Огненная Лилия для дракона - Агулова Ирина - Страница 9

Наконец, хоровод из обрывков воспоминаний начал замедляться, показывая поверхность реки, местами неспокойную из-за порогов, а вместе с ней и обрывистый берег с лежащим на нём мужчиной, рядом с которым толпились незнакомые люди.

Внезапно мужчина начал подниматься, при этом раскидывая в стороны зазевавшихся селян. И изображение словно стало ближе, как будто тот, чьи воспоминания мы просматривали, спешил к мечущемуся по берегу буяну.

Короткий миг, и вот я уже вглядываюсь в такое родное лицо, испещрённое царапинами, местами вперемешку с синяками. Порванная рубаха развевалась на ветру, открываю взгляду кровоточащие следы от когтей…

— Отец, — хриплый стон непроизвольно сорвался с моих губ, будто выворачивая всю душу наизнанку. Хотелось и смеяться от радости, и реветь белугой от одного только вида израненного тела родителя. Но я выбрала третий вариант.

*****

Тряхнув головой, отбрасывая всякие сомнения, я рванула к распахнутым настежь воротам егерского стана, намереваясь сразу же отправиться в дорогу, чтобы не тратить в пустую ни минуты.

Не важно, что я так и не поела, что платье с чужого плеча путалось под ногами, мешая двигаться быстрее. Не важно, что после болезни в теле ещё чувствовалась слабость: всё это казалось не существенным, по сравнению с возможностью вновь увидеть родителя, прижаться к его сильному плечу и ощутить невероятное облегчение от того, что он жив и снова рядом.

Мне было совершенно наплевать на то, что идти туда придётся всю ночь и половину следующего дня, что с собой у меня нет даже котомки с минимальным походным набором вещей — ножом, фляжкой с водой, куском хлеба, парой целебных настоек для заживления царапин и укусов змей… Но я не могла спокойно сидеть на месте, узнав такое.

— Лилька, куда ты? Стой! — кричал мне вслед Скилур. — Остановись немедленно, кому сказал!

Позади раздавались молодцеватые посвисты и смех, перекрываемые раскатистым рёвом Скилура, который приказывал мне остановиться. Но что мне его приказы? Когда сердце рвалось из груди согреваемое радостью, а ноги сами несли вперёд, несмотря на пробирающую тело дрожь, туда, где меня ждал отец.

До ворот оставались считанные метры, когда неведомая сила подняла меня над землёй и развернула обратно. Мои ноги всё ещё перебирали воздух, пытаясь отыскать опору, а мозг усиленно работал, ища объяснение происходящему, когда взгляд наткнулся на широкоплечего блондина из троицы лордов-драконов, который совершал странные пассы руками, нашёптывая заклинания.

— Отпусти меня ты, ящерица-переросток, — взвыла я, поняв, кто именно вздумал меня удерживать.

В обычной обстановке я бы точно не рискнула разбрасываться подобными выражениями, но сейчас внутри кипела ярость, из-за такого бесцеремонного обращения, затмевая собой все доводы разума.

Смех и заливистый свист моментально прекратились, даже Скилур и тот замолчал, схватившись за голову, а на лице белобрысого появилось такое хищное выражение, что мурашки табуном промчались по спине, затерявшись в районе пятой точки, на которую я только что, похоже, отыскала себе новое приключение.

Вот и кто меня дёрнул за язык?

— Рик, сделай лицо попроще, не пугай девчонку, — коснувшись плеча блондина, произнёс один из его товарищей, улыбнувшись, — отпусти её. Она теперь как та маленькая мышка — будет вести себя тише воды, ниже травы.

— Я бы с радостью, Вэйн, — усмехнулся белобрысый, — но не могу: сначала нужно преподать ей небольшой урок вежливости.

— Лорд Родерик, прошу, простите девочку, — срывающимся от волнения голосом, попросил Скилур, — она не со зла, просто вырвалось на эмоциях.

— Я понимаю! Но и ты меня пойми, если каждая малявка надумает проявлять к нам неуважение, что тогда будет? — вскинув бровь, поинтересовался парень. — Я просто с ней поговорю. Или ты боишься оставить со мной девчонку наедине?

Скилур замялся, помедлив с ответом. Похоже, лорд попал в точку.

