Двадцать два несчастья 14 (СИ) - Сугралинов Данияр - Страница 7

И вот еще я хотела вас попросить, Сергей Николаевич, хоть вы для меня уже столько сделали, что я по гроб жизни вам обязана, но маленькая-маленькая просьбочка. Прошу вас, кланяюсь и прям на коленях прошу… в общем, тетя Нина сказала, что Борьку надо окрестить, что негоже, что ему уже столько лет, а он некрещеный. Она отправила Чепайкина, он договорился с батюшкой, и батюшка сказал, что его скоро окрестят. Но нужны крестный и крестная. Крестной матерью будет Полина Фролова, потому что она очень много для нас с Борькой сделала, ну, вы сами знаете. А вот крестным отцом мы с Борькой молитвенно просим стать вас.

Дорогой Сергей Николаевич, станьте Борьке крестным отцом! Прошу вас очень, не отказывайте нам, но, если вы откажете, мы тоже поймем, и все равно мы будем вам по гроб жизни благодарны.

С уважением, Раиса и Борька'

После этой ее просьбы я завис. Настолько неожиданно, что я попросту растерялся. Нет-нет, обрадовался я искренне: и Борька пацан хороший, да и Райка, хоть и пропащая была, человек в общем-то неплохой, и почему бы им не помочь, не поддержать, в том числе и духовно, особенно Борьку. Но крестный отец — вот это было для меня что-то запредельное.

Затем мысли скакнули на другое: а имею ли право стать крестным, если я, по сути, попал в чужое тело? В христианстве разве это не называют одержимостью бесами? А вдруг, не займи я это тело, дух Сергея так и остался бы тут? А вдруг это я убийца? А вдруг это из-за меня прежний Серега ушел?

Хотя, если рассудить трезво, не уйди прежний Серега сам, он бы это тело за полгода добил и помер где-нибудь на помойке. Поэтому я отбросил все глупые мысли и принялся писать ответ:

'Здравствуй, Раиса.

Рад получить от тебя хорошие новости. Ты пишешь, что на ногах тебе легче, чем лежа, — очень прошу, сообщи об этом Самарцеву. Причем расскажи подробно. Это важная информация, которая поможет нам дальше работать с другими пациентами. Пусть он все запишет в журнал, причем не откладывая. Сделай это прямо сейчас, когда прочитаешь письмо.

Теперь про учебу на медсестру. Во-первых, поздравляю: ты теперь дипломированная санитарка. Это очень хорошо и почетно. Будешь работать и, пожалуйста, не забывай про амбулаторию в Чукше. А во-вторых, мысль сама по себе правильная и здравая, только в Казань тебе ехать не надо. Лучше поехать в Йошкар-Олу, и Александра Ивановна с Венерой говорят правильно. Колледжи и в Казани, и в Йошкар-Оле хороши, образование дают нормальное и там, и там: я работал и с Дианой, и с Венерой и не могу сказать, кто из них лучше, кто хуже. А дополнительные курсы по массажу или косметологии мы тебе организуем, после того как ты получишь медицