Позывной "Ноль" (СИ) - Хант Кристи - Страница 14

— Я был на твоем выпускном, — вдруг услышал я свой голос и прикусил язык. Кристина резко повернулась ко мне и тут же принялась засыпать вопросами: «Почему скрывался? Зачем следил?». Я молчал, сильнее сжимая руль. Ответить я не мог. Секретность связала меня по рукам и ногам, да я и сам, если честно, не знал ответов на многие вопросы. Кристина была просто «объектом». Ценным грузом, инструментом, через который правительство планировало выйти на ее бабку — единственного человека, способного дать расчеты и помочь спасти мир, катящийся в ад. За рамками приказов я начал помогать девчонке: зачем-то отгонял пьяные компании, побил Тедди, сам кинулся в огонь тушить пожар, организовал ее учебу в колледже. Ну и самым странный поступком стало то, что я прислал ей платье и поперся на выпускной. Я сам себе так и не смог объяснить своих действий, что я мог сказать девчонке?

Однажды, сидя в машине с биноклем, ведя скрытое наблюдение, вдруг увидел в своем секторе, рядом с моим «объектом», чужака. Навел фокус на лицо — черт, это же капитан Сайрус Блейк. Старый боевой товарищ, служил еще с моим отцом Лестером Морганом. У меня случился ступор. Что он-то тут делает? Зачем ему это? Я ведь точно знал, что он подал в отставку и ушел на покой, или слухи неверны? Сам я Сайруса уже не видел несколько лет. Я всегда работал один. Это мое задание, мой «объект», и тут — скрытый напарник за спиной. Раз Блейк здесь, значит, дело запахло керосином. Боссы выставили против меня своего старого пса? Они меня контролируют? Я годами исправно отправлял об «объекте» подробную информацию. Пришлось сидеть тише травы, чтобы не рассекретиться перед старым волком. Но самое главное — Блейк следил не за девчонкой. Ему на Кристину наплевать. Его бинокль намертво прикован к Тее. Он следил за матерью. В голове не укладывалось: Тея ведь была уже ходячим трупом, ее печень разлагалась от цирроза, она едва соображала. Зачем штаб направил элитного агента на умирающую алкашку? Может, это план Б?

Внутри меня закипела глухая, ледяная паранойя. Я выполнял это задание годами, я вложил слишком много сил, чтобы позволить начальству вести двойную игру за моей спиной. Мне дали четкий приказ: доставить Кристину в штаб. Ситуация под контролем, «объект» под моим наблюдением, как поступит сигнал к началу операции, я привезу девчонку по адресу. Так почему выставили двойной контроль? От меня что-то скрывает руководство? Меня используют втемную? Неужели у боссов другие планы, а меня просто обманывают?

Начало операции все откладывалось, а вот теперь, когда пророчества начали сбываться, время на исходе. Выполнение под угрозой, многократно вырос риск для жизни. Паника начиналась. Люди массово начали бросать дома и уезжать. Жара делала свое дело: моторы кипели, машины ломались, вся обочина заставлена автомобилями, на дорогах стоял затор, люди бежали пешком. Нас это будет тормозить. Я и так отстал от графика. Мы спали в раскаленной за день железной банке, мне было терпимо, а девчонка явно испытывала ужасный дискомфорт, ерзала на сидении, сон у нее был поверхностный, просыпалась сделать глоток воды и дальше проваливалась в забытие. Но ни разу я не услышал ни одной жалобы или просьбы. Она не скандалила, не требовала, не умоляла. Это ставило в меня в тупик, так, конечно, спокойнее. Если бы Кристи истерила, можно было бы прикрикнуть, привести в чувство. Смотреть на безмолвные страдание тяжелее, на мать — плевать. Не мог бросить машину или девчонку. Кругом крутились мародеры. А так все под защитой.

Ночами я разбирал забытый всеми чемодан. Часть личных документов прятал в карман — наконец-то получил ответы на свои вопросы, но компромат оставил при себе. Эти знания никак не помогут ни Кристине, ни спасению человечества, мне они могут пригодиться. Нужные данные передавал в Штаб, техникой на такие случаи, забита вся машина. Мы общались через спутник, но скоро этот вид связи станет недоступен. В чемодане нашел нераспечатанные письма, злость на Тею росла с каждым днем, плохая мать, плохая жена, пропащий человек, сгубила жизнь девчонке. Когда мать уйдет в мир иной, покажу эти письма Кристине, а может и нет, такого приказа не было, если только по старой дружбе.

