Интеграция. Том 1 (СИ) - Добрый Роман - Страница 1

Роман Добрый

Интеграция. Том первый

Глава 1

Перед глазами таяли последние секунды на таймере: десять, девять, восемь….

Слово интерфейс плотно вошло в обиход обычного человека уже давно. Но восемь месяцев назад произошло нечто, что заставило применять этот термин не только к смартфонам и прочим гаджетам. Но уже и к себе лично. Да, двести двенадцать дней назад без нескольких мгновений, началось это безумие.

…Семь, шесть, пять….

Я поудобнее перехватил свое охотничье ружье — пятизарядную эмэрку. Надежное и простое, как лом, чистая механика ведь, а главное — исправное и отлично функционирующее! От того максимально ценное в текущей ситуации. Быстро оглянулся, чтобы проверить, как там дела у остальных.

Вроде все в порядке, насколько это вообще возможно в наши смутные времена. Мы встали в подобие круга. На внешнем крае: я, Антоха, Костик и Евген, внутри кольца жены с детьми. Парни напряжены до предела. До рези в глазах всматриваются в окружающий пейзаж, пытаясь подготовить себя ко всему. Хрен пойми, правда, к чему именно. Что случится, когда таймер дойдет до нуля — не знает никто. Кроме, пожалуй, тех, по чьей воле начался этот бред. Но нам они сообщить не посчитали нужным.

…Четыре, три….

Абсолютно не вовремя пробивает на воспоминания.

Ночь с тридцать первого декабря на первое января. Несколько секунд назад закончилась поздравительная речь президента. Как и все, в последние годы, с расставленными акцентами на том, что хрен нам кто поможет, но мы выстоим, выдержим и глаз, ворогу, на задницу натянем.

Это в начале народ жадно прилипал к экранам, рисовал карты, на каждом углу обсуждал события и делал «диванные» прогнозы. Потом привыкли. Спал информационный накал, животрепещущая тема замылилась другими, «важными», новостями. Страна зажила практически обычной жизнью. Лишь несколько регионов на собственной шкуре продолжали чувствовать дыхание войны. Человек тварь такая — ко всему привыкает, везде адаптируется, особенно быстро, если происходящее цепляет его непосредственно самым краем. Вот и сейчас, выступление гаранта прошло подложкой к праздничному ожиданию, хотя он вещал на фоне горящих огнем звезд героев на парадных кителях военных, о вещах суровых, с весельем соотносящихся слабо.

Бьют куранты, звенят бокалы, за окном начинают рваться петарды и хлопать салют — наш народ гуляет с размахом, столь непростое время тому совершенно не помеха. Однако уверен, что загаданное желание, у всех звучит примерно одинаково, а то и слово в слово — пусть это будет последняя война!

Но у вселенной особое чувство юмора. Начало новогоднего концерта резко прерывается. Радостные крики с улицы заглушает тревожный рев сирен воздушной тревоги. Мобильники синхронно взрываются трелями множества СМС-уведомлений. С экрана, вместо праздничной программы, что-то вещает ведущий новостей с глазами как у срущего мышонка, но я его даже не слышу.

По карманам судорожно распихиваются документы и наличка, какая есть в доступе, детей и жен в охапку, теплые вещи натягиваем уже на ходу. Оповещение уведомляет — тревога не учебная, всем срочно требуется добраться до ближайшего бомбоубежища. А где оно? Кто бы на хрен знал! Старые, советской постройки, давно заброшены, а новые, если и строили в последнее время, то особо не распространялись о местонахождении. Идиотизм полный, но у нас всегда так. Зато в отчетах больших министров все гладко и красиво. Так что единственное доступное место, хоть как-то претендующее на укрытие, это подвал многоэтажки. Туда мы и рвемся. Дальнейшие события всплывают в памяти обрывками.

По улицам и дворам катаются патрульные машины с громкоговорителями. Мы покидаем подвал и вливаемся в очередь таких же трясущихся гражданских, чтобы потом автобус перевез нас в более защищенное место. Вокруг полно людей в форме: полиция, росгвардия, медики. Но еще больше простых жителей. Крики, брань, толкотня за право побыстрее залезть в недра тарахтящего пазика. В голове бьется мысль — это не спасет. Забираю супругу и спешно покидаем эту давку. Друзья не решаются — остаются в толпе.

Провал. Следующий слайд. Ночь. Курю на балконе уже третью сигарету. Рядом ноут с множеством открытых вкладок. Пытаюсь разобраться, в происходящем. Информации целые реки, но вся она не вызывает ни то что доверия, а просто не выдерживает элементарной критики. Бред какой-то! Уфологи, футурологи, тарологи, химерологи, диванные эксперты и прочие медийные аналитики словно соревнуются в уровне дебилизма. С раздражением захлопываю крышку ноутбука и иду спать. Аккуратно прикрываю балконную дверь — жена вздрагивает во сне. Да, нервы у нас напряжены. Попросту не ясно чего ждать и к чему готовиться. В спящем состоянии организм тоже не желает расслабляться.

Провал. Новый кусок. Прошло уже два дня. Вчера эвакуированное население вернули по домам. Снова была суета и толкотня во дворе. Сегодня же город пытается вернуться в русло обычной жизни. Открывают аптеки и магазины, по дорогам ездит общественный транспорт. Но на улице военные патрули и кордоны полиции. С экрана телевизора и на страницах сети — миллион догадок и псевдонаучных объяснений ситуации. Выбирай на любой вкус. Официальных разъяснений нет. Правительство хранит молчание. Стойко и непоколебимо, словно оловянные, сука, солдатики. С работы пришло уведомление — всех отправили в неоплачиваемый отпуск. Пока бессрочный. Хорошо хоть выплатили зарплату. Причем всю. Плюсы и минусы работы в государственной корпорации на удаленке.

Снова провал. Еще три дня спустя. Слушаю речь пресс-секретаря, а у самого на голове волосы шевелятся и стремительно седеют одновременно. Вчера у всех перед глазами возник таймер. Нет, это не помешательство. Как говорил один известный персонаж — это гриппом все вместе болеют, а с ума поодиночке сходят. Дальше замыливать информацию нецелесообразно, больше вреда принесет и панику еще сильнее раздует. Хотя, казалось бы, куда уж больше-то? То, что происходит полная жопа, очевидно всем и каждому. А как еще расценивать надпись на периферии зрения:

Интеграция. До завершения первого этапа: 207 дней 16 часов 23 минуты.

Впрочем, паника неизбежно возникает. И еще какая! Страна лишилась ядерного щита. Совсем. Ярсы и Искандеры заглохли и не реагируют на любые методы реанимации. Попытка поднять стратегов по тревоге тоже провалилась — причины те же. Самолеты превратились в груду безжизненного металла. У тех, что были в воздухе, умерла почти вся электроника. Оставшейся в рабочем состоянии, едва хватило дотянуть до аэродромов базирования. Та же история с подлодками. Срочное всплытие и курс на базу в надводном положении чуть ли ни на аварийных дизелях. Не на веслах и то, слава богу.

И такая херня по всему миру. Кто-то или что-то не сделали исключений ни для кого. Во всяком случае, именно такая информация поступает по всем доступным каналам. От дипломатических, до разведывательных. Из тех, что доступны простому населению, понятное дело. Армии всех стран подняты в ружье.

…Два, один….

Земля в режиме тревожного ожидания. С начала отсчета, как в народе прозвали появление таймера, прошло чуть меньше семи месяцев. За это время случилось многое. Большую часть узнаю от подтянувшихся друзей. Последним прибыл Костя с женой и двумя карапузами. Ждать еще кого-то не приходится. Добираться в нашу глухомань не на чем. Единственный транспорт с сегодняшнего дня — гужевой. А расстояния в России огромны. И забрались мы очень далеко. Маленький городок, скорее даже большая деревня, у самой кромки бесконечной тайги. Всего населения, дай бог тысяча наскребется.

Мы с Леной свалили из города практически сразу — в первые недели. Закупились, чем смогли, оставили всем друзьям и знакомым координаты, где нас искать и уехали. Девятьсот верст от ближайшего города и приблизительно полторы тысячи от своего места постоянного проживания. Здесь у нас осталось единственное наследство — участок ее родителей. Они прожили здесь вместе всю жизнь, и так же вместе ушли друг за другом пять лет назад. Продать дом в таком месте сложно, да и стоит он такие копейки, что мы и не пытались. Наведывались раз в год, старались поддерживать его в относительном порядке и побывать на могилах. Это важно. И для меня тоже. Своих я не знал — сирота. А ее родители приняли меня как родного. Так что их уход по мне ударил больно. И память о них мы стараемся сохранить максимально.