Без страха и упрёка 4 (СИ) - Земляной Андрей Борисович - Страница 22

Из сводки Совинформбюро. 14 ноября 1943 года.

К вечеру второго дня в блокноте Алексея набралось столько замечаний, что первоначальный план уложить предварительные выводы в несколько страниц стал выглядеть чрезмерно оптимистичным, причём добрая половина обнаруженных проблем относилась не к технике и даже не к подготовке людей, а к старому человеческому стремлению довести хорошую идею до полного идиотизма, старательно выполняя её без понимания первоначального смысла.

Утром третьего дня предстояло ехать севернее, в корпус, где служили ещё трое прошедших Центр офицеров, и машину оставили прежнюю — тёмно-зелёный «Виллис» с брезентовым верхом, который за два дня уже успел покрыться такой коркой грязи, что первоначальный цвет угадывался только на дверцах. За рулём сидел старший сержант Кравцов, невысокий крепкий мужчина лет тридцати, обладавший редким талантом проводить автомобиль по дорогам, существовавшим исключительно на штабной карте, рядом устроился Разумовский, а Алексей занял заднее сиденье, положив возле ноги планшет, небольшой чемодан и положив на колени свой ППСМ, со сдвоенным магазином.

Выезд задержали почти на час, потому что ночью грузовик с боеприпасами продавил настил временного моста, основную дорогу перекрыли до ремонта и дежурный офицер предложил объезд, проходивший километров на двадцать восточнее. Карту разложили прямо на капоте «Виллиса», прижав углы автоматными магазинами, чтобы их не поднимал холодный ветер, и Разумовский, проведя карандашом вдоль тонкой дороги через большой лес, пояснил, что там есть старый каменный мост, после которого можно снова выйти на основной маршрут.

Кравцов, стоявший рядом с жестяной кружкой в руках, где был налит чёрный от заварки чай, посмотрел сначала на карту, потом на низкое серое небо и недовольно поморщился.

— Если ночью подморозило как следует, пройдём без проблем, а если к обеду отпустит, обратно нас оттуда уже только трактором вытаскивать, поэтому я бы не затягивал.

— Варианты? — Алексей наклонился над картой, прикидывая расстояния.

— Севером, но это лишние восемьдесят километров, приедем уже к вечеру и весь день потеряем, — Разумовский провёл карандашом по длинной дуге, после чего вопросительно посмотрел на Штурмина.

— Тогда идём через лес, а если дорогу развезёт, возвращаемся севером.

Решение приняли возле машины меньше чем за десять минут до выезда, и именно поэтому первые полтора часа Алексей совершенно не думал о возможной засаде. Сначала они шли вместе с большой колонной, несколько раз останавливались, пропуская танки и грузовики, потом свернули на боковую дорогу, деревни стали попадаться всё реже, поля постепенно сменились перелесками, а затем лес окончательно сомкнулся по обе стороны, оставив между высокими соснами и елями только узкую колею, покрытую замёрзшей грязью и тонким серым снегом.

Кравцов вёл осторожно, обходя глубокие ямы и иногда съезжая одним колесом почти в канаву, Разумовский курил, выставив локоть за борт, а Алексей, думал о них с Верой, когда «Виллис» неожиданно сбросил скорость.

Сначала Штурмин решил, что впереди очередная разбитая колея, однако Кравцов выпрямился над рулём и, не оборачиваясь, показал рукой вперёд, где поперёк дороги лежала сосна, не особенно толстая, но упавшая настолько удачно, что широкая крона перекрывала весь проезд, тогда как справа и слева тянулись глубокие канавы, за которыми начинался густой молодой ельник.

Разумовский выругался, сунул папиросу в угол рта и уже взялся за дверцу, собираясь посмотреть, можно ли оттащить дерево, но Алексей, понимая, что происходит положил ладонь ему на плечо.

— Погоди.

Капитан замер, Кравцов выключил передачу, оставив двигатель работать на малых оборотах, и в возникшей тишине особенно отчётливо стало слышно, как где-то высоко в кронах скрипят деревья.

Алексей выбрался из машины со своей стороны, но дальше заднего колеса не пошёл, присел и несколько секунд разглядывал ствол, после чего посмотрел на светлое пятно возле комля, и негромко произнёс.

