Позывной "Ноль" (СИ) - Хант Кристи - Страница 1

Кристи Хант

Позывной "Ноль"

Глава 1

Солнечные лучи пробиваются сквозь зеленую листву деревьев, я сижу на мягком пледе, расстеленном поверх густой травы, повсюду цветут полевые ромашки, клевер, одуванчики. Вокруг шёпот ветра, жужжание насекомых, пение птиц. Я рядом с мамой, на ее губах блуждает едва заметная улыбка. Она смотрит вдаль на отца. В ласковом взгляде чувствуется любовь. Я поворачиваю голову в сторону папы и вижу его силуэт, он утопает в солнечном свете, лучи запутались в его светлых волосах, из-за этого рассмотреть лицо невозможно. Нас окутывает спокойствие, безмятежность, тишина. Но из ниоткуда надвигается густая, холодная тьма. Она заживо поглощает этот мир, стирая солнце и траву. В ней безвозвратно растворяются родители. Меня накрывает паника — хороших дней больше не будет. Тьма забрала все…

Открываю глаза. Первая мысль — я умерла. Вокруг стоит сплошной тяжелый гул. Над самой моей головой, всего в паре десятков сантиметров тянутся ржавые, железные трубы. Они вибрируют, из их стыков со свистом вырывается влажный воздух. Тело отзывается болью, я лежу на грубых, наспех сколоченных деревянных нарах. Одеяло тяжелое, колючее, пахнет сыростью и застарелым потом. Но оно дарит тепло. Настоящее, блаженное тепло, от которого мои пальцы, еще вчера казавшиеся деревянными обрубками, теперь отогрелись и нестерпимо чешутся. В нос сразу ударил букет запахов. Пахнет соляркой, мазутом, каким-то кислым лекарством и едой. Наверное, вчера варили кашу. Этот запах заставил мой желудок скрутиться от голодных судорог. Я резко вскакиваю с кровати, чувствуя влажность на щеках. Опять этот сон!.. Пора бы уже к нему привыкнуть, но каждый раз я будто заново переживаю те счастливые мгновения. Это был прощальный пикник, последнее что осталось от хорошей жизни. Время безжалостно стерло из памяти его образ, оставив на этом месте удушающее чувство стыда. Как можно забыть лицо собственного отца?

Повсюду, насколько хватает зрения, тянутся бесконечные ряды таких же двухъярусных лежанок. На них люди. Огромное количество людей. Здесь нет солдат, только обычные измученные гражданские, которых апокалипсис согнал сюда. Посреди отсека стоит огромная печка-буржуйка, сваренная из железной бочки. Ее бока раскалились докрасна, распространяя волну жара.

Я жива. Этот самодельный Бункер стал моим спасением.

Когда я отошла ото сна, мой мозг погрузился в воспоминания:

Через несколько дней после пикника мать сухим и бесстрастным голосом сообщила, что отец больше не придет. Годами я выпытывала, что произошло, почему отец ушел, зачем, но ни на один вопрос ответов не добилась. Мать, Тея Джонсон, вскоре после его ухода переоформила документы и вернула девичью фамилию. Из чего я поняла: папа не вернется, родители развелись.

Денег катастрофически не хватало, зарплата матери уходила на погашение платежей, в семье началась жесткая экономия — не до меня! Яркие розовые платьишки, из которых я стремительно выросла, сменились обносками из секонд-хенда — в основном самые дешевыми, на которые больше никто не позарился, с обувью дела шли так же. Часто старые вещи нам отдавали соседи, в общем, голыми не ходили, но до моды нам было далеко. Мать от безденежья и нескончаемых проблем заболела, что привело к потере работы. Ее болезнь прогрессировала, лишая меня последней поддержки, оставляя в одиночестве перед жестоким миром. Я где-то читала раньше и убедилась на собственной шкуре: алкоголики от алкоголизма не страдают, они им наслаждаются, а вот окружение страдает. И я страдала, совершенно одна, забытая родным отцом и матерью.

Несколько раз за эти годы нас удостаивала внимания бабушка, Саманта Джонсон. Я ее боялась просто до колик. Когда она заходила в комнату, у меня перехватывало дыхание. Сумасшедший ученый в юбке, зацикленная на апокалипсисе: «Вы не понимаете, скоро мир изменится, вы пожалеете, что не слушали меня», вещала она. Тея тяжело вздыхала и разводила руками:

— Мама, этого не случится! Неужели ты еще не устала?

— Конечно нет, я хочу предупредить семью об опасности, спасти вас! Открой глаза, Тея, потом будет поздно!

— Нет мама! Давай подумаем о лечении, ты плохо себя чувствуешь, так больше не может продолжаться, найдем врача, тебе помогут! — Уговаривала мать.

— Ни за что! Я не сумасшедшая, я знаю, что скоро полетит все к чертям, надо подготовиться, нужно найти способ выжить!

