300 дней взаймы. Часть 2 (СИ) - Хренов Алексей - Страница 20

Бойд несколько секунд разглядывал Кокса.

— Ваш самолёт будет в ремонте ещё несколько дней. И вы, стало быть, на командование эскадрильей не претендуете?

— Я — одинокий варяг, сэр. У меня свой самолёт, свой Граббс и ни малейшего желания обзаводиться вашим хозяйством. Простите, сэр, я не командир эскадрильи. Я пожарная команда: меня бросают туда, где уже горят остатки волос на лысой голове.

— Да уж. Мои волосы пылают с самого момента вашей посадки на наш авианосец, — заметил стоявший неподалёку коммандер Гай Уиллоуби, старший лётный офицер «Илластриеса». Он снял фуражку, тщательно протёр платком совершенно лысую голову и добавил: — Как видите, ваша пожарная команда несколько запоздала.

Первая радиограмма с Мальты пришла тринадцатого ноября под вечер и была составлена в том особом штабном стиле, при котором отсутствие восклицательных знаков лишь подчёркивало, что отправитель уже кричит что есть сил.

СРОЧНО ОТПРАВИТЬ ЛЕЙТЕНАНТ-КОММАНДЕРА КОКСА НА МАЛЬТУ.

На «Илластриесе» прочитали данное творение и вежливо ответили, что авианосец идёт полным ходом в Александрию, самолёт Кокса разобран и возможности доставки двух деятелей не просматривается.

Последнюю часть капитан Бойд из радиограммы вычеркнул собственноручно.

Так было скромно умолчано, что сам лейтенант-коммандер в это время обыгрывал старших офицеров корабля в бридж, а отпускать его до реванша командный состав решительно отказывался.

НЕМЕДЛЕННОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ НЕВОЗМОЖНО. САМОЛЁТ 830-Й ЭСКАДРИЛЬИ ПОВРЕЖДЁН. СОЕДИНЕНИЕ СЛЕДУЕТ В АЛЕКСАНДРИЮ.

Ответ пришёл через сорок минут:

ПЕРЕДАТЬ КОКСА НА ПЕРВЫЙ САМОЛЁТ, СЛЕДУЮЩИЙ НА МАЛЬТУ.

Коммандер Уиллоуби перечитал радиограмму и продиктовал:

УТОЧНИТЕ, ПРЕДПОЛАГАЕТСЯ ЛИ СБЛИЖЕНИЕ В ВОЗДУХЕ?

Лондон ответил почти немедленно:

ЛЕТАЮЩИЕ ЛОДКИ САДЯТСЯ НА ВОДУ.

— За это разведчикам и платят больше, — мрачно заметил Уиллоуби. — Они знают, что гидросамолёты садятся на воду.

Но проходящих «Сандерлендов» не случилось, и четырнадцатого ноября «Илластриес» вошёл в Александрию. Повреждённую авоську Кокса оставили в ангаре, где механики продолжали собирать её с выражением людей, которым поручили доказать возможность воскресения при помощи проволоки, полотна и большого количества брани.

Утром Кокса и Граббса подняли с кроватей, сунули им документы, спасательные жилеты и немедленно потащили к катеру.

Летающая лодка стояла на воде в стороне от кораблей, огромная, высокая и совершенно непохожая на их «авоську».

Граббс поднялся внутрь первым, остановился посреди просторного корпуса и оглядел проход, койки, стол, радиорубку и дверь, за которой обнаружился камбуз.

— Кокс, — произнёс он с глубоким удовлетворением, — наконец-то флот построил самолёт вокруг наблюдателя.

— Здесь как минимум два пилота.

— Извозчиков всегда требуется больше, чем пассажиров.

Их разместили в кормовой части. Через несколько минут двигатели один за другим ожили, огромная лодка побежала по воде, тяжело подпрыгивая на волне, и наконец вырвалась в воздух.

Граббс посмотрел в иллюминатор на уменьшающуюся Александрию, затем на чашку горячего чая, которую ему только что принесли, и окончательно утвердился в своём мнении.

— Вот это я понимаю — морская авиация. Приличный самолёт, чай подают на настоящем столе. И можно встать, не выбив пилоту зубы коленом. Осталось выяснить, где здесь курительная комната.

Лёха устроился у иллюминатора и закрыл глаза.

— До Мальты несколько часов. Разбуди, когда нас опять начнут срочно возвращать обратно.

«Сандерленд» сел в Калафране ближе к вечеру, тяжело плюхнулся на воду, поднял два белых веера и долго катился по бухте, словно сам ещё не решил, самолёт он или всё-таки небольшой крейсер.

