"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ) - Белянин Андрей Олегович - Страница 21

Вождь народов вновь затянулся, и на десяток секунд в помещении воцарилась полнейшая тишина.

— Завтрашнее наступление, — Сталин лениво указал трубкой на висящую на стене карту боевых действий, — откладывается. До особого распоряжения. Наркомат обороны и Генеральный штаб длительное время высказываются о необходимости проведения реформы Красной Армии. Требуется изменить систему воинских званий, усовершенствовать структуру управления войсками, оптимизировать состав армейских подразделений и соединений, реформировать штаты воздушного и военно-морского флота. Партия считает, что сейчас настал наиболее благоприятный момент для реформы. Больше тянуть нельзя, для эффективной войны советские войска должны быть эффективно устроены.

Вождь народов сделал очередную затяжку.

— Поэтому партия предлагает Наркомату обороны, с завтрашнего дня становящемуся Министерством обороны, временно перевести Рабоче-крестьянскую Красную Армию, с завтрашнего дня становящуюся Советской армией, от наступательных действий к оборонительным. До момента окончания реформы. И пусть наша берлинская резидентура позаботится о том, чтобы командование вермахта узнало о проводимой реформе. Если германские генералы окажутся уверены в том, что несколько недель или даже месяцев Советская армия не будет вести активных наступательных действий, это даст им возможность перебросить какое-то количество сил на Западный фронт. И потеснить англо-французские войска. Партия считает, что вкупе с ракетными обстрелами Лондона это вынудит наших союзников пересмотреть свой подход к ведению боевых действий.

— Это блестящее решение! — немедленно заявил Ворошилов. — Необходимость реформы назрела давно! Попутно Красная… Советская армия проведёт перегруппировку сил, и фронт получит свежие подразделения, в том числе бронетанковые! Когда придёт время продолжить наступление, мы будем располагать значительно большими возможностями!

— Но… — ещё более осторожно произнёс Тимошенко, — отказ от инициативы может привести к тому, что ею завладеет противник. Фашисты не станут упускать возможность укрепить свою оборону на левом берегу Одера. Если наступление отложить, впоследствии оно будет стоить нам ещё больших человеческих потерь…

— Наше внешнеполитическое ведомство, — Сталин указал трубкой на Молотова, — позаботится о том, чтобы эти потери были сведены к минимуму. Благодаря совместному наступлению Советской армии и союзников одновременно на двух фронтах. Партия уверена, что вместе мы сломаем хребет гидре фашизма!

Вождь народов обвёл всех пристальным взглядом:

— Предлагаю поставить этот вопрос на голосование. Кто за то, чтобы принять предложение партии?

Несогласных не нашлось, и вскоре совещание Государственного комитета обороны было закончено. Сразу после его окончания Сталин велел Молотову и Тимошенко остаться. Вождь народов дождался, пока все прочие покинули помещение, и произнёс:

— Англия и Франция понесли серьёзные потери от гитлеровских ракетных обстрелов. Партия понимает, что их военные возможности сильно истощены, потому что союзники не в состоянии противостоять немецким ракетам. Но это ничего не меняет. Как бы сильно ни пострадали англо-французские войска, есть ещё США. Туда немецкие ракеты не долетают. Именно там растёт главная угроза для СССР. Какова на сегодняшний день численность американской армии, товарищ Тимошенко?

— Сложно сказать наверняка, — ответил новоиспечённый министр обороны. — На момент начала войны в сентябре 1939 года у них было что-то около ста семидесяти четырех тысяч человек. Сейчас по нашим оценкам — порядка трёх миллионов человек. Совокупное количество войск США, Англии и Франции, вместе взятых, уступает вермахту. Если бы не СССР, к настоящему времени Гитлер уже разгромил бы союзников в Европе.

— И союзники не только прекрасно это понимают, но и прекрасно этим пользуются, — неторопливо подхватил Сталин. — Пока основные силы Вермахта заняты войной с Красной Армией, союзники не теряют своих территорий. А значит, имеют возможность компенсировать свои потери и наращивать численность армий. В особенности США! Они не несут никаких потерь.

