300 дней взаймы. Часть 2 (СИ) - Хренов Алексей - Страница 8

— А вы теплицы постройте! Солнечные панели получили? Нет? Где этот нарком среднеточного машиностроения? Не к вам? Нарком по электронике!

— Описанная вами технология упёрлась в отсутствие полупроводников. Всё время получаются или проводники, или непроводники, — без запинки ответил народный комиссар электропромышленности, недавно строивший электростанции.

— А пи-эн-переходы нормально работают?

— Так точно! Понедельник — среда — пятница, без выходных и праздников: как только электроэнергию накопить удаётся, так и включаются!

— Ладно, разберёмся! А что с танками⁈ Башенку на Т-34 почему ещё не прикрутили? Я когда распорядился сделать просторную башню? Четыре наркомата участвуют, а порядка нет. Что значит, производство не перестроено? Перестраивайте быстрее. Я вам для чего дал послезнание — чтобы вы его в папочку подшили?

Он прошёл к карте, ткнул пальцем куда-то между Москвой и Дальним Востоком.

— Производство калашников начали?

— Так точно, товарищ главный попаданец, — осторожно ответил Берия. — Только старые патроны не подходят, а новые пока не получается производить. Станки заняты. Но мы всех выявили и вредителей уже переписали.

— Не надо их расстреливать. Пусть стоят, патроны точат!

Сталин торопливо записывал.

— Реактивные истребители где? Я чертежи когда присылал из Англии!

— Не получается турбина. Но успехи у нас уже впечатляющие. Уже не плавится! Только взрывается! — Самый молодой нарком авиационной промышленности смело смотрел на великого попаданца.

— Ну так старайтесь! Что вы мне каждый раз приходите с этим вашим «не получается»? У немцев, между прочим, получается. И у англичан получается. А у вас почему-то только отчёты хорошо получаются.

Лёха сел за сталинский стол, открыл верхний ящик и обнаружил там несколько золотых слитков.

— Это что?

— Часть государственного золотого запаса на утверждение прислали.

— Проверю вечером. Дома. Остальной запас прямо туда присылайте.

Он деловито переложил слитки к себе в карманы, отчего мундир сразу потяжелел килограммов на двадцать.

Никто не возразил.

— Дальше. Пилюлькин. Язву желудка всё ещё кашами лечите?

Нарком здравоохранения осторожно поправил лежащую перед ним папку, словно надеялся заслониться ею от медицинского прогресса.

— Диета, покой, минеральные воды…

Лёха недовольно поморщился.

— Там бактерия! Эта… как её… Хренобактер! Антибиотиками её!

Нарком растерянно моргал, стараясь не заплакать.

— Какими антибиотиками?

— Пенициллином! Что, и пенициллина ещё нет?

— Его производство ещё не освоено. Только опытные партии, — признался нарком и на всякий случай отодвинулся от стола.

Лёха с возмущением хлопнул ладонью по подлокотнику.

— Я же всё присылал! Всё, что удалось украсть!

— Товарищ генералиссимус, ваша методичка «Плесень работает» принята к производству, — торопливо заверил нарком Пилюлькин.

Лёха удовлетворённо откинулся в кресле.

— Вот! Там всё ясно написано! Берёте плесень, делаете лекарство, спасаете человечество. Что тут можно не понять?

Сталин задумчиво посмотрел на наркома здравоохранения, и тот заметно побледнел.

— Атомный проект как у нас идёт?

Берия, до этого молча делавший пометки в папке, поднял голову.

— Работы ведутся, товарищ главный попаданец.

Лёха недоверчиво прищурился.

— Что-то медленно ведутся. Берёте уран, разделяете, обогащаете и сжимаете — бабах. Я же принцип объяснил.

— Сейчас производятся точные расчёты, — осторожно напомнил Берия.

Лёха раздражённо махнул трубкой.

— Какие ещё расчёты? Я вам исторический результат сообщил. Работает. Делайте.

Берия молча кивнул и записал. Судя по выражению его лица, расчёты теперь ускорятся втрое.

Лёха закончил совещание, отпустил наркомов, встал, прошёлся по кабинету и вдруг остановился.

— У Хрущёва кукурузу отняли? И ботинки?

— Ботинки реквизированы, а кукурузы не нашли, — спешно доложил незаметно оставшийся в комнате Берия.

