300 дней взаймы. Часть 2 (СИ) - Хренов Алексей - Страница 38

К Лёхиному сожалению, Хренованни уже существовал вполне официально. Причём в Швейцарии о нём пока практически никто не знал. Людей с подобными достоинствами британская разведка без дела не оставляла.

— Вы ведь из Тридцать девятой комнаты, Кокс?

Начало было излишне жизнеутверждающим.

Уже после обеда первый секретарь вручил ему пальто, автомобильные ключи и бумажку, согласно которой сеньор Алессандро Хренованни временно занимался при британской миссии вопросами культурных связей.

— А что именно я должен делать в области культуры?

— Отвезёте пакет в Лозанну и бросите в указанный мусорный ящик.

— Понятно. Английская культура. А если остановит полиция?

— Постарайтесь быстро проглотить пакет.

— Это тоже наша культурная традиция? Чтобы швейцарцы потом вытаскивали бумаги из задницы трупа?

К вечеру Лёха успел выбросить пакет, забрать из-под камня металлический футляр и оставить вместо него коробок самых обычных спичек.

На следующий день его разбудили в половине шестого.

Сегодня Лёху повысили, и он работал уже самим посланником Его Величества.

Настоящий Дэвид Келли вышел через служебный вход и исчез, а его автомобиль продолжил разъезжать по Берну со штатным водителем и Лёхой на заднем сиденье — в шляпе Келли, с поднятым воротником и газетой перед носом.

Через полчаса Лёха настолько вошёл в роль, что протянул руку вперёд:

— Будьте любезны, прикурите сигару.

Водитель посмотрел на него в зеркало.

— Но вы же не курите, сэр.

— Я — нет. А Келли курит.

Пришлось раскуривать сигару. Британская разведка требовала жертв.

Отделавшись от обязанностей посланника, Лёха рассчитывал наконец позавтракать, но вместо этого получил новое поручение и отправился в Гштаад обмениваться газетами с человеком в зелёном шарфе.

Человек должен был появиться только к четырём.

Зато Лёха обнаружил горные лыжи.

Здоровенные деревянные дрова с креплениями под многообещающим названием «Кандагар». Увидев стальной трос, намертво прихватывавший кожаный ботинок к лыже, Лёха проникся уважением к неизвестному конструктору.

На тропах под Кандагаром ему в молодости встречались разные изобретательные люди. Но при виде такого орудия пытки душманы бы сдохли от профессиональной зависти.

Секретные сведения Британской империи были переданы после того, как временный третий секретарь по культурным вопросам дважды съехал с горы, один раз упал, порвал казённые брюки на заднице и окончательно убедился, что швейцарцы придумали лыжи исключительно затем, чтобы обеспеченным людям было где красиво ломать ноги.

Заодно дипломатической почтой в Лондон ушли несколько рисунков лыжного крепления «Маркер» — насколько Лёха сумел восстановить его по памяти, — с распоряжением отправить Гонсалесу, запатентовать изделие и после войны немедленно запустить в производство.

Если уж британская разведка устроила ему турне по Швейцарии, грех было не воспользоваться служебным положением.

На третий день его отправили в Лейкербад искать в лечебных источниках господина, который должен был пожаловаться на печень.

Господин нашёлся быстро и сообщил, что доктор советует ему меньше пить.

— Явно недостаточно квалифицированный доктор. Или надо просто увеличить ему гонорар.

Они обменялись ключами от шкафчиков, после чего Лёха ещё три часа просидел в минеральном бассейне и записался на массаж — исключительно потому, что британская разведка уже всё оплатила.

К вечеру третьего дня он вернулся в Берн изрядно отдохнувшим от швейцарского нейтралитета.

На следующее утро один из секретарей миссии положил рядом с его чашкой конверт.

Лёха вытащил паспорт и раскрыл синюю книжечку.

С фотографии на него смотрел он сам.

Всё остальное принадлежало Алессандро Хренованни, уроженцу Картахены, гражданину Королевства Италия и состоятельному торговцу вином и оливковым маслом.

Французская виза.

Испанская.

Португальская.

Лёха задумчиво посмотрел на собственную фотографию.

— Я начинаю опасаться, что этот Хренованни переживёт меня.