— Я не раз прикрывал тебе спину, егерь, спасая жизнь, — глаза дракона потемнели и сузились, а на скулах проступили белоснежные чешуйки. — Неужели не заслужил доверия?

— Заслужил, — кашлянув, ответил тот, смутившись, что для меня стало большой неожиданностью.

— Вот и хорошо, — губы дракона растянулись в улыбке, но взгляд по-прежнему таил в себе холодную сдержанность, — значит, договорились.

Неспешной походкой блондин направился в мою сторону, отчего стало совсем уж не по себе.

— Эм, уважаемый, а давайте я сейчас при всех извинюсь, искренне покаюсь, дам обещание никогда так больше не делать, и мы будем считать инцидент исчерпанным? — попросила я, очень надеясь, что не придётся оставаться с ним наедине.

— Обязательно извинишься, и покаешься, и дашь обещание… — усмехнулся он, напоминая в эту минуту хищника, крадущегося к жертве, — но немного позже.

Ослепительная вспышка света заставила вжать голову в плечи и зажмуриться, а когда я открыла глаза, на том месте, где секунду назад находился белобрысый парень, теперь возвышался громадный белоснежный дракон, не сводящий с меня немигающего взгляда, который словно пронизывал насквозь.

Смутные подозрения, относительно дальнейших действий дракона, закрались в моё подсознание, вызывая панический ужас. Но ещё оставалась слабая надежда, что я ошибаюсь. Вот только она тут же разбилась на мелкие осколки, когда когтистая лапа схватила мою бедную тушку, всё ещё парящую в полуметре над землёй.

Сердце трепыхалось в груди пойманной птахой, а отчаянный визг затерялся в яростном порыве ветра, когда белоснежный дракон, расправив крылья, взвился в небесную вышину, унося меня с собой.

*****

Потоки воздуха били в лицо, срывая при этом слёзы, против воли бежавшие по разгорячённым щекам то ли от обиды, то ли от боли, а может, и от того, и от другого сразу. Прикусив губу, я пыталась справиться с глупыми эмоциями, но получалось так себе.

Порывы ветра окончательно растрепали волосы, превратив их в рыжее нечто, больше смахивающее на воронье гнездо, чем на причёску, при этом поднимая подол платья чуть ли не до самых ушей, открывая милые сердцу панталончики.

От мыслей, что дракону стоит лишь немного скосить свои голубые глаза, с вертикальными зрачками, и ему во всей красе откроется подобное безобразие, я готова была пойти на крайние меры и прибить одного конкретного чешуйчатого гада, решившего таким образом меня поучить уму разуму. Ума, как выяснилось, от подобных полётов не прибавляется точно, а вот разум вообще грозился оставить меня окончательно, помахав на прощание ручкой.

Как ни старался дракон быть осторожным, но грудную клетку довольно сильно сдавливала когтистая лапа, отчего каждый вздох давался с трудом. Вот только даже это не причиняло такую боль, как осознание того, что меня нагло задерживают, отдаляя тот момент, когда я смогу обнять отца, хотя запросто могла бы уже добраться до лесной тропы, а если бы позаимствовала у егерей лошадь — и того дальше.

Не сказать, чтобы полёт был долгим, но за то время, пока я бултыхалась в воздухе, успела передумать много чего, и более-менее успокоилась. Поэтому, когда меня вернули с небес на землю, уже почти не злилась. Ну, по крайней мере, жажда немедленной расправы над наглым ящером не была настолько навязчивой, как в первые минуты.

Тем более, приземлились мы на крутой уступ, поросший мхом, с которого самой мне ни за что не спуститься. Значит, придётся мило улыбаться, хлопать глазками и помалкивать, пока не вернёмся обратно на землю.

Что ж, ни в первый раз: с той же Марфой приходилось постоянно сдерживаться, чтобы не наговорить ей гадостей. А ведь так хотелось высказать всю правду, глядя прямо в глаза, но из-за отца всё больше помалкивала.

Жаль с драконом сорвалась. Нервы в последний момент сдали из-за всего навалившегося на мою голову, вот и не сдержалась. А ведь до этого всегда гордилась своей выдержкой.

— О чём призадумалась? — вместо белоснежного дракона на уступе уже стоял блондинистый парень, с усмешкой разглядывая меня с ног до головы.