— Столько лет ты ищешь способ, убегаешь, прячешься, но оглянись вокруг, ничего не происходит! На небе солнце, все идет своим чередом!

— Скоро, очень скоро все поменяется! — пророчила бабушка, и быстро собрав чемоданы, исчезала до следующего визита, оставляя нас в покое.

Последний раз Саманта приезжала, когда я заканчивала учебу в средней школе, с твердым намерением забрать меня с собой. Выглядела она вполне прилично, разговаривала спокойно, без истерик, но видения озвучивала такие же страшные, как и раньше. Озоновые дыры, яркое солнце, таяние ледников, конец света, одним словом. Я наотрез отказалась с ней ехать, перспектива жизни с вечно пьяной матерью, без гроша в кармане и продуктов в холодильнике пугала меня меньше, чем жизнь с чокнутой ведьмой. Бабка уехала восвояси, на этот раз навсегда, предупредив, что потом искать ее не надо: «живите и выживайте, как хотите».

Вместо того чтобы помочь нам с матерью лечением или хотя бы добрым словом, она забивала мне голову сказками про грядущие катастрофы. Ей повсюду мерещились знамения, а я видела лишь пустые карманы и угасающую мать. Я не верила ни единому слову. Каждый раз после ее отъезда у матери начинался очередной запой. Какое мне дело до тающих ледников, если завтра нечем заплатить за автобус? В моем мире не было места ведьмам, пророкам, катастрофам — только учеба, счета и попытки удержаться на плаву. Я вычеркнула бабушку из жизни как досадное недоразумение, закрыла за ней дверь и мысленно покрутила пальцем у виска. Сумасшедшая старая карга. Она только панику наводила своими приездами. У меня аж от сердца отлегло, когда бабушка навсегда укатила. Если бы я тогда только знала…

Учеба была моим единственным билетом вон из этого ада. Я вгрызалась в книги взахлеб… Когда на горизонте вспыхнул грант от каких-то столичных богачей, я поняла: это мой шанс. Я никогда не видела вживую спонсоров, но по городским сплетням знала: трое из них — обычные пижоны, приехавшие ради пиара, но вот четвертый…

О, мистере Моргане шептались с особым трепетом. По нему буквально сходили с ума все, от мала до велика, на нем висли женщины всех возрастов, как мухи на клейкой ленте. Говорили, что сам Аполлон плакал в сторонке, завидуя его внешности. Целью каждой студентки стало попасть к нему в постель и, желательно, не вылететь оттуда через пару часов. К счастью, я такое чудо не лицезрела и прекрасно понимала, что если бы мне вдруг и «свезло», то он точно не удостоил бы меня и мимолетным взглядом. Да и не было никого желания пополнять список бесконечных интрижек.

Мой муж, который обязательно у меня когда-нибудь будет, будет только моим, он станет спутником жизни, на которого всегда можно положиться, останется рядом в любой ситуации и не бросит меня, тем более с ребенком, на произвол судьбы, как это сделал мой собственный отец. Но сейчас совершенно не было времени заводить романы, учеба в колледже, работа официанткой в местной забегаловке и смена в бакалейной лавке, занимали все свободное время, а в голове сидело беспокойство за пьяную мать. Пока я считала центы на автобус, Китти, моя единственная подруга по колледжу, не знала забот. Благодаря богатому папочке ей повезло столкнуться с Морганом на закрытом приеме. Для нее это была любовь с первого взгляда, а для меня — очередное напоминание о том, насколько несправедлив мир. Так и проходила моя неспокойная несчастливая жизнь в маленьком прибрежном Такертоне.

Глава 2. Кристина

В Бункере влажно и душно. Сейчас, сидя в полутьме убежища, я готова рвать на себе волосы от собственной глупости. Как я могла быть такой слепой? Каждое воспоминание о бабушке Саманте жжет меня изнутри. Я ведь годами считала ее городской сумасшедшей, выжившей из ума старухой, чьи бредни только портили нам с мамой жизнь. Помню, как она ходила по дому, взволнованно размахивая руками и твердила про озоновые дыры, про тефру, которая проглотит небо, про закипающие океаны… А что делала я? Раздраженно закатывала глаза, запиралась в своей комнате и закрывала уши руками, лишь бы не слышать этот «маразм». Я так сильно злилась на нее! Господи, я ведь мысленно крутила пальцем у ее виска, когда она предлагала нам бежать с ней и прятаться! Мне казалось, что все ее прогнозы — это признак угасающего разума. И вот теперь мир рушится так, как она и предсказывала. Эта мысли накрывает меня волной вины, если бы я тогда не отмахнулась… Если бы выслушала ее… Мы потеряли самое драгоценное — время. И сознание того, что я сама, собственными руками и своим упрямством лишила нас шанса на нормальное спасение, теперь выжигает меня изнутри.