Без страха и упрёка 4 (СИ) - Земляной Андрей Борисович - Страница 41

Всех подобных агитаторов Алексей записывал на отдельную страничку блокнота, и информировал специального человечка в аппарате Берии.

За сорок третий год, НКВД нанесла чудовищный ущерб структурам четвёртого интернационала и агентурным сетям в СССР, но это конечно не значило, что они исчезли.

Просто ушли в глубокое подполье, но система продолжала методично работать, выпалывая корешок за корешком, потому как «ферзи» этой сети уже сидели в одиночных камерах на минус втором этаже одного неприметного здания под вывеской «НИИ Геохимразведка» и каялись на всю глубину потому как понимали, что даже умереть можно по–разному, и оставить после себя разное наследство.

И тут нельзя не сказать, что момент для прополки политического поля был выбран исключительно удачно. Шла война, и возможности по созданию новых точек влияния были чрезвычайно ограничены. Каждый иностранец с первой минуты приезда находился под плотным колпаком, а любое превышение среднего дохода сразу становилось заметно.

В этой мутноватой среде Штурмину было проще всего, так как он получал авторские отчисления за песни, изобретения и даже отчисления по экспортным проектам, и цифры в сберкнижке уже писались в две строки.

«Штурминский» детский дом и школа, давно стали образцовыми, куда водили всех, включая иностранных журналистов, Правда подчёркивая, что почти всё приобретено на средства Героя Советского Союза полковника Штурмина.

Ну с недавнего времени, в качестве преподавателей в школе трудились отставники и инвалиды ГРУ и НКВД, среди которых было немало людей с нужными гражданскими профессиями, и нередко случалось так, что мальчик или девочка в 14 лет, переходил в другую школу, под странным названием «Ленинская Техническая».

Правда порой случалось и так, что некоторые дети, не выдержав интенсивной учёбы и занятий в Штурминском Доме, или не освобождались от вредных привычек, переводились в Дома попроще.

Зато курсантов Ленинской Технической стали время от времени вывозить в учебный центр, где устраивали им вполне серьёзную войнушку, со стрельбой из пневматики и взрывами минных имитаторов, за что Алексей и Тихонов, удостоились особой благодарности Мамы Зои, что сразу резко передвинуло вверх полковника Тихонова в списке на получение генеральского звания.

Обо всём этом полковник Штурмин неторопливо размышлял, внимательно следя как работает его штаб, вовремя и адекватно разгребая все вопросы.

Группа имела армейское подчинение несмотря что в ней присутствовали подразделения НКВД и внутренних войск, но ведомственных склок практически не возникало. Люди в основном все были взрослые, повоевавшие, и никто за три копейки в бутылку не лез.

— Товарищ полковник. — Дежурный телефонист, повернулся к нему. — Докладывают с аэродрома. У них сел Дуглас и генерал взяв дежурную машину выехал в нашем направлении. Деж говорит, что, судя по форме, кто–то из высоких чинов НКВД.

— Спасибо, товарищ сержант. — Алексей кивнул, и взглядом подозвал адъютанта. — Свистни там. Пусть подтянутся. Особенно на пропускном.

— Есть. — лейтенант исчез, а в комнате волшебным образом пропал даже запах расслабленности. Все сидели с прямыми спинами, не поднимая глаз от рабочей зоны.

Эмка, за рулём которой вопреки обычному порядку сидел не водитель комендатуры, а офицер НКВД, посигналила у въезда на территорию, и когда ворота раскрылись, въехала во двор, и когда подошёл дежурный по КПП, из машины вышел вполне узнаваемый генерал майор госбезопасности Судоплатов, и молча показал удостоверение, карточку — пропуск на нахождение в тыловой зоне, и ещё одну карточку — спецпропуск.

Мгновенно проверив все документы и считав специальные метки, старший лейтенант козырнул, подал условный знак, и четыре пулемёта уже готовые встретить гостя потоком стали и свинца, подняли стволы вверх.

— Товарищ генерал–майор. Командир отдельной сводной группы зачистки тылов полковник Штурмин. — Алексей коротко козырнул генералу.

