Советские дипломаты во Франции и Италии получили поручение: скупить самую модную и красивую бижутерию. Несколько чемоданов приехали в Москву, там особая комиссия Министерства торговли отбирала наиболее удачные образцы, их распределили по заводам. Из этой бижутерии достали камни, металл превратили в мастер-модели. Каждая модель обливается резиной, отливка разрезается, модель достаётся, у нас получается литьевая форма.

— В резину лить расплавленное золото? Клавдия-джан, не поверю, — вмешался Самвел. — Резина расплавится.

— Естественно. Поэтому туда заливается воск, и форма восковки точно соответствует мастер-модели. Затем восковка засыпается песком, только тогда льём жидкое золото, замещающее воск. Оно застывает, убираем песок, и у нас остаётся заготовка кольца, швензы, каст…

— Не ругайтесь матом, — ввернул Айварс.

— … Остаётся заготовка части ювелирного изделия. Мастер-модель практически вечна, резиновые формы имеют срок службы, а восковки — одноразовые. Воск почти ничего не стоит, так что их льют в любом количестве, в том числе как в буфете — на вынос. Производительность труда ювелира, работающего с отливками, многократно выше, чем изготавливающего украшение с нуля, расплавляя, а потом прокатывая лом в вальцах. То есть дома каждый монтировщик способен отлить заготовки с помощью комплекта восковок, собрать изделие и довести до финиша. При желании — усовершенствовать и сделать уникальное произведение. Крепить вставки научиться недолго… Мой Аркадий умел всё.

— В том числе — тащить с завода и делать дома левак? — в этот вечер Самвел не блистал армянской учтивостью перед дамой. Ни разу не присоединили к её имени или фамилии уважительное «джан».

— Да, и левак, — не стала отрицать Вершинина. — Однообразная работа отупляет. Аркадий — настоящий художник. Мы и познакомились на заводе, я работала мастером участка финишной мойки. Поженились, получили надел и построили дом в Красном Селе, не тот, в который мы едем, а избу на берегу Волги. Муж, естественно, оборудовал мастерскую. С литейкой. Зарплата у меня была 130, иногда премии, у него чуть больше… В общем, как только удавалось прикупить лом, брал на участке литься комплекты восковок и дома что-то делал. Продавали через комиссионный, под паспорта родственников.

— Пробирное фальшивое клеймо тоже ставил сам? — не успокоился Карапетян.

— Зачем… Знакомый в Доме быта. Не только Аркадию, многим. И 583 пробу на золото, и 925 на серебро. Долго рассказывать. В общем, это случилось около 1960 года, к Аркадию прицепился Глеб Трушкин, инспектор ОБХСС из Красносельской милиции. Забрал изделие мужа из комиссионки, как-то узнав, что стоит там от имени моего брата. Колечко один в один как с завода, а проба из Дома быта. Пришёл к нам домой, увидел мастерскую, Аркадия прижал… Я стояла под дверью, слушала. Раз сразу наручники не надел, поняла, что-то хочет. Думала — будет вербовать, чтоб стучал на товарищей по смене. Наоборот! Предложил поставить дело на поток. С него — лом золота, клеймение изделий и сбыт. С Аркадия и двух-трёх мастеров, кого он привлечёт, только работа. Индивидуальное творчество приветствуется.

— А бриллианты? — не мог не спросить Леонид, помнящий смоленскую эпопею.

— Бриллианты он приносил редко. Как-то подписал скупку в Костроме. На приёме ювелирных изделий в лом цена вставок не учитывается. Их просто выдирают отвёрткой. Бриллианты, конечно, нет, а вот синтетические рубины — огромные красные камни, тем более полудраги, особенно топазы, аметисты, александриты, у скупщиков накапливалась гора. Трушкин их забирал на вес как картошку, думаю — и по цене картошки, вёз в Красное Село. Мы с Аркашей сортировали. Подбирали камни, которые можно перегранить под модели с завода. Ну или вручную муж впаивал крапаны, их в народе называют лапками, те, что держат вставки. Года за три раскрутили дело! Когда милиция прикрывает, нечего бояться. Мы построили дом гораздо богаче, потом купили ещё в Костроме кооперативную квартиру на моего брата. Аркадий с завода уволился и формально работает в Комбинате бытового обслуживания ювелиром, но фактически руководит производством. У нас 32 монтировщика из Красного Села и 11 на Костромском ювелирном заводе.

Цифры произвели впечатление. Если каждый за вечер ювелир изготавливает хоть одно левое изделие, то 43 изделия по средней цене, допустим, всего лишь 100 рублей, дают 4300 рублей выручки за одну «трудовую вахту». Под сотню тысяч в месяц! Даже с учётом затрат на покупку материалов, подпольный завод был бы прямо передовиком социалистического соревнования… Если бы в нём участвовал.

— А потом однажды не поделили деньги, — предположил Громов.

— Да… Трушкин вырос до начальника Ленинского РОВД Костромы, потом стал первым замом начальника областной милиции. И ему всё мало. Говорит — ему тоже приходится делиться, чтоб нас не прихлопнули. Что-то там стряслось… Неделю назад позвонил, потом приехал. Говорит: надо 100 кусков. Аркадий: дам, но не всё и не сразу. Трушкин: если не найдёшь к пятнице, тебе труба. В пятницу с самого утра позвонил в дверь, я открыла, он: деньги есть? Рассвирепел, как узнал, что дома лишь 30 тысяч, забрал их. И мужа. Мне сказал: 100 тысяч к 18−00 во вторник. Или получишь своего обратно, но по кускам.

— То есть те 30 тысяч в зачёт сотки не вошли, — заметил Айварс, дотошный как бухгалтер.

Они выехали из Москвы и приближались к хорошо памятному месту — Загорску, где точно бы не хотелось останавливаться. Явно увлечённый рассказом, водитель даже зевать от недосыпа перестал. Но это ещё лишь начало дороги.

— Что? — переспросила Клавдия, сбитая с мысли. — Ах, да. Получается, именно так. Вроде штрафа, что не исполнили его ультиматум к пятнице.

Изложенная кратко и сумбурно, история костромского рэкета требовала массы уточнений. Но время ещё будет…

— Айварс! Ты как, в сон не клонит?

— Как только усну — скажу, — не замедлил тот.

— Договорились. Я подремлю. Устанешь — сменимся.

И Леонид уронил голову на грудь, наполнив салон переполненной машины сопением и причмокиванием. Разговоры пассажиров ему не мешали.

Глава 5

5.

Мост через Волгу ещё только строился. Вершинина объяснила, что в Кострому приезжал Гагарин и поручил изменить схему строительства, пожертвовав сроками и экономией. В итоге, как только стали опоры моста, положили времянку в одну полосу длинной более 600 метров, 5 минут движение в одну сторону и 5 в противоположную. Раньше приходилось ехать на левую сторону Волги аж через Горький, выписывая крюк.