"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ) - Белянин Андрей Олегович - Страница 314

— То есть и начальник РОВД в доле?

— Не уверен. Возможно, пытается своих выгородить. Если половина розыска его райотдела — в банде, херовый он начальник!

— Половина — нет. Арифметика не сойдётся. Слишком много хлебальников раскроется на навар с каждой подмытой машины. Но те двое — точно в доле. Когда их «волга» свернула во двор, мы разбудили Айварса по рации. Он под присягой подтвердит: вскрывавшие нашу машину вылезли из 21-й, на которой приехали менты, сам видел из окна. А я подтверждаю: сигналка сработала примерно через минуту, когда эти «блюстители порядка» оказались под окном у Ловкниса. Таких совпадений не бывает.

— Ничего… Эти никуда не денутся. Тем более двое, которых ты задержал живьём и неподстреленных…

— Надо было всех — в расход⁈ — не удержался Леонид.

— Не паясничай. Те дадут наверняка очень интересные показания. Хоть будут валить вину на хмыря, что пытался тебя рихтовать монтировкой, и на мёртвых оперов. Охо-хох… Бумаги изведём, отписываясь — целому пионерскому отряду хватило бы на сбор макулатуры. Лёня, ты как?

— Похоже, начался нервный озноб. Там, на севере Украины, я задержанному только ногу прострелил. В Микрашевича стрелял чисто наугад, голова плыла после удара, и бок со сломанным ребром горел… Сейчас, поймите, я хладнокровно и практически в упор расстрелял насмерть троих. Нервы не железные. Герман Петрович, у вас водка в бардачке не лежит?

Прокурорский генерал раздумывал не более пары секунд.

— Сейчас приедет Громов. С минуты на минуту. Пусть он тебя везёт домой. Водку — дам. Но нажрись уже в своей квартире, а не здесь, на слёте воронья. До обеда можешь не поднимать трубку и не отпирать дверь. Я тут прикрою. Что нужно, запишут от Айварса.

— Спасибо…

— И ещё. Лёня! Как бы оно там не повернулось, ты действовал правильно. Иначе лежал бы как Ленин, но не в Мавзолее, и такой же Айварс рядом — с дырками в башке.

— Он убивается, что угонщики размолотили переднюю подвеску и рулевое у «волги».

Каракозов даже не улыбнулся.

— Пусть это будет наибольшая из наших проблем.

Сзади вспыхнули огни ещё пары подъехавших машин, Громов вылез из сверкающей новой ГАЗ-24, полученной всего несколько дней назад. Каракозов тоже вышел.

— Сергей Михайлович! Хватай Воронова в охапку, вези его домой. И сразу возвращайся.

Тот не задавал лишних вопросов, но насел на Леонида, как только машина покинула гаражный кооператив.

— Сейчас расскажу, шеф…

Он сорвал пробку с бутылки и сделал несколько крупных глотков прямо из горла, зубы стучали о стекло, шумно втянул воздух, уткнувшись носом и ртом в рукав пальто. Как говорят некоторые любители этого дела — «закусил мануфактуркой».

— Тебя колбасит?

— Ещё как. Троих завалил. Двое загнулись на месте и сразу, третий чуть помучился и тоже сдох, — Леонид снова приложился, сорокоградусное лекарство никак не начинало действовать, тело тряслось с прежней силой. — Перед смертью он мне одно имя назвал — Сеня Рубцов.

— Кто это?

— Понятия не имею. Наверно — их пособник в МУРе.

— Вот что, Лёня. Прекрати хлестать водку. Поднимемся к тебе, пиши краткий рапорт на страницу. Потом пей дальше, отрубайся, спи, гуляй. Но мне нужна твоя письменная версия случившегося, от неё — ни на шаг.

— Согласен.

Когда приехали на Вернадского, а это почти противоположный край города, «Московская» в тепле салона начала благодатное действие. Леонид ещё вполне соображал, руки перестали трястись. Накидал, хоть и с парой-тройкой грамматических ошибок, вполне связное объяснение: находился в засаде, был очевидцем, как двое сотрудников Кировского РОВД привезли пару угонщиков к «Волге ГАЗ-24» Прокуратуры СССР, милиционеров-преступников удалось задержать; далее в процессе преследования угонщиков совместно с оперативными уполномоченными Кировского РОВД Еремеевым и Степановым машину нашли, однако эти двое также оказались сообщниками автоворов и пытались застрелить нас с А. Ловкнисом, в безвыходной ситуации я применил табельное оружие и застрелил обоих, а также гражданина Песенко, пытавшегося убить меня ударом монтировки по голове.