Глава 14

Тьма принесла не спасение, а лишь новую фазу кошмара. Когда солнце наконец скрылось, оставив после себя багровое, сожженное небо, извилистая дорога превратилась в живую артерию. Люди бежали. Трасса, еще днем казавшаяся абсолютно безлюдной, теперь кипела звериным, первобытным страхом. Повсюду громоздились брошенные, закипевшие машины с распахнутыми дверями. Мародеры действовали в открытую, без стыда и страха — разбивали стекла, силой вытаскивали из салонов растерянных людей, забирая себе все: канистры с водой, остатки бензина, узлы с вещами.

Скорость «Порше» упала до ползущей. Кристи прижалась лбом к прохладному стеклу, с немым ужасом смотрела на этот ад. То там, то тут в свете фар вспыхивали стихийные, кровавые драки. В салон кроссовера прорывались дикие крики, отборная ругань и надрывный плач детей. Прямо перед ними толпа облепила нагруженный пикап, на ходу вышвыривая владельца на раскаленный асфальт. Больше не было законов. Не было покоя.

Хант среагировал мгновенно — резко крутанул руль, уводя машину с оживленного хайвея на глухую, разбитую грунтовку. Внедорожник взревел, унося их прочь от обезумевшей толпы в глухую темень полей. Именно в этой внезапной, зловещей мрачной пустоте Тея открыла глаза.

Ее голос — сорванный, слабый, больше похожий на свист — заставил Кристи вздрогнуть. Мать звала ее. В мутном, угасающем сознании женщины что-то явно замкнуло, и она цеплялась за дочь, пытаясь успеть выплюнуть ей правду, которую скрывала всю жизнь.

Морган остановил машину на обочине. Он не произнес ни слова. Его лицо в полумраке казалось бледной, высеченной из камня маской. Он молча вышел из салона, но перед этим, едва заметным жестом, включил диктофон на телефоне и оставил гаджет на сиденье. Ему нужна была исповедь Теи, нужна информация.

А для Кристины в этот момент рушился мир. Она перебралась на заднее сиденье, подхватив обмякшее, иссохшее тело матери, и внутри нее все похолодело. Тея говорила захлебываясь, будто пытаясь обогнать смерть. Слова давались ей с мучительным трудом, но из этого бессвязного бреда вдруг начала проступать страшная история. Саманта. Их бабка, которую Кристина всю жизнь считала сумасшедшей маразматичкой и безумным пророком, оказалась великим, недооцененным ученым. Много лет назад ее исследовательская группа совершила революционное, пугающее открытие, способное перевернуть историю. Но Саманта совершила роковую ошибку — она промахнулась в расчетах со временем. Эта ошибка стоила ей всего.

Когда в назначенный день Х ничего не произошло, правительство, до этого транслировавшее ее предупреждения по телевидению, и газеты, печатавшие ее статьи, превратили ученого в посмешище. Саманта в панике перепроверила данные, назначила новый срок — и снова тишина. Мир отвернулся от нее. Печатать прогнозы перестали, из научных кругов, изгнали с позором, а спецслужбы пригрозили принудительным лечением в дурдоме, чтобы навсегда закрыть ей рот. Все ранние чертежи, графики и уникальные формулы Саманта тогда успела спрятать в тот самый старый чемодан, который Тея таскала с собой как проклятье. Оставшись одна против системы, Саманта поставила перед собой безумную цель: во что бы то ни стало найти частного спонсора, богача, и уговорить его финансировать строительство Ковчега. Под ее жестким руководством проект был запущен, но цена за спасение оказалась огромной.

Вся жизнь матери и дочери превратилась в бесконечный побег с места на место в поисках тех, кто поверил бы Саманте. И Тея, видя, как раз за разом пророчества матери не сбываются, а назначенные даты проходят в тишине, окончательно сломалась. Ей казалось, что Саманта просто свихнулась. Обезумела на почве своей мании, потянув за собой всю семью. Тея сбежала от своей, как ей казалось, сумасшедшей матери с маленькой сумочкой в руках и без единого цента, вычеркнув Саманту из жизни и внушив Кристине ту же мысль: бабка — чокнутая старуха. Саманта нашла дочь почти сразу, но возвращать силой не стала — лишь изредка навещала, пытаясь забрать дочь и внучку с собой, туда, где смерть их не достанет. В Ковчег.