Интеграция. Том 1 (СИ) - Добрый Роман - Страница 47

Если грохнут, поселение лишится Нод-мастера, что резко осложнит условия дальнейшего выживания. Нет, адаптироваться все смогут, для этого сделано уже много. Терминал аукциона и налоговый модуль, это реально жирные фишки. Но жизнь, моя смерть, всем осложнит кардинально. Нужно будет добывать новый кристалл и прокачивать класс заново, на гораздо большие значения, чтобы иметь те же возможности, что и сейчас. Парни, конечно справятся. Это в принципе не обсуждается. Но стоит ли так накалять обстановку?

Нет, я не могу не рискнуть. Этим детям, что бы они о себе ни мнили, нужна помощь, пусть они об этом и не просят. В идеале, к себе бы их забрать, но тут уж как фишка ляжет. Подростковый гонор, он такой непредсказуемый, что, иной раз, диву даешься.

Протискиваемся сквозь наваленные обломки. Ребята явно постарались максимально затруднить подходы к устоявшей части жилого корпуса, оставив лишь неприметные тропинки, виляющие среди нагромождений хлама. Причем настолько узкие, что им самим необходимо было проявлять чудеса ловкости, чтобы не споткнуться и не напороться на острые грани и штыри. Что тут говорить про взрослого человека, обладающего более внушительными габаритами. Тем более, если этот человек, передвигается в спешке и под огнем.

— Сова, проводи ее к Настене. А мы тут подождем.

Следующие полчаса мы курили. Молча. Сигареты убирать не стал, выложив на общак — посередине между нами, на кусок стены, служившей импровизированной столешницей. Наконец появилась Лена.

— Ну, че, медичка, как там Настюха?

Супруга у меня боевая, и не таких хамов на место ставила на работе. Да и со мной поначалу намаялась. Так что за словом в карман не полезет, но и ситуацию понимает.

— Молодой человек, если вы решили меня задеть, то это у вас не получилось. Если же пытаетесь показать, кто тут хозяин положения и обладатель самого длинного члена, то выбрали неверную тактику. Да, девушки любят уверенных в себе парней. Но проявлять эту уверенность требуется достойно. В действительности сильный мужчина, делает это, окружая близких ему людей уважением и заботой, а не через угнетение и унижения. Можете поучиться у Романа. Его жизнь тоже не щадила, но он нашел в себе силы стать достаточно сильным, чтобы быть верным другом и любимым мужем. Что до состояния вашей подруги — я сделала все, что в моих силах на данный момент и в текущих условиях. Раны промыты, обработаны и зашиты. Сейчас Настя спит, я вколола ей сильное обезболивающее и снотворное.

— Дорогой, у девочки очень серьезные травмы, сломаны как минимум три ребра, сильно изодраны руки, грудь и живот. Это все на фоне большой кровопотери и вынужденной жесткой диеты. Швы я наложила, но этого мало. Для нормального восстановления ей необходимы покой, хорошее питание и регулярный уход. Телу нужно откуда-то брать силы и строительный материал, иначе останутся страшные шрамы. Молодой организм, конечно, рано или поздно справится сам, но без этого образуются кошмарные рубцы, что для женщины хуже смерти.

— Спасибо, милая. Ты все правильно сделала.

— Ром….

— Не сейчас, солнышко — отрицательно качаю головой.

Я знаю, о чем она хочет сказать. Своих детей у нас пока не случилось. И это больная тема, как для нее, так и для меня. А тут как минимум пять сирот. Самому старшему из которых четырнадцать. Еще вторая девочка, Сова, кажется, та, которая напомнила Артему про Настю, плюс минус его ровесница. А остальные, совсем малыши. По-моему, и четырех лет еще нет. И это только те, кого я видел. Сижу, морду кирпичом пытаюсь держать, а у самого сердце кровью обливается.

— Лена, извините Темного. Он хам и грубиян, но на самом деле, очень заботливый и хороший. И спасибо вам большое! Пойдемте, я провожу вас, пусть мужчины поговорят.

Быстро взрослеют дети в казенных домах. Хотя, человек, мудреет не от прожитых лет, а от пережитых ситуаций и тяжести принятых решений. Этим детям на долю выпало и того и другого с излишком. Иной взрослый, на их фоне сопливый юнец.