— Про Рубцова писать?

— Пока не нужно. С ним разберёмся позже, — Громов обождал, пока Леонид подмахнёт рапорт, и забрал его, положив в портфель. — Выключай телефон. А в 15−00 ровно включай, наберу или я, или Каракозов.

Удачливый стрелок проводил непосредственного начальника двери.

— И снова начнётся канитель о чрезмерном применении огнестрельного оружия…

— Да. Как всегда. А что ты хотел? Нас бросили против грамотных, за государственный счёт обученных преступников, этим же государством вооружённых. Другие группы тоже стреляли, ты в курсе, наверно. Но мы — рекордсмены.

Констатировав это сомнительное достижение, Громов ушёл.

Как он и обещал, телефон затрезвонил ровно в 15−00, часто-часто, с того конца провода прилетел радостный девчачий голос:

— Я сдала на пятёрку последний! Звонила к тебе на работу, сказали, что у тебя выходной. И я тоже свободна! У нас каникулы, могу приехать. Что ты скажешь?

Шутку про снятие стресса половым путём при ней он не произнёс.

— Приезжай, конечно. И миску Айварсу привози, да хоть целую сковороду. Но мы прошлой ночью влипли в такой переплёт…

— Что случилось? — голос с радостного моментально переключился на тревожный тон.

— Нетелефонный разговор, — он произнёс сочетание слов, невероятно распространённое во времена СССР и тотальной прослушки. — В общем… давай завтра с утра тебе наберу. Буду знать расклад.

— Хорошо… — прозвучало смиренно и в то же время несколько разочарованно, наверно, Леночка ждала вопля «соскучился, быстрее гони в Москву».

Быстрее, прямо сейчас? Чтобы увидеть его, выдыхающего перегар на гектар, да и Айварс не вполне в норме, кровь после выстрела в Степанова брызнула латышу в лицо, да и пуля…

«Вот пуля пролетела, и ага… Вот пуля пролетела, и Степанов мой упал…»

В общем, просвистела очень близко, Леонид и сам с трудом понял, как решился бабахнуть, столь сильно рискуя зацепить товарища. Наверно, боевое безумие руководило поступками больше, чем разум.

Следующим телефонирующим был Айварс, и он сразу услышал: девочки сдали экзамен, желают ехать к московским принцам, мисс мединститута заочно влюблена в «европейца», сказал им готовиться на завтра, нормально?

Латыш аж поперхнулся слюной и злостью.

— Веселишься? Тут такое творится… Вмешался Семичастный лично. Сказал: действия вооружённой милицейской банды подпадают под статью «бандитизм», а уголовное дело относится к подследствен-ности КГБ.

— Каракозов одобрил?

— Ещё как! Главное, задержанные, а взяли и тех, кто приехал во двор на ГАЗ-21, все помещены в изолятор КГБ. Менты к ним доступа лишены.

— Даже Самвел?

— О, наш друг в шоколаде. При их непосредственном участии изобличены коррумпированные менты в оптовом количестве, а разгребать навозную кучу выпало КГБ. В результате УБХССники сняли сливки и свалили с лыжни. Крас-савчики. Тебе привет и вопрос — может, что ещё в новую квартиру надо? Мне как раз много чего надо…

— Подушки и простыни. Не будешь же девушку укладывать на коврик.

— У меня ещё и раскладушки нет! — взвыл Айварс.

— Зато у нас 26 часов для подготовки встречи. Я тотчас перезвоню Осиповой, пусть покупают билеты на поезд. И Курочкиной, вдруг повезёт с билетами в театр на дефицитный спектакль. Да, Айварс, какого ты роста?

— 169…

— А это — проблема. Миски обычно подиумные. От 174 сантиметров. Ладно, встанешь на носочки и спинку держи прямо-прямо.

Леночка, которая точно ниже, чем 169, подошла бы ему лучше. Но только по росту.

Латыш буркнул что-то обидное и бросил трубку. Потом снова перезвонил — попросил помощи в покупке мебели.

— Хорошо, заезжай за мной. Чёрт, «ласточка» не на ходу…

— Её утащили в гараж Прокуратур-ры. Ремонта на неделю. Но я забрал «москвич» уголовного розыска. Они нашу машину побили, временно пользуюсь! Отправил в РОВД копию постановления, что их машина как орудие преступления приобщена к уголовному делу в качестве вещдока, не волнуйтесь, получите её обратно после вступления приговора в силу. Через полгода примерно, — Айварс хихикнул, представив восторг начальника РОВД. — Я даже путевой лист на себя оформил — с прок-курорской печатью.