Кроме паспорта в конверте лежали билеты, немного французских франков и инструкция, где и к кому обращаться в Мадриде.

На этот раз британская разведка проявила неожиданное великодушие и никаких мусорных ящиков по дороге не предусмотрела.

Из Берна Лёха уехал совершенно законным итальянцем.

Через Женеву он пересёк французскую границу, переночевал в Лионе, потом ещё почти двое суток трясся на поездах через половину Франции и Испании. После Сицилии, мафии, горных троп и швейцарских креплений «Кандагар» обычная проверка документов на границе показалась ему почти скучной.

Хренованни исправно демонстрировал паспорт, получал штампы и постепенно продвигался к Мадриду.

Мадрид между тем уже знал о его приближении.

Алан Хиллгарт, британский военно-морской атташе и один из руководителей разведывательной работы в Испании, получил телеграмму из Берна ещё до того, как Лёха пересёк границу.

Обычно проезжавших через Мадрид британцев он лично не встречал — война расплодила по Европе слишком много курьеров, дипломатов, разведчиков и людей с невероятными биографиями.

Но тут случай был особенный.

Через Испанию в Лиссабон следовал их офицер.

Именно их.

Лейтенант-коммандер военно-морской разведки, путешествующий под именем состоятельного сицилийского торговца.

Хиллгарт перечитал телеграмму и решил посмотреть на это чудо лично.

Сеньор Хренованни уже ждал его в доме с двумя подъездами, внутренним двором и таким количеством жильцов, что испанская наружка довольно быстро начинала ходить по кругу.

Первое впечатление оказалось несколько неожиданным. Состоятельного сицилийского торговца Хиллгарт перед собой не увидел. За столом сидел молодой мужчина с помятым после дороги лицом, в приличном, но явно недавно подобранном костюме, и листал испанскую газету с выражением человека, который за последние две недели успел серьёзно пересмотреть свои представления о нормальной жизни.

— Сеньор Хренованни?

Лёха поднялся.

— Волею обстоятельств, сэр. Лучшее оливковое масло. Про вино даже и говорить не хочу.

Хиллгарт сел напротив и достал портсигар.

— Из Берна мне кратко сообщили вашу историю. Правда, подозреваю, в сильно сокращённом варианте. Не расскажете?

Лёха и начал с самолёта.

Хиллгарт выслушал расширенную версию про Сицилию, мафию, швейцарскую границу и к концу уже заметно веселился.

Особенно прекрасным оказался финал.

— Значит, деньги всё-таки сожгли?

— До последнего фунта. Я сначала решил, что чиновник сошёл с ума, потом понял, что это казначейство. Там разница не всегда очевидна.

В общем, документы Хренованни находились в полном порядке, португальская виза стояла в паспорте, а уже завтра его можно было отправить дальше и через несколько дней передать в Лиссабоне людям, которые вернут морского лётчика туда, где ему полагалось находиться.

Хиллгарт уже собирался завершить беседу, но всё же задержался.

— Скажите, Кокс, а как именно вам удалось так долго выдавать себя за итальянца?

— За сицилийца, сэр. У меня жуткий акцент.

— Но всё-таки как? За неделю дойти до разговорного уровня?

Лёха пожал плечами.

— Испанский и итальянский достаточно похожи, а у меня, похоже, какая-то врождённая предрасположенность к языкам. Да и учителя были настойчивыми. Кроме того, по документам Хренованни родился в Картахене, так что хороший испанский ему даже положен.

Хиллгарт некоторое время смотрел на него, затем совершенно без предупреждения перешёл на испанский и спросил, давно ли Кокс говорит на этом языке.

Кокс удивился, но спокойно поддержал разговор.

Хиллгарт задал ещё несколько вопросов, постепенно усложняя фразы и меняя темы. Через минуту он уже почти перестал слушать содержание ответов и сосредоточился на самой речи.

Кокс говорил свободно, без того едва заметного напряжения, которое выдаёт даже очень хорошо подготовленного иностранца. Он не переводил фразы у себя в голове, не искал нужных слов и не упрощал обороты. Каждому разведчику следовало начать завидовать такому испанскому и одновременно искать недостатки в собственной подготовке.