Убийство в издательстве - Дельвиг Анна - Страница 5

– Вы шутите! – воскликнул Костя, сидя на следующий день в отделе кадров.

– Послушайте, это средняя зарплата по издательству. Зато она вся белая и у нас крайне прозрачный карьерный рост… – спокойно отозвалась кадровичка Светлана.

Даже несмотря на остроту носа, который она любила совать в чужие дела, Светлана представляла собой идеал дружелюбия и понимания. Она знала, что, кого бы ни нанимали и при каких бы условиях ни пришлось потом увольнять кандидата, главное – держать улыбку. Она уже прошла огонь, воду и медные трубы. Она расторгала договоры с магами, экстрасенсами, редакторами военной прозы и даже заключала дополнительные соглашения в связи с переездом сотрудника во Вьетнам. Она могла задавать на собеседовании тысячи вопросов по теме и без темы, но саму ее в жизни интересовали всего три пункта: когда в этом месяце зарплата, почему ее любимые духи не по скидке и какие книги можно выпросить бесплатно, чтобы не покупать матери подарок на 8 Марта и день рождения.

– Да я не про это. – Прозаик отмахнулся, тыча ручкой в другое место договора. – «Отдел сентиментальной литературы»?

– Ну да. Аллочка ушла в декрет, должность освободилась, но, спасибо господину Петропавловскому, ненадолго… Подписывать будете?

Костя в ступоре уставился на документ.

«Сентиментальная? Где я и где – сентиментальная литература! Хотя постойте-ка…»

– Доброе утро, Светик, – раздался знакомый низкий голос.

– Виктор Васильевич! – Кадровичка встрепенулась и заерзала, точно птичка, поправляющая перья.

– Сможете побыстрее разобраться с оформлением? Он мне нужен!

– Ну разумеется!

Еще десять минут бумажной волокиты, ожидание лифта на подземную парковку, и Костя уже выходил из издательства вслед за Петропавловским, еще не успев получить туда пропуск.

Вернее, выезжал. На стареньком черном «москвиче», у которого между круглых фар была присобачена довольно заметная виниловая наклейка «18+», а из аудиосистемы играл классический рок.

– Пристегнись. То, что тебе твоя жизнь не дорога, не должно прилететь мне штрафом на Госуслугах, – меланхолично заметил Петропавловский.

– Знаете, – раздраженно произнес Костя, щелкнув замком ремня безопасности. – Раз я теперь у вас работаю, я попросил бы относиться ко мне с…

– Формально твой начальник Алиса Ибрагимовна, – отметил Петропавловский. – Я вас познакомлю, как только разберемся с вызовом. Звонила жена умершего писателя, говорила, он к ней стал приходить.

Главред затормозил перед съездом, включил поворотник и пощелкал музыку в плейлисте до саундтрека из «Охотников за привидениями».

Пока Костя зачарованно смотрел на мигающий в ритм огонек поворотника, до него наконец дошел смысл сказанного Петропавловским.

– В смысле – приходить?

– Наконец-то вопросы по делу. – Главред крутанул руль, сверяясь с зеркалом заднего вида. – Похорон еще не было, но в любом случае бояться нужно живых, а не мертвых. – Петропавловский легким жестом переключил передачу. – В бардачке лежит книга, ознакомься, пожалуйста.

Костя послушно вытащил из бардачка увесистый фолиант. «Сильвер Рокс. Невообразимо высокие горы», – гласила обложка. Костя провел рукой по тиснению и открыл на последней странице.

Оттуда с черно-белой фотографии улыбался автор – мужчина средних лет, судя по всему, седой. Нос крючком, белозубая улыбка, козлиная бородка, большие глаза. Аккуратная шляпа, интеллигентный воротник.

– Что за глупый псевдоним…

– Рассказывай тут басни, – хмыкнул Петропавловский. – По паспорту он Славка Лисицын. Ну, читателям, главное, нравилось. Тридцать тысяч тиража! И у тебя в руках второе переиздание.

– Я у него другую книгу читал, – смутно вспомнил Костя. – Что-то не про горы… про море…

– «Безумно глубокое море». – Главред кивнул. – Очень долго бились над этим названием. Необходимо было по серии назвать той же конструкцией, но никак не могли придумать прилагательное. Автор тогда психанул и стал предлагать только матерные варианты. Его редактор лично ездил к нему успокаивать.

