Огненная Лилия для дракона - Агулова Ирина - Страница 7

— Да ладно, хватит притворяться, открывай глаза, я же знаю, что ты уже не спишь, — раздался совсем рядом голос Скилура, начальника местных егерей. — Я тебя не выдам, этой твоей достопочтимой мачехе, так что не переживай.

— Честно? — распахнув глаза, уставилась на мужчину.

— Честно-пречестно, — закивал тот, улыбнувшись, но взгляд по-прежнему оставался серьёзным, — я друзей не сдаю.

Казалось бы, простые слова, но от них сразу же стало легче на душе. Вот только на глаза почему-то вновь навернулись навязчивые слёзы, спустя мгновение сменившиеся надрывным рёвом.

— Поплачь, милая, поплачь, — шептал мужчина, гладя меня по голове, — отца это не вернёт, но на сердце станет легче.

Кивнув, я без стеснения последовала его совету, размазывая слёзы по лицу. И Скилур терпеливо ждал, когда успокоюсь, давая возможность выплакаться.

— Вот и хорошо, вот и славно, — минут через пять, по-отечески коснувшись щеки, стирая оставшиеся солёные дорожки, произнёс он, когда шмыгнув напоследок покрасневшим носом, я всё-таки успокоилась. — Ну, а теперь, когда ты более-менее пришла в норму, надо серьёзно поговорить.

— О чём? — вздохнув, решила уточнить.

— О твоём будущем, и соответственно, о предстоящем замужестве, — произнёс Скилур, своим ответом ввергнув меня в ступор.

*****

Пододвинув стул к кровати, на которой я лежала закутанная в одеяло, мужчина сел, доставая из кармана свёрток и протягивая его мне. По комнате тут же поплыл восхитительный аромат сдобы и корицы. Втянув носом воздух, я грустно улыбнулась: егерь при встрече часто угощал меня всякими вкусностями, вот и в этот раз, несмотря ни на что, остался верен себе.

— Какие могут быть разговоры на голодный желудок, не так ли, Скилур? — вспомнив его любимую поговорку, вздохнула я.

— Именно, Огонёк, именно, — кивнул он, не обращая внимания на мой сморщившийся из-за прозвища нос.

Так меня звали только егеря, и всё благодаря Скилуру, вернее его оригинальному чувству юмора. Можно подумать, что прозвище появилось у меня из-за цвета волос, напоминающих пламя костра, но… Всё намного проще. Мужчина стал меня так называть после того, как помогал отцу тушить амбар, который я нечаянно подожгла, пробуя активировать огненное заклинание. Что только ни делала, чтобы от него избавиться — и ругалась, и просила, и даже угрожала, но Огоньком от этого быть не перестала. Правда, надо отдать егерю должное, в последнее время называл он меня так всё реже и только тогда, когда не было поблизости посторонних.

Развернув свёрток, в котором лежали две яблочные ватрушки, взяла ту, что поменьше, другую же протянула мужчине, но он лишь покачал головой:

— Сама позднее съешь, Марфа, как мне доложили, поесть тебе не приносила.

— От неё дождёшься, — фыркнула я.

— Да, странная она, — нахмурился Скилур. — И как только твоего отца угораздило жениться на ней?

— Приворотное зелье, — пробормотала с набитым ртом.

— Не выдумывай, — отмахнулся мужчина.

— А я и не выдумываю, — прожевав, фыркнула, отбросив с лица надоедливую прядь волос, вечно выбивавшуюся из косы. — Она сама сказала, когда приходила, что придётся искать нового олуха и опаивать его зельем.

— Вот прямо так и сказала лично тебе? — прищурил Скилур чёрные глаза, явно не поверив.

— Нет, конечно, — пробубнила, откусив очередной кусок. — С чего бы она со мной таким делилась? Марфа просто рассуждала вслух, думая, что я в отключке.

— Если так, то это подсудное дело, — ещё сильнее нахмурился егерь, — надо разобраться, но сейчас я хотел поговорить о другом…

Мужчина замолчал, словно не решаясь о чём-то спросить, что весьма странно, поскольку храбрости у егеря было не занимать, с такой-то работой.

— Ну, — поторопила его, когда молчание затянулось.

— По селению пошёл слух о твоём скором замужестве. Это правда? — наконец, промолвил он.

— Это всё Марфа, — процедила я, — надумала избавиться от меня.

— Почему сразу избавиться? — задумчиво спросил мужчина, поглаживая аккуратную чёрную бородку. — Ты девица видная, тебе защитник нужен. Раньше из-за отца никто не осмеливался озорничать, а теперь… А так у мужа под защитой будешь — никто и не сунется, с непристойными предложениями.

— Под защитой…? — вспылила я. — А ты знаешь, что мне в мужья она хочет Селивана?

— Что-о? — взревел тот, неожиданно вскочив со стула, который отлетел на пару метров в сторону, врезавшись в стену и развалившись. — Этого похотливого…

Его реакция была ожидаема, но уж как-то чересчур эмоциональна. Растерянно хлопая глазами, я не знала, что и думать по этому поводу.

— И что ты собираешься делать? — расхаживая туда-сюда по комнате, поинтересовался егерь, не сбавляя шага.

— Пока не думала, — откликнулась, пожав плечами, — но замуж за Селивана точно не пойду, уж лучше сбегу.

— Как ты ко мне относишься? — внезапно остановившись рядом с кроватью, пристально вглядываясь мне в лицо, задал Скилур вопрос, от которого у меня отвисла челюсть.

— Ты мой друг, старший товарищ. Ты всегда для меня был вторым после отца, своего рода дядей, — перечисляла, осторожно подбирая выражения.

— Да, я действительно староват для тебя, — пробормотал мужчина. — А как ты относишься к моим ребятам? Среди них много хороших парней. Может из них кто приглянулся?

— Скилур, не пугай меня, а то ведь могу и поджарить от страха, — предупредила я, вроде и в шутку, но что-то мне было совершенно не до смеха.

— Эх, — запустив в короткие волосы пятерню, вздохнул он, немного успокоившись. — Я всё утро думал, как тебе помочь, как защитить. Первой мыслью было предложить фиктивный брак. Пожила бы со мной, повзрослела, а дальше было бы видно. Потом, услышав пересуды о твоём скором замужестве, решил, что тебе уже кто-то приглянулся. Ну, думаю, вот и хорошо, вот и ладненько. Новость о Селиване, признаюсь, была неожиданной. Вот и что мне с тобой делать?

— Ничего со мной не надо делать, — проворчала, упрямо поджав губы, опешив от его откровений. — Я не маленькая, сама смогу о себе позаботиться.

— Ну-ну, — взглянув на меня с сомнением, усмехнулся мужчина.

— Не веришь, ну и ладно, — надув губы, скрестила руки на груди.

— Да верю я, верю, — тяжело вздохнул Скилур. — Просто ты такая маленькая, хрупкая, не похожая на всех остальных девиц. Возьми любую из местных, все как на подбор — крепкие, сбитые, под стать мужикам, а ты… Огонёк и есть — дунешь, и погас. Тебя любой может обидеть.

— И как же я умудрилась дожить до своих лет-то, если такая слабая, как ты говоришь? — взвилась, вскакивая с кровати.

Мужчина покосился на меня, сглотнул и отвернулся.

— Ты б накинула чего-нибудь, а то снова простудишься, — проворчал он, — вещи там, в сундуке посмотри.

Взглянув на себя, ойкнула и покраснела от стыда. Одёрнув короткую нательную рубашку, длиной до середины бедра, завернулась в одеяло, и направилась к указанному сундуку, стоявшему в углу.

— Отец у тебя был силён и быстр на расправу, поэтому ни у кого и мысли не возникало тебя обидеть, — произнёс егерь, не оборачиваясь. — Сейчас же всё изменилось.

— И что мне делать? — спросила, понимая, что отчасти он прав.

— Замуж выходить ни за кого не хочешь? — задал Скилур встречный вопрос.

— Нет! — твёрдо ответила я.

— Ну, тогда не знаю, — пожал плечами мужчина. — Может у тебя мечта какая-нибудь есть?

— Есть, — кивнула, натягивая платье с чужого плеча, — хочу учиться в магической школе.

— Значит, стремись к этому, — повернувшись, он окинул меня задумчивым взглядом, — надумаешь что-либо предпринять - дай знать. Чем смогу — помогу.

— Скилур, а что это за место? — окликнув его в дверях, спросила я.

— Ты в моём доме, в егерском стане, — ответил тот, толкнув дверь. — Здесь тебя никто не обидит, отдыхай сколько надо, и насчёт Марфы не беспокойся.

*****

Оставшись одна, я взглянула в приоткрытое окно, через которое в комнату проникал тусклый свет, пытаясь определить, что сейчас — утро, день или вечер. Но из-за тяжёлых туч, закрывающих солнце, понять было сложно. Не ночь и то хорошо.