Где мы, там ад - Кель Фрэнсис - Страница 1

Фрэнсис Кель

Где мы, там ад

Книга не пропагандирует употребление алкоголя и табака. Употребление алкоголя и табака вредит вашему здоровью.

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Фрэнсис Кель, 2026

© Оформление. ООО «МИФ», 2026

Глава 1. «Ты проклят, Фауст!»

[3]

– Марло?

Я вздрогнул, когда позади раздался низкий мужской голос, – редкость в этой части кампуса. Нет, кто-то такой же нелюдимый, как и я, мог сбежать сюда от многолюдных улиц, шумных коридоров и прокуренных комнатёнок общежития Детфордского университета, но мне бы и в голову не пришло, что кто-то будет целенаправленно искать меня здесь.

– Ты ведь Марло, верно?

Повернувшись, я увидел высокого брюнета в круглых очках, с безупречной укладкой, где даже одинокая выбившаяся прядь смотрелась, будто так и задумано. На нём был классический костюм в английском стиле – не просто пиджак с брюками, а настоящая тройка с идеально отутюженными лацканами. Сшит наверняка на заказ: такие костюмы не найти в богом забытом Детфорде, а может, и во всём Вермонте. В Новой Англии[4] больше ценится всё, что не позволит отморозить зад: лыжные куртки и пуховики, термобельё и термолонгсливы, флисовые брюки и водонепроницаемые тёплые ботинки. Вот этого добра здесь навалом. Даже в «Волмарте» можно закупиться на несколько зим вперёд.

Впрочем, сильнее всего в незнакомце меня поразил даже не костюм, а серебряные часы: они прятались в кармане жилета, но цепочка от них, причудливо изгибаясь, была продета через пуговичное отверстие. Я решил бы, что парень из Нью-Йорка, на худой конец из Балтимора. Ещё и руки его скрывали тёмно-коричневые перчатки из мягкой кожи, которые, может, вновь вошли в моду на Манхэттене. В общем, денди девятнадцатого века, только цилиндра, трости и шейного платка не хватало для образа. Куда он в таком виде собрался? На «Богему»[5] в Мету?[6] Для загруженного лекциями и семинарами вечера пятницы это был крайне неуместный вид. Наверное, этот тип просто не из тех, кто после четырёх пар отправляется в паб «Под Ресакой»[7] пропустить стаканчик-другой, а потом потискать симпатичных первокурсниц в укромных уголках грязной прокуренной уборной. Одной из самых грязных уборных на моей памяти.

Тем временем незнакомец уже неторопливо шёл в мою сторону. Складывалось впечатление, что не в его характере куда-либо спешить.

– Мы знакомы? – спросил я, когда мы поравнялись. Он оказался выше и шире в плечах, пришлось немного запрокинуть голову, чтобы смотреть ему прямо в лицо.

Окинув меня взглядом, он выразительно нахмурил брови и отчеканил:

– Лично нет.

Замерев на пару мгновений в неловком молчании, я всё же вернулся к своему досугу: продолжил наблюдать за плывущими на другой стороне озера лодками и за парой грациозных лебедей, наматывающих неспешные круги по воде. Время от времени я ещё бросал плоские камушки, считая, сколько раз они подпрыгнут, прежде чем пойдут ко дну.

Несмотря на погоду – с октября по март в Детфорде случались такие холода, что можно было отморозить не только зад, но и остальные не менее важные части тела, – я с первого курса проводил здесь много внеучебного времени, и никто ни разу не нарушил мой покой. Никто – до сегодняшнего дня.

– Ты забыл это в аудитории. – Сняв перчатку, он вытащил из кармана пальто тетрадь и показал мне.

И правда, моя. Я потерял её несколько дней назад.

– Откуда ты узнал, чья она?

– Она помятая, заляпанная чем-то, – перечислил он, красноречиво отдирая слегка прилипшие к страницам пальцы, – и там написано твоё имя.

Странно. Я ведь никогда не подписывал конспекты. Но они правда были в ужасном состоянии: нечитабельный кривой почерк, кляксы от чёрной гелевой ручки, десятки мрачных зарисовок и карикатур на преподавателей и студентов… Никто бы в здравом уме и твёрдой памяти на них не позарился, решив, что им самое место в мусорном ведре.

– О, ну, – я немного растерялся, – спасибо. Как ты меня нашёл?

– Наткнулся на твоих однокурсников с филфака, – уверенно начал он, – и они сказали, что ты часто бываешь у Кентерберийского озера.

– Не так уж и часто, – пожал я плечами, закинув тетрадь в рюкзак.

– Каждый божий день.

Казалось, что парень дразнил меня.

– Прям так они и сказали?

– Да. Сказали. – Тут он театрально воскликнул, копируя чужой высокий, скорее всего женский, голос: – «А-а-а, ты про мальчика в стиле Эдгара Аллана По? Да он постоянно зависает на озере».

– Кто такое придумал? – кисло спросил я. – Ты что, цитируешь Битлджуса?

– Ага, хороший фильм, – кивнул он и, будто опомнившись, добавил: – Но не мультсериал. Там Битлджус слишком мягкотелый. А вот Майкл Китон в фильме тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года прям отпетый мерзавец!

Теперь он стоял, засунув руки в карманы и чуть раскачиваясь из стороны в сторону, словно не мог спокойно устоять на месте. Я хмуро уставился на него и процедил:

– Не сравнивай меня с Лидией. И Майкл Китон мне, кстати, не нравится.

– А кто тогда нравится?

– Бастер Китон.

– Его «Генерал» ничего так. – Парень пожал плечами.

– Это шедевр американского кинематографа, – возразил я, задетый за живое.

Мы немного помолчали. Незнакомец понаблюдал за тем, как я бросаю камушки.

– Меня зовут Мефис, – наконец представился он, когда один из моих плоских камней после трёх прыжков по водной глади благополучно утонул, распугав стаю уток, решивших подплыть слишком близко.

Мефис.

Что за идиотское имя.

– С какого ты факультета? – спросил я из формальной вежливости, потому что казалось, что уходить он не намерен.

Он взял маленький камушек и тоже запульнул в воду, да так метко, что тот сделал целых шесть прыжков, прежде чем затонуть. Больше пяти у меня никогда не получалось, и то с десятой попытки. Ну что я мог сказать? Дуракам однозначно везёт.

– С философского. Я учусь в Бауэр-колледже.

Значит, Бауэр-колледж. Я смутно представлял, где именно он расположен на территории Детфордского университета, но теперь мне следовало это разузнать и обходить его стороной.

– Я ни черта не разбираюсь в философии. – И чтобы совсем его отпугнуть, я выдал: – Не понимаю, зачем она нужна.