— Так. Королёва освободить. Туполева освободить. Всех конструкторов накормить, выдать ватники и запретить сажать без моего письменного разрешения. А если очень хочется посадить — сначала спросить, не понадобится ли он через двадцать лет для космоса.

— А в космос когда? — осторожно спросил Молотов.

— В пятьдесят седьмом спутник, в шестьдесят первом человек. Раньше нельзя, историчность нарушать не будем.

— Да, кстати, а где Светлана? Аллилуева где?

В комнате стало тихо.

— Ей всего четырнадцать, — рискнул уточнить Сталин.

— Тогда отставить! Вернуться к вопросу в сорок пятом. Всё приходится контролировать лично.

Сталин снял пенсне, хотя никогда его не носил, протёр и снова надел.

За окнами внезапно грохнуло.

Лёха вскинул голову.

— Это что? Салют в честь великого попаданца?

Грохнуло снова, уже ближе. Кремль качнулся, люстра пошла ходуном, Сталин привычно нырнул под стол, не переставая записывать, а золотые слитки в карманах Лёхи дружно потянули его набок.

— Куда⁈ Я ещё про джинсы и рок-н-ролл не объяснил!..

Он шагнул вперёд, налетел лбом на переборку и проснулся.

Прямо над его головой колёса очередного самолёта с грохотом встретились с полётной палубой. В двадцати сантиметрах от лица Лёхи с невероятной мощью храпел сосед по каюте.

Лёха потёр лоб.

— Чёрт… Ну и приснится же такое.

В Кремле Лёхе принадлежали сталинский кабинет, золотой запас и всё советское правительство. На «Арк Ройяле» ему не принадлежала даже каюта целиком.

После того как «Арк Ройял» принял авиагруппу, на корабле стало не протолкнуться от обитателей и выяснилось, что звание Кокса всё-таки значило не очень много на переполненном авианосце.

Вторую койку занял высокий, светловолосый и развесёлый офицер в кителе и пилотке цвета хаки… В тесную каюту он втиснулся вместе с вещмешком, объёмным баулом и выражением человека, которому уже доводилось жить в помещениях ещё меньше. Через несколько минут выяснилось, что он умеет раздеваться и складывать вещи, почти не вставая с койки.

— Хоромы! — весело произнёс новый сокамерник Лёхи.

Лёха тихо офигел, увидев на борту авианосца человека, одетого для сухопутной войны.

«Хули, удобно в помидорах прятаться», — решил он.

Оба обитателя каюты ошиблись насчёт соседа. Лёха принял незнакомца за армейского пассажира, которого нужно подбросить до Гибралтара. Тот же, увидев полураздетого морского офицера, решил, что к нему подселили кого-то из корабельной службы.

Некоторое время они молча укладывали вещи, по очереди уступая друг другу единственный свободный участок пола. Первым не выдержал незнакомец:

— Простите, сэр, но вы, похоже, тоже лётчик?

Лёха посмотрел на его форму.

— Тоже? Вы же десантник?

Через несколько минут они уже сидели каждый на своей койке и увлечённо обсуждали самолёты, посадки и воздушные бои. Сосед оказался лейтенантом Королевской морской пехоты Рональдом Хеем, пилотом «Фулмара» из 808-й эскадрильи. То есть самым настоящим морским лётчиком, если не считать форму сухопутного цвета и принадлежность к войскам, которые обычно высаживались с корабля, а не садились на него.

В свою очередь, Лёхе пришлось объяснить, каким образом он оказался не просто лётчиком морской авиации, где хватало резервистов и прикомандированных, а офицером настоящего Королевского флота. История была типично лёхинской: он успел надоесть начальству лётной школы RAF как раз тогда, когда Адмиралтейство запросило пилота. Его отдали быстро, с энтузиазмом и офицерским званием — чтобы флот не вернул по случаю.

Хей выслушал его, несколько секунд помолчал, а затем признал:

— Забавно.

— Именно, — согласился Лёха. — То есть я — волею судьбы кадровый моряк, который летает на сухопутном истребителе, а вы — морской пехотинец, который садится на авианосец.

Хей посмотрел на него с лёгким недоумением.

— Ну, это совершенно очевидно, сэр. Вы же в Роял Нэви.