Тень (СИ) - Ленкор Мо - Страница 41

Когда я выхожу, Трауса пытаются связать, а он отпинывается и брыкается, как непослушный ребёнок.

И это великий учёный современности, в какую пропасть летит наша цивилизация…

Слышу его ор, пока иду к матанам. Кому, как не им, знать про местных насекомых.

Значит, сутуки.

Только, почему при прочих равных, больше всего пострадавших в левом тоннеле?

Температура воздуха и влажность отличается несущественно. Физические параметры жертв разные.

Я что-то упускаю.

Может, их привлекает какой-то запах?

Я прохожу мимо поворота к озеру, до матанов осталось шагов сто пятьдесят. Практически всё свободное время они проводят за молитвами своим духам, которые пока не особо помогают. Здесь, как и в прошлый раз, пахнет дымом, хотя я ни разу не видел никого из них с трубкой в руке.

В отличие от нас, матаны выходят на поверхность только в короткие перерывы, когда дождь ненадолго стихает и дымка рассеивается. Они не ограничены временем и со своим теплообменом могут делать короткие вылазки и во время света, тем более что из-за туч оранга светит не так ярко, как обычно. Вероятно, сейчас как раз такой момент, потому что круг покачивающихся зелёных тел, стал значительно меньше.

Сына вождя нет на месте, но я замечаю Мауэнииа. Жду, когда он обратит на меня внимание. Матаны услышали меня задолго до того, как я сюда вошёл, но порой они упорно притворяются глухими и слепыми. К счастью, мне не приходится долго ждать или изображать очередной приступ кашля. Мауэнииа встаёт и идёт в мою сторону.

Он чуть ниже, чем сын вождя, но гораздо выше любого из моего отряда. Сейчас на нём нет наручей и другой защиты, лишь набедренная повязка с широким поясом, который украшает крупная пряжка с орнаментом. Проще, чем у сына вождя, но тоже добротно сделанная. Сбоку на поясе — крепление под ножны с мачете. Второй ремень с креплением проходит вокруг мускулистого бедра, без него оружие болталось бы и мешало при движении.

Мауэнииа соединяет два пальца правой руки и показывает ими знак приветствия, я делаю то же самое.

— Чем я могу помочь тебе, говорящий с духами? — спрашивает он на матанском.

— Можешь ли ты рассказать мне, что знаешь о сутуках?

Мауэнииа хмурится, и я поясняю:

— Маленькие летающие насекомые, крылья издают неприятный звук.

Я читаю во взгляде понимание.

— Ты про зудящий звук? Да. Твари мерзкие. Наказание худшее для нашего слуха. — Он показывает на две пары своих остроконечных ушей. — Поэтому приходится жечь листья текху.

И как я раньше не обратил внимания?

Спины матанов скрывали от меня дымящуюся чашу, которую я теперь отчётливо вижу.

— Учитель, прошу простить за беспокойство, — в проходе стоит брат Рут с прозрачной банкой из-под витаминных добавок, — но мы поймали эту тварь. В темноте их почти не видно, но эта крови уже насосалась, по ней и нашли. Вот.

Он протягивает мне банку.

— Отлично, брат Рут, ты свободен.

Сначала мне кажется, что банка пуста. Подношу её ближе к лицу и вижу размытое пятно, которое перемещается внутри. Тварь наконец садится на одну из стенок, а её тело практически сливается со стеклом, можно рассмотреть лишь изогнутые неровные прожилки на двух парах крыльев и каплю крови, растянувшуюся пульсирующей полосой внутри брюха. Хитин на спине сутука словно отражает свет фонарей, делая его невидимым для человеческого глаза. А на голове у него вытянутый, закрученный по спирали, словно бур, хоботок и один широкий, как линзы наших защитных масок, коричневый с красным отливом фасеточный глаз. Он отвратителен.

— Мауэнииа, могу я подойти к чаше с листьями текху?

— Да, подходи. Запрета нет.

Пульс разгоняется в предчувствии удачного эксперимента. Я иду быстро. Хель обвивает меня хвостом, чтобы удержать равновесие.