— Артем. Но можешь звать меня Темный — маг протягивает руку для рукопожатия.

— Роман. Норма́нн — жму ее без каких-либо колебаний и задних мыслей, этот парень достоин отношения к нему как к равному, несмотря на все выверты поведения.

— Ты, это, прости. Не хотел твою женщину обижать — рефлекторно получилось.

— Замнем. Но в следующий раз в зубы дам.

— Справедливо.

Взятый ник я оценил. От рождения смуглый, с черной, кудрявой шевелюрой, похоже, биологические родители были с юга. Ну, как минимум один. Да еще и имя Артем. То есть Тема. Так что, на такую погремуху, он был обречен. Был бы хлюпиком, приклеилось бы что-то унизительное. Но у парня есть стержень. И выпавший класс, это наглядно подтверждает.

— Обсудим ваше положение?

— Чтобы что?

— Чтобы найти выход. Я ведь не вру, и не играть тебя пытаюсь. Реально помочь хочу.

— Зачем тебе это? Мы ведь обуза, гиря на ногах. От нас, вон, предки и те отказались.

Артем поднимаем на меня глаза, в которых помимо злой решимости, я вижу еще и робкую, едва заметную для окружающих, надежду. Она почти умерла. Сдохла в мучениях, не выдержав конкуренции с суровой реальностью, где окружающие, найдя малейшую брешь в твоей глухой обороне, примутся старательно ее вытаптывать и рвать на части. С корнем выдирая из тебя, то немногое светлое и теплое, что чудом сохранилось в самых дальних уголках души. В потайных нишах. Иногда, тайком, приходя снами. Видениями, в которых ты счастлив и окружен любимыми, никогда не предающими тебя людьми. Родными, близкими, друзьями. Семьей. Большой, дружной и счастливой. Но потом ты просыпаешься, и снова зубами вгрызаешься в эту жизнь, стараясь урвать у нее кусок пожирнее…. Такой знакомый взгляд. До того, как встретил любимку, у меня был такой же.

Что ему ответить? Что я все еще человек, и хочу им остаться? Что знаю, через что они прошли и не готов оставлять их и дальше один на один со всем этим дерьмом вокруг? Это все не то. Не то, что способно убедить волчонка поверить. Довериться и дать шанс самому себе вырасти. Стать в будущем не шакалом без принципов, чести и достоинства, но матерым волком, способным, как выйти победителем из жесточайшей схватки, так и проявить безграничное великодушие. В парне я увидел себя. Того, кем я был много лет назад. Того, в ком Леночка разглядела еще что-то живое и светлое. А затем бережно взрастила эти, чудом не атрофировавшиеся до конца, ростки. Что из этого нужно сказать?

— Знаешь, Темный. Я не буду выворачивать сейчас перед тобой душу. Ты еще не готов мне поверить. А я не хочу снова ощущать то, что чувствовал в детдоме.

Снимаю перчатки.

— Но, я кое-что, тебе покажу. То, во что верю, то, что считаю единственно верным и достойным мужчины. Ничего не хочу навязывать, просто расскажу, а выводы ты сам сделаешь.

Скидываю с себя куртку, и заворачиваю до плеча правый рукав водолазки, под которым прячется забитая, от запястья до плеча, рука.

— Это кельтская и славянская руника. Образы. Руны. Элементы легенд и приданий. Вот это, чуть ниже локтя — как будто повязка, с изображением иссеченного шрамами казака на фоне коловрата. Моя вера. Вера в то, что сильный, должен защитить слабого. В этой вере нет места соплям про подставить вторую щеку. Только то, чему столетиями учили нас предки и род, до принятия христианства. То, что родилось не в сытой златоглавой церкви из камня и роскоши, но у дикого огня первых поселений, во времена суровых испытаний и ежедневной борьбы за сохранение племени. Вот эти руны по кругу — каждая из них имеет значение. Я не буду переводить их все, достаточно этих трех. Они звучат так: Сила, Есть, Мир. Для меня, это значит, что лишь сильный, может сохранить мир. А его сохранение, есть наивысшее проявление силы.

— А эти тени?

— Это те, кто встанут за твоим плечом, если будешь достаточно сильным, чтобы вести за собой людей. Твои предки, твои потомки, твои друзья, твои единоверцы, твои братья и сестры.