— Она не упала. Её спилили, причём совсем недавно.

Кравцов мгновенно перестал выглядеть обычным штабным водителем, потянувшись к стоявшему между сиденьями ППС, тогда как Разумовский вытащил ППШ взвёл затвор и, слегка пригнувшись, стал всматриваться в правую сторону леса.

Несколько долгих секунд ничего не происходило, затем Алексей заметил между елями слишком ровное тёмное пятно и уже открывал рот, собираясь предупредить остальных, когда слева ударила автоматная очередь, прошившая брезент над сиденьями и выбившая несколько острых осколков из ветрового стекла.

Кравцов воткнул передачу, и развернул машину вправо, ставя моторным отсеком к стрелкам, Разумовский почти одновременно вывалился наружу и крутанувшись колобком на дороге, залёг и ответил короткой серией на звук, а Алексей, оказавшийся за задним колесом, увидел под днищем быстро мелькнувшие между деревьями сапоги и трижды выстрелил из автомата, после чего фигура исчезла за толстым стволом, и судя по динамике падения, человеку внезапно стало нехорошо. Ну и правда. С трёх-то пуль?

С противоположной стороны хлопнули ещё несколько выстрелов, один ударил в крыло, второй разбил фару, а затем впереди что-то тяжело бухнуло и возле переднего колеса взлетел фонтан земли, заставив Кравцова упасть в щель между сидением и приборной доской. Разумовский, оказавшийся возле канавы, дал длинную очередь по вспышкам между деревьями и крикнул водителю, чтобы тот выбирался назад, однако в этот момент Алексей заметил вещь значительно более неприятную, чем сама засада. когда он перемещался от колеса к канаве, стрелок справа имел прекрасную возможность снять его почти в упор, но вместо этого увёл ствол в сторону и выстрелил уже после того, как Штурмин оказался за укрытием.

Так могли промахнуться один раз, но спустя несколько секунд произошло то же самое, и Алексей, скатившись в канаву, понял, что противник пытается не убить его, а отрезать от машины, когда пуля пущенная снайпером попала в механизм ППС наглухо заклинив его.

Из леса донёсся резкий окрик на украинском, затем другой голос ответил уже по-русски, и среди нескольких слов Штурмин совершенно отчётливо разобрал.

— Полковника живым!

Этого оказалось достаточно для принятия решения увести нападавших за собой.

Алексей нырнул между молодыми елями, двигаясь не прямо от дороги, а под углом, чтобы стрелкам приходилось менять позицию, и почти сразу услышал справа треск веток, означавший, что часть нападавших пошла следом. Позади продолжали коротко работать автоматы, Разумовский что-то крикнул Кравцову, потом снова раздалась очередь, но постепенно звуки боя стали глуше, потому что лес, едва человек отходил на несколько десятков метров, проглатывал почти всё.

Местность резко пошла вниз, под ногами вместо снега появились мокрые листья, Алексей перескочил через узкую промоину, ухватился за тонкую ель, чтобы не съехать по склону, и утвердившись на земле, вытащил глушитель и насадил на ствол своего Люггера, прижавшись к толстому сосновому стволу.

Преследователей оказалось трое.

Первый появился на краю балки осторожно, держа новенький МП-40 перед собой, за ним с интервалом в несколько шагов вышли ещё двое, одетые почти одинаково в серо-зелёные полевые куртки, подпоясанные немецкими ремнями, и тоже с автоматами, причём у одного на рукаве Алексей успел заметить небольшую нашивку с трезубцем. Двигались они совсем не как случайные деревенские парни, недавно взявшие оружие. Первый, постоянно контролировал низину, двое остальных расходились шире, стараясь перекрыть возможный уход, а когда на влажной земле обнаружились следы, никто не бросился вперёд, наоборот, люди остановились и несколько секунд молча слушали лес.

Алексей, присевший за комлем, вскинул руку, и воткнул пулю точно в лоб замыкающего, который показался ему более опасным, и тут же переведя оружие на второго пробил ему плечи двумя выстрелами собираясь позже расспросить в более интимной обстановке, и уйдя за толстый ствол, переждал ответную очередь первого, и присев почти к самой земле, снял его одним выстрелом.