На берегу Кокса и Граббса уже ждал грузовик. Вместе с ними в кузов бросили два мешка почты, ящик каких-то деталей и сержанта, который всю дорогу до Луки спал сидя, обняв винтовку и время от времени ударяясь каской о борт.

Молодой разведчик из штаба флота встретил их у дверей, окинул быстрым взглядом обоих и безошибочно обратился к старшему, солидному и явно способному командовать.

— Наконец-то. Вас требовали ещё позавчера… Одного пилота, — добавил он с некоторым сомнением, посмотрев на Лёху и Граббса.

— Это балласт, развесовка иначе страдает. — Граббс кивнул на улыбающегося рядом Лёху.

— Машина подготовлена, задание получите в штабе. С рассвета — готовность номер один.

Граббс внимательно выслушал, серьёзно кивнул и уточнил:

— Самолёт заправлен?

— Да, сэр.

— И карты готовы?

— В оперативной комнате, сэр.

— Прогноз погоды?

— Через двадцать минут.

— Молодцы, — одобрил Граббс. — Кокс — вот этот.

И кивнул головой в сторону Лёхи.

Разведчик перевёл взгляд на молодого пилота, потом обратно на Граббса.

— А вы тогда кто?

— Я его мозг, — важно ответил штурман и прошествовал в сторону лётной столовой.

В оперативной комнате Кокса уже ждали. Естественно, секретность и на этот раз уверенно победила здравый смысл: ему не сказали, кого, когда и зачем предстоит искать, зато минут десять согласовывали квадраты, в которых мог появиться итальянский флот.

Лёха посмотрел на карту, вспомнил свой первый старт с «Аргуса» и проводку «Харрикейнов» на Мальту.

— Передайте по инстанции: «Скьюа» для лидирования не годятся. Пусть хотя бы «Фулмары» отправят. Иначе «Харрикейнам» придётся тащиться со скоростью беременной улитки, и они сожгут бензин до острова.

Молодой разведчик немедленно впал в предынфарктное состояние и побежал жаловаться старшим.

Следующие полчаса у Кокса пытались выяснить, что именно он знает и откуда. Кокс включил дурака и поинтересовался, имеют ли присутствующие допуск к материалам о прошлой доставке «Харрикейнов». На этом разговор окончательно зашёл в тупик.

В итоге стороны разошлись, подозрительно поглядывая друг на друга.

— А что? — удивился Лёха. — Я же не спрашиваю, откуда летят «Харрикейны».

Коксу так ничего и не сообщили, но хорошая память иногда заменяла допуск к секретным сведениям. Похоже, Адмиралтейство решило повторить старый фокус, только не сочло нужным посвятить в него человека, который уже однажды его исполнял.

Кокс почти угадал. План действительно был прост, а потому особенно опасен. Старый «Аргус» должен был подойти к Мальте настолько близко, насколько позволит обстановка, поднять двенадцать истребителей и два флотских «Скьюа», после чего пилотам оставалось только держать заданный режим, не потерять ведущего, встретиться с высланными навстречу самолётами и сесть в Луке.

Никаких боёв, никаких поисков противника, никаких сложных манёвров. Несколько часов над морем на машинах, заправленных до пробок.

Именно такие задания обычно кончались хуже всего.

Шестнадцатого ноября Кокс дважды поднимал розовый «Спитфайр» над морем.

В первый вылет он прошёл до Пантеллерии — маленького островка между Мальтой и Африкой, осмотрел гавань и ближайшие подходы. Во второй прочесал назначенные квадраты к северо-западу от острова.

Итальянского флота там не оказалось. Несколько торговых судов, старый миноносец у самого берега и бесконечное пустое море, одинаково подозрительное во всех направлениях.

— Чисто, — сказал молодой разведчик с явным облегчением.

Почти одновременно далеко на западе, на флагмане соединения адмирала Сомервилла, получили донесение: итальянские корабли вышли в море южнее Неаполя. Кто именно их обнаружил, в сообщении не уточнялось, да теперь это было уже неважно.

Медленный «Аргус» висел гирей на ногах соединения. Продолжать идти на восток означало всё сильнее подставлять эскадру под возможный удар.

Сомервилл решил: утром самолёты предстояло выпустить из ближайшей к Мальте точки, до которой эскадра успеет дойти к рассвету. Она находилась значительно дальше от Мальты, чем предусматривал первоначальный расчёт.

Для кораблей это сокращало риск.