Я подхожу к чаше и аккуратно приоткрываю крышку банки так, чтобы сутук не вылетел. Стоит дыму попасть внутрь банки, тварь начинает метаться и биться о стенки, а её крылья издавать мерзкий звук, который усиливается по мере приближения дыма. Мауэнииа отходит на несколько шагов, матаны один за другим прекращают мирно раскачиваться и открывают глаза. Их взгляды обещают мне множество неприятных минут, если я сейчас же не исчезну отсюда вместе со своей банкой.

— Приношу свои извинения, воины племени сапаты, но укусы сутуков смертельны для моих братьев, я должен был проверить. — Я отхожу. Воинственный пыл матанов спадает, и они возвращаются к своему ритуалу.

— Мауэнииа, много ли у вас осталось этих листьев?

— Нет, говорящий с духами. Поэтому мы молимся, чтобы духи неба перестали гневаться и послали нам погоду сухую. Ты можешь присоединиться, — он указывает рукой на круг.

— Я должен идти к своим братьям.

Его нижние уши приходят в движение, и я добавляю:

— Чтобы сотворить большую молитву.

Мауэнииа кивает, и мы прощаемся.

Сколько листьев в запасе у Резо и Трауса, и у кого ещё в лагере они могут быть?

Пока братья собираются у озера, я хожу вдоль берега и смотрю на огни шуков. В окружающей темноте горящие оттенками голубого и зелёного крошечные точки двигаются по своду и яркими пятнами расплываются на поверхности воды.

Даже в самой густой тьме есть свет.

Прекрасный жестокий мир, где выживает сильнейший. Или умнейший.

Впрочем, как и везде.

— Учитель, — вполголоса говорит подошедший ко мне Прал, рядом, как его тень, стоит Вево, — брат Траус срезал верёвки кинжалом, который оставил среди вещей один из братьев, а потом… В общем, он уже отправился к Владыке.

Что ж, если эксперт по Мата оказался недостаточно хорош, чтобы здесь выжить, то мы справимся без него.

— Учитель, — теперь наступает очередь Вево, — у дока тоже начался зуд, он сразу начал орать, и мы его связали.

Интересно, они заранее договариваются, кто о чём будет докладывать?

— От тела брата Трауса избавьтесь и не сводить глаз с брата Убо, чтобы он тоже не напоролся на чей-то кинжал, а сейчас присоединяйтесь к остальным.

Я пересчитываю собравшихся, все на месте.

— Братья мои, Владыка послал нам очередное испытание. Он проверяет нашу веру на прочность, — я прохожу по берегу озера, — и очищает наши ряды от сомневающихся в его величии.

Они чуть не раскрывают рты, пока слушают меня. Кто-то втайне боится, что Владыка и его покарает за сомнения, кто-то наслаждается своей стойкостью.

Как же просто ими управлять.

— Но мы покажем ему нашу силу и сплочённость. Брат Траус ценой собственной жизни выяснил, что причина загадочной болезни в укусах мелких тварей. Сутуков. А Владыка, вняв вашим молитвам, открыл мне способ, как нам от них защититься.

— Учитель, расскажи нам!

— Да, Учитель!

Нетерпеливые возгласы со всех сторон мешают, и я приподнимаю руку. Опускаю её лишь, когда меня окружает тишина.

— Первое. Брат отвечает за брата. Вы следите друг за другом, и, если кто-то хотя бы подумает о том, чтобы почесаться, — связать. Разбираться потом. Если он будет просить отпустить его — связать крепче.

— А если это не укус, а просто задница зачешется? — кричит кто-то. Хель шипит, а я поглаживаю её по морде.

— Если у кого-то «зачешется задница», позовите меня, и Хель с радостью почешет о неё свои зубы. А если у кого-то чешется язык, то я сам его отрежу. — Я прохожусь взглядом по лицам, убеждаясь, что меня поняли.

— Второе. Сутуки боятся дыма.

— Ха! Да, я ваш дух-защитник, парни, — ухмыляется Резо.

— Задачи на ближайший час: собрать все листья текху, что есть в лагере, спальные мешки перенести сюда. — Предвосхищая недовольство, я говорю: — Кто хочет комфорта, может оставаться на местах и отправиться к Владыке. Остальные соберутся здесь, где мы, как и матаны, будем окуривать помещение.

— О, можно я буду окуривать? — Резо выступает вперёд. — У меня как раз кончились эти чудо-листья.

— Что с запасами брата Трауса, кто знает?