– Лично?

– Ну да, тут ведь как: либо у тебя хватает денег на мозгоправа, либо ты находишь себе редактора. А редактор – он всегда немножко психолог.

Костя еще раз взглянул на Славу Лисицына. «Такой улыбчивый», – подумалось ему. Он перевернул страницу и пробежался по тексту.

В этот момент «москвич» внезапно подрезал юркий «китаец», едва не врезавшись в бампер шедевру российского автопрома. Водитель опустил стекло и отпустил пару ласковых трехэтажных слов в адрес машинного завода имени Ленинского комсомола.

– И вашему ронину хорошего дня и удачного харакири, – отозвался Петропавловский, не удосужившись выглянуть в окно. Затем крутанул руль и спокойно обогнал «ронина».

– Вы… даже не сматерились… – удивленно выдохнул Костя.

– Ты наклейку на капоте видел? – ехидно спросил Петропавловский, поглядывая в зеркало заднего вида.

– «Восемнадцать плюс»?

– Ага. А надпись «содержит нецензурную брань» на ней заметил?

– Нет…

– То-то и оно. А без такой пометки нецензурная брань в книге запрещена. Запоминай, это тебе пригодится, когда проверять обложки будешь.

Костя восхищенно захлопал глазами. Его вновь захватило любопытство, и он гадал, как продолжить разговор, но безумно стеснялся.

Взгляд стажера упал на левую руку главного редактора: там поблескивали темно-серебристой оправой часы с огромным темным циферблатом. Когда Петропавловский крутанул руль, темный экран зажегся, и на нем отобразилась миниатюрная карта Солнечной системы.

– Ваши часы не показывают время? – удивился Костя. – Или это заставка…

– Зачем мне знать время? – хмыкнул Виктор Васильевич. – Есть вещи поважнее. А время – пусть и важный, но довольно относительный ресурс. Это я тебе как проектник отвечаю.

Костя пожевал нижнюю губу, обдумывая услышанное и не сводя глаз со странного циферблата. На картинке, между Сатурном и Юпитером, сияла маленькая красная звездочка. Оттолкнувшись от колец Сатурна, она плавно перемеcтилась к Венере.

– А… чем вообще еще занимается редактор?

– Зависит от издательства и от отдела, но в принципе… если вкратце… всем.

– Всем? – переспросил Костя, глядя на главреда во все глаза.

– Да, от выбора рукописи до контроля сдачи текста в печать. – Виктор Васильевич не сводил взгляда с дороги. – А еще подбором референсов, придумыванием странного контента, написанием продающих текстов… – Он включил поворотник и крутанул руль, оглядывая перекресток. – Ну и кто-то вроде меня иногда с полицией активно сотрудничает. Но это уже специфика моего отдела. Почти приехали, кстати.

– А еще сегодня мне позвонили из антикварной лавки. – Высокая темнобровая женщина взмахнула ресницами и сильнее укуталась в бордовый палантин. – Пытались угрожать.

Она облокотилась на кухонную тумбу, закрыв спиной часть панели с изображением гор, раскинувшихся между верхними шкафчиками и столешницей. Серьги с крупными бусинами явно из драгоценного камня и тонкий нос с горбинкой почему-то наводили Костю на мысль о том, что угрозы не подействовали.

Помимо вдовы и Кости на кухне расположились еще двое: следователь Дмитрий Борисов и главред Петропавловский. Последний осматривал комнату с наивно-скучающим видом.

– И что хотели? – Следователь достал планшет.

– Книги. – Женщина пожала плечами. – Якобы Слава не вернул им какую-то драгоценную книгу в черном переплете. Но я ничего не знаю. У Славы полно «драгоценных» книг. Они у него все особенные и бесценные! В отличие от людей.

– Что вы ответили?

– Учтиво предложила им прийти осмотреть библиотеку. Они бросили трубку.

Костя, стоявший чуть поодаль и не выпускавший из руки лямку рюкзака, еще раз окинул взглядом просторную кухню со стильным гарнитуром.

– Бэла Леонидовна, – подал голос Петропавловский, глядя не на вдову, а на портрет Вирджинии Вульф, украшавший стену в коридоре; под портретом на стене виднелась царапина. – А нам вы позволите осмотреть библиотеку? Может быть, я и правда найду эту загадочную книгу.