Тень (СИ) - Ленкор Мо - Страница 13

Да уж, о таком я точно не мечтала. Во сне он хоть и занимает всю кровать, но кажется каким-то домашним и беззащитным. Даже потрёпанный, весь в ссадинах и ушибах, как же хорош! Прямые мужественные губы, сильные руки, а его длинные волосы непривычно натурального цвета, чем-то похожего на злиттер. Тянусь, чтобы расправить их, но отдёргиваю руку.

Эй, завязывай! Неизвестно, что будет, когда этот красавчик проснётся.

Вместо светлых волос провожу рукой по бежевому клетчатому одеялу. Оно тонкое, местами с выцветшей краской и парой заплаток, но под ним снятся самые лучшие сны.

— Прости, сейчас ему ты нужнее.

Я пытаюсь раздеться, но мокрая ткань намертво прилипла. Вот бы сейчас костюм толстяка из бара, такой снимается автоматически. Психую, но всё-таки выбираюсь из липких холодных штанин, до последнего цепляющихся за мои голени.

Я опускаюсь на корточки и приваливаюсь к кровати. Нужно передохнуть хотя бы пару минут, ноги гудят, и нет сил даже доползти до стула. Я обхватываю колени руками и бросаю последний взгляд на клетчатую ткань. Сейчас бы завернуться в неё с головой, и сразу стало бы так уютно. Прикрываю отяжелевшие веки.

— Внимание! Зафиксировано снижение температуры тела. Возможно переохлаждение, — врывается в мой сонный мозг уведомление наока.

Ещё гипотермии нам не хватало.

Похоже, я вырубилась прямо на полу под кондиционером. Тело знобит.

От неудобной позы или от того, что я забыла снять наок, онемел затылок и давит виски. А может, сказывается выпитый стакан прауэра.

Нечего было заливать в себя всякую дрянь!

Я ныряю в домашние шорты и майку, выключаю кондиционер и завариваю го́чу. Пусть в республиках она и не пользуется популярностью, потому что её пьют горячей, но бабуля её любила, и у меня всегда припасено немного заварки. Я делаю пару глотков. Обычно я пью гочу, когда скучаю по бабуле, и стоит горячему травяному напитку пройти по пищеводу, как на меня накатывает тёплая грусть, но тело постепенно согревается.

— Ну что, милый, давай узнаем, кто ты такой, — произношу вслух я и направляю мысленную команду на голосовой вызов.

— Хей, Мит, нужна твоя помощь, — говорю я. Мой наок позволяет поддерживать мысленную беседу, но в «Виттале» так и не научились нормально воспроизводить человеческие интонации, поэтому во время звонков я по-прежнему переключаюсь на голосовой режим.

— Соскучилась, красотка? — звучит в наушнике бодрый голос Мита, моего информатора из братства.

— Есть кандидат. Нарой о нем всё, что сможешь. Сейчас, сек. — Я снимаю спящего незнакомца, отправляю Миту кадр и только после этого понимаю, что мой гость во сне скинул с себя одеяло.

— Это точно кандидат, а не твой любовник? — интересуется тот.

— Ха-ха, очень смешно. Нет, сожри тебя каракрот, это не мой любовник, а герой вчерашних новостей, и я хочу знать о нём всё.

Глава 4. Джеррайя

Вур, материк Мата

Верхняя часть пещеры над подземным озером, будто звёздами, усыпана шу́ками.

Мы здесь так долго, что я уже даже про себя называю этих светящихся жуков на матанский манер: шуками.

Ещё немного, и кожа позеленеет…

Пока я рассматриваю руку, убеждаясь, что моя кожа не изменила цвет, — ну, может, стала немного бледнее, чем обычно — шуки перемигиваются голубыми и зеленоватыми огнями. Их светящиеся отражения расплываются на воде большим сияющим пятном.

— Братья мои, — разносится по подземному залу голос Учителя. Сильный и чистый, как он сам. — Каждая тень приближает нас к выполнению нашей миссии. Я чувствую, что мы всё ближе к цели.

Светлая соль хрустит под его чёрными ботинками. А на его плече, свесив вниз хвост, сидит Хель, на которую я стараюсь не смотреть. Отвратительное создание. Мелкая уродливая пародия на асупа… Она укусила Учителя в Пустоши Ниртоса, и от её яда у него началась сильнейшая лихорадка. Мы думали, что потеряем его. А потом он исчез, и всё утратило смысл. Тоска. Отчаяние. Безысходность.

До того момента я не верил в существование Владыки. Я верил лишь в Учителя. Но, когда он пропал, я стал неистово, как перед смертью, молиться. На третью тень его отсутствия поклялся Владыке сделать во имя него всё что угодно, если Учитель вернётся. И Владыка меня услышал: Учитель вернулся. Правда, с этой дрянью, Хель, на плече.

— Владыка видит каждый наш шаг, и помните… — Учитель останавливается, и в жаждущей продолжения тишине с новой силой звучит: — Когда он явится в этот мир, каждый его сторонник получит награду, достойную собственных поступков. Продолжайте поиски. Продолжайте во имя братства и всего человечества!

— Наша плоть слаба, наш разум полон сомнений, но сила наша в нашем бесстрашии, — раздаются десятки голосов.

— Наша плоть слаба, наш разум полон сомнений, но сила наша в нашем бесстрашии, — отзывается Учитель.

Потом он раздаёт, как всегда, краткие и чёткие указания. Кто-то отправляется на поиски, кто-то — собирать плоды питы. Доходит очередь и до меня.

— Брат Джери, ты на охоту. С тобой Келеле́о.

Е-е-е!

Держись, крепкий даркхорский каменюга, Джеррайя тебя расколет!

— Отправляйтесь на юго-восток. Мауэнииа даст вам асупа.

Я склоняю голову перед Учителем и нахожу среди собравшихся Келелео. Он не общительнее матанов, и пока мне не удалось ничего нового узнать о его родине, но я не сдаюсь.

— Напарник, — я хлопаю его по спине. У него типичный даркхорский разрез глаз, но сейчас он прищуривается настолько, что зрачков практически не видно. — Ну что такой хмурый? Мы сработаемся, гарантирую. Как болт и арбалет. Асуп и матан. Джеррайя и Келелео — команда мечты!

Кажется, из его рта вылетает отборная даркхорская брань, но даже она выходит какой-то рычаще мелодичной, как и весь даркхорский язык. Жаль, сестра не успела нормально научить меня на нём говорить.

Витта рассказывала, что наш отец был чистокровным даркхорцем, а мать республиканкой. Отец возил горные травы с Даркхоров и продавал в республиках, так они и познакомились. Я практически не помню родителей. Учитель заменил мне отца, а Витта — мать. Какой же она была красивой… Длинные по-даркхорски тёмные волосы, но глаза гораздо шире, чем у Келелео, а ещё у неё была самая добрая на Вуре улыбка.

Во мне же сильнее оказалась кровь матери, и, несмотря на тёмные волосы и немного раскосые глаза, вряд ли кто-то заподозрит наличие у меня даркхорских корней. Слишком высокий рост и широкие плечи.

Мауэнииа уже ждёт нас на выходе из станэй вместе со знакомым асупом. Рядом других ящеров седлают братья, которых Учитель отправил на поиски. Пешком по джунглям не особо разгуляешься, и, когда нужно преодолеть большое расстояние, асупы — единственное доступное в аномальной зоне Мата средство передвижения. Точнее есть ещё и пина́кхи, но этих мантэл местные в основном используют для транспортировки грузов. Для вылазок они слишком огромные и неповоротливые.

— Мауэнииа, опять будешь за мной подглядывать или этой тенью оставишь нас наедине с ящерицей?

Асуп шипит и разрывает перед собой землю, выражая своё презрение.

— Екха имиа Шеуэесст, — Мауэнииа указывает на асупа.

— Шевес? — переспрашиваю я.

— Шеуэесст! — нижние уши Мауэнииа приходят в движение.

— А! Шелест, так бы сразу и сказал. Джеррайя, Келелео и Шелест идут, дрожите, пернатые!

Вместо ответа я слышу хоровое шипение.

— Не пхыитухыифахиссиа! Тумахи на тфа шакха фпехыёт, — Мауэнииа касается пальцем виска.

— Да не придуриваюсь я, ладно-ладно.

Я шагаю к джунглям, но Мауэнииа бросает мне вслед:

— И песс птитсиэ не фассфхыащахиссиа.

— Ой всё! Принесу я тебе птицу, принесу, — отмахиваюсь я.

Стоит лишь поравняться с первыми деревьями, как асуп в один прыжок скрывается за кустами. Всё, что напоминает о его существовании, — шелестящие ветки.

— А с Мауэнииа рядом шёл и ничего, зазнавшаяся ты ящерица!