— США ведут войну с Японией в Тихом Океане, — уточнил министр обороны. — К настоящему времени они потерпели от японцев ряд не столько серьёзных, сколько унизительных поражений. Это привело к положительным результатам. США приступили к мобилизации вооружённых сил и промышленности. Мы считаем, что вскоре армия США увеличится как минимум на десять миллионов человек.

— И эта армия может стать врагом Советского Союза сразу после победы над Гитлером, — веско заявил Сталин. — Не надо обольщаться, товарищи! СССР — это социалистическое государство. У него нет и не может быть союзников в капиталистическом мире! Мы для них враги, и мировой капитализм сделает всё, чтобы уничтожить нас, как только мы дадим слабину!

Он сделал затяжку из трубки и продолжил своим обыденным спокойным тоном:

— Для Советского Союза нет большой разницы: нацисты или мировой капитализм. И те и другие мечтают о нашей смерти. Если СССР хочет не только победить сейчас, но и выжить после, нам необходимо быть готовыми к новой войне ещё до того, как закончится эта. Поэтому, товарищи, мы используем против капиталистов их же приёмы: пусть они ослабляют друг друга, пока Советский Союз восстанавливает силы. Англия уже не раз просила США о помощи в виде поставок вооружений и прочего и всякий раз получала её. Но к нашим призывам вступить в войну США неизменно оказываются глухи. Поэтому на фронте должна сложиться такая обстановка, чтобы обращённые к США крики союзников, гибнущих под ударами нацистов, стали лучше слышны за океаном.

Январь 1941 г. Швейцария, Берн, резидентура Управления стратегических служб США, секретный офис Аллена Даллеса

Замаскированная под массивный книжный шкаф потайная дверь отворилась, и помощник Даллеса указал Гранту на вход:

— Прошу вас, сэр! Я останусь здесь.

Войдя в секретный кабинет директора резидентуры, Грант невольно обернулся на звук задвигающегося шкафа, наглухо запирающего вход. Задняя стена шкафа оказалась стальной, так просто отсюда не выйдешь.

— Необходимые меры предосторожности, — раздался позади голос Даллеса. — Мы в нейтральной стране. Но нейтральная и безопасная — это далеко не одно и то же.

Грант обернулся. Даллес сидел в широком мягком кресле, расположенном спиной к тайному входу, из-за чего в первую секунду полковник не заметил его присутствия. Похоже, кресло легко вращалось, потому что сейчас оно стояло уже лицом к входу, и сидящего в нём директора резидентуры Управления стратегических служб США было хорошо видно.

— Доброе утро, сэр! — поздоровался Грант и представился: — Полковник армии США Джеймс Абрам Грант. Прибыл в ваше распоряжение по приказу генерала Эйзенхауэра.

— Присаживайтесь, полковник. — Даллес указал на стоящий у стены мягкий стул. — Генерал Эйзенхауэр очень высокого мнения о вас и ваших способностях. Он заверил меня, что вы тот, кто нам нужен. Надеюсь, он не ошибся.

— Я не подведу вас в любом случае, сэр! — отчеканил Грант. — Но должен предупредить, что я абсолютно не информирован о том, что от меня требуется.

— Никто не информирован, — покачал головой Даллес. — Секретный департамент, который вы возглавите, создаётся в режиме строжайшей секретности. На данный момент о его существовании знают лишь пять человек, включая президента.

— Не ожидал, что мне окажут настолько высокое доверие, — искренне оценил Грант. — Это мотивирует меня служить США с ещё большим рвением. Что я должен сделать?

— Опыт идущей войны более чем красноречиво показал нам, что прилагаемые Соединёнными Штатами усилия в области разведки и контрразведки оставляют желать лучшего.

Даллес сделал короткую паузу и вперил в Гранта суровый взгляд:

— Скажу прямо: если смотреть правде в глаза, то у США нет разведки. Ибо то, что имелось в нашем распоряжении до войны, просто смехотворно. Бессистемная россыпь мелких управлений, собирающих информацию каждое для своего ведомства: армейские сами по себе, флотские сами по себе, ФБР само по себе и так далее. Ни единой структуры, ни тем более взаимного обмена разведданными. С началом войны мы пытаемся исправить это пагубное положение дел, но навёрстывать упущенное приходится на бегу, иначе не скажешь.