— Здравствуйте, товарищ полковник. — Судоплатов вернул приветствие, и протянул руку. — Есть у меня разговор, причём срочный и не терпящий огласки. Где бы мы могли поговорить?

— Думаю у меня. — Алексей качнул головой в сторону здания. У меня свой кабинет. Сейчас дам команду нам сделают кофе, и чего–нибудь перекусить с дороги.

Когда все протокольные любезности были сказаны, Судоплатов, достал из внутреннего кармана кителя листок бумаги и положил перед Алексеем.

Там по всей форме значилось разрешение на получение информации по теме «Большое яблоко» с личной подписью Берии.

— Спрашивайте, товарищ генерал.

— Чувствую себя полным дураком. — Павел Анатольевич покачал головой. — Секретность по этому делу высшего уровня, посвящённых единицы, и тут товарищ Берия, советует обратиться к тебе. Ты что–то знаешь об американских работах по теме Большого Яблока?

— Манхеттенский проект?

— Да. И название мы узнали буквально месяц назад.

— Они уже критически близки к созданию атомной бомбы, и в сорок пятом её сбросят на Японию. Одна бомба урановая, пушечной схемы, а вторая плутониевая, с обжимом ядра. Но быстро новую бомбу им не создать, и они ещё долго будут делать по паре — тройке зарядов в год.

Всю информацию о проекте вы получите через месяц от агента Ахилл[17]. И сразу же вывозите его. В числе его агентуры — осведомитель ФБР.

Судоплатов молчал долго. Всё что он знал о разведке, контрразведке, агентурной и оперативной работе, вдруг перестало быть важным, словно школьники, устроившие в старом сарае свой штаб, увидели работу группы захвата центрального аппарата НКВД.

Он пил превосходный кофе какой и в Европе сейчас не достать, смотрел на бывшего штрафника, носящего мундир так, словно в нём родился, свободно беседующего с Ротшильдом, выжимая из того заводы, сырьё, технологии и деньги, уже позволившие расширить агентурную работу. Простого деревенского парня, знающего об агенте Ахилл, что вообще ни в какие ворота не лезло.

Ну и кроме того, его знакомые из спецгрупп прошедшие подготовку в армейском учебном центре, всегда с придыханием рассказывали об уровне боевой подготовки Штурмина, что подтверждал тот простой факт, что из напавших на него бандитов, как правило никто не выживал. И конечно зачистить в одно рыло целую банду ОУНовцев, это не баран чихнул. Тут не только подготовка нужна. Тут ещё и ягоды в ягодицах из стали должна быть.

— Чёрт–те что! — В сердцах воскликнул генерал, и отставил пустую чашку, а Алексей, как–то по–особому звонко щёлкнул пальцами, и когда в кабинет вошёл адъютант, поинтересовался у Судоплатова.

— Ещё кофе или пообедаем?

Обратно в Москву, Павел Анатольевич улетал в совершенно растрёпанных чувствах. Он не получил ответ на свой вопрос, но чёткое указание на то, что информация у него скоро будет, причём с псевдонимом действующего агента, ищущего контакты с людьми из Манхэттенского проекта.

Но самое главное, Штурмин сказал уже провожая его на аэродром.

Там, на лётном поле, отведя его чуть в сторону, он, проверив взглядом нет ли кого рядом, чуть пригнулся к уху Судоплатова и произнёс.

— И вот что, Павел Анатольевич. Если вас вынудят заняться ликвидациями здесь у нас, помните, что Майрановский расколется до жопы, на первом же допросе, равно как и большинство сотрудников. Поэтому сделайте несуществующую личность. Такого «поручика Киже». Он будет отвечать за всё, всё подписывать, и никто его не будет видеть. Зато на него можно будет всё списать. Но сами в эту бодягу не лезьте ни под каким соусом.

Словно бездна вдруг раскрылась в шаге от генерала, потому что такое предложение к нему действительно поступило, но знать об этом не мог никто. Однако–ж знал.

— Спасибо Алексей Иванович. Я искал золото, а нашёл алмазные копи. — Он крепко пожал руку Штурмину, и поспешил в самолёт, уже прогревавший двигатели.

Глава 15

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО