Сдохни, Томми! (ЛП) - Борегар Арон - Страница 8

Гнилые овощи соседствовали с засохшим мясом, покрытым личинками, а рядом стояли пустые и полупустые бутылки с жидкостями самых странных цветов. Коробки с постельным бельем и безделушками перемешивались с посудой, кастрюлями и сковородками - хватило бы накормить целую армию.

Тут так много всего накопилось, что вокруг всей столовой образовалась гора мусора. Чтобы добраться до маленькой впадины с другой стороны, где, по словам полицейских, находился труп, им нужно было взобраться на эту вершину из отбросов.

Они осторожно пробирались вперед, перелезая через сырые вонючие кучи, как пара опытных альпинистов.

- Гребаный сраный барахольщик, - злобно бросил Томми.

Приблизившись к вершине, они смогли заглянуть в углубление и увидеть верхнюю часть холодильника и плиту. Воодушевленные успехом, они с удвоенной силой начали пробиваться сквозь грязь, зная, что скоро достигнут пика.

Через несколько минут они перебрались через вершину мусорной горы и уселись на ее гребне. С этой высоты открывался вид на все помещение, и они могли лучше оценить масштаб бедствия.

Стул, залитый кровью, стоял возле плиты, покрытой слоем жира. На плите лежали пепельница, полная окурков, и листок - судя по всему, последнее послание умершего.

Тело лежало, прислонившись к стулу, холодильник был наклонен набок. Кусочки красных тканей и верхняя часть черепа были разбросаны по холодильнику, создавая узор, похожий на плохую абстрактную картину. Несколько зубов с такой силой отлетели в дверцу, что вонзились в сталь.

Лицо мертвеца было неузнаваемо. От кадыка и выше - просто месиво из мышц, плазмы и костей, свисающих лоскутами, как старая рваная тряпка. Теперь это была неразрешимая головоломка из крови и грязи.

Томми скатился с горы и протянул руку к стойке, где лежала пачка сигарет с торчащей зажигалкой "Бик". Он медленно вытащил одну длинную сигарету из пачки, одновременно схватив зажигалку. Пламя зажгло сигарету, и он глубоко затянулся, наполняя легкие до предела. Брут спустился за ним, пока не оказался на небольшом пятачке.

- Что за цирк, - проворчал Брут, расстилая мешок для трупа.

Томми смотрел на коричневый стул, покрытый засохшей коркой крови. Он взял записку с пропитанной кровью спинки сиденья.

- Эй, что ты делаешь? - спросил Брут, когда Томми развернул бумагу и поднес ее к глазам.

- Нельзя просто так трогать улики. И курить здесь тоже не стоит, это место преступления, - мягко настаивал Брут.

- Да ладно, думаю, полиция забрала бы это, если бы считала, что это место преступления... К тому же, тебе не интересно, почему он это сделал? - спросил Томми.

- Это не наше дело.

Томми снова посмотрел на письмо и прочистил горло, как будто собирался выступать на Бродвее.

- Гм. "Мне потребовалось много времени, чтобы набраться смелости и сбежать. Сбежать из этого ужасного места, где никто не хранит верность. Где не найти любви, а вместо этого каждый человек переполнен похотью и убежден, что трава у соседа зеленее. Я могу сказать, что это не так. Всегда кажется, что это так, но когда копнешь глубже, под слоем почвы, то поймешь, что это просто очередной газон с гнилым, кишащим личинками трупом зверя, зарытым под ним. Какие обманчивые, привлекательные фасады мы все выставляем напоказ. Мы все просто пища для насекомых, и я готов, стать местом пиршества мух. Мне нечего предложить, ни одна женщина не захочет меня. Я сломлен. Я бракованный. Знаю, что не одинок в этом, но не могу избавиться от чувства, что я отрезан от общества. Я на краю дороги, и в конце пути меня ждет свет. Но мне не дано знать - горит он или уже погас. Прости меня, Диана, прости. Люблю, Натан".

Томми щелкнул окурком в искалеченное тело и усмехнулся:

- Какой же долбоеб.

- Ладно, ты нас обоих уже до депрессии довел, доволен? - спросил Брут с раздражением.

Томми продолжал смотреть на письмо с пустым взглядом, будто ему открылась какая-то безграничная истина. Брут протянул руку и щелкнул пальцами перед лицом Томми, уже устав от его закидонов.

- Эй, Томми! Очнись, блядь! Нам надо ехать, у меня нет времени сидеть здесь и ждать, пока ты уставишься в прос...

Рука Томми взметнулась вверх, прервав Брута на полуслове. Его грязная ладонь вцепилась в пухлое запястье партнера, проявив внезапную и ошеломляющую силу. Брут остолбенел - за все время, что он знал Томми, тот никогда не проявлял такой агрессии или мощи. Все менялось, и его единственный друг, казалось, с каждой секундой становился все более чокнутым. Это был тот самый парень, который даже двадцати отжиманий сделать не мог, а теперь он каким-то образом держал Брута и полностью контролировал его доминирующую руку.

- Убери свою гребаную руку от моего лица! Мы останемся здесь столько, сколько я, блядь, захочу, и ты ничего не сможешь с этим сделать, понял?! - заорал Томми.

- Отпусти меня! - приказал Брут, пытаясь вырваться из его мертвой хватки.

- Или что?!

- Не заставляй меня...

Спор прервал слабый звук, похожий на голос, доносящийся с расстояния в несколько ярдов. Мужчины постепенно разжали руки, удивленные тем, что услышали.

Брут массировал запястье и повернулся в сторону, откуда донесся звук. Томми уже направился туда...

Он обошел большой стоячий шкаф, окруженный мусором выше человеческого роста. Там был маленький закуток с постельными принадлежностями - кучами одеял, наваленных друг на друга.

- Что там? - спросил Брут.

Томми откинул одеяла, открыв крошечную девочку не старше четырех-пяти месяцев. Она сплевывала на себя кремовую слюну. Малышка была покрыта красными, гнойными прыщами, некоторые из них уже лопнули и сочились кровью. Зрелище, которое могло вызвать тошноту у самого бывалого работника морга. Но когда Томми посмотрел на нее, он не почувствовал ничего.

Дюжины клопов нашли на ней приют, гнездясь на ее нежной бледной коже - дети, питающиеся детьми. Она подняла взгляд на Томми, в ее глазах закипала нужда, вытекающая слезами. Она умоляла его.

Его лицо оставалось пустым, но затем исказилось в презрении. Его прежние стандарты, казалось, были подавлены, а мораль созрела до злобы.

Она открыла рот, собираясь завыть снова, но прежде чем звук успел вырваться, Томми быстро схватил комок мокрого мусора из кучи рядом с ее лежанкой.

- Ну что там, черт возьми? - спросил Брут.

Томми запихал комок глубоко в крошечное горло девочки, заставив ее замолчать. Затем набросил одеяла обратно и схватил из "кроватки" грязную куклу. Он вышел из-за шкафа и, выставив куклу перед Брутом, дернув за короткую веревочку, торчащую у нее из спины.

- Я вырасту и буду как мой папочка, - похвасталась кукла.

Томми посмотрел на смятую кучу человеческих останков у холодильника и зло рассмеялся. Затем перевел взгляд на Брута, и его лицо снова стало таким же спокойным:

- Кажется, мы нашли виновного.

Бруту Томми уже осточертел до предела. Он схватил труп за запястья и ждал. Томми понял намек и медленно подойдя, взялся за ноги. Они молча опустили тело в мешок и начали обратный путь через мусор.

ДОМ БРУТА,

10:37 pm (22:37)

Брут ворвался в квартиру и рванул прямиком к двери ванной. Сэндвич с пастрами[8], проглоченный на обед, теперь тяжелым грузом лежал в желудке - прямо соленое мясное бремя. Он смазал жиром пищеварительный тракт и явно задержался дольше положенного. Едва переступив порог, Брут понял, что уютный фарфоровый трон отчаянно нуждается в чистке. Даже по его заниженным стандартам это было уже чересчур. Он вышел из ванной с конкретной целью и вернулся с двумя бумажными полотенцами.

Он протер ободок, счищая легкий налет волос и засохшую желтую кайму со своего трона. Брут быстро опустил сиденье и принялся расстегивать ширинку. Напряженные стоны боли смешались с тяжелым дыханием, пока его анус пульсировал и медленно раскрывался, как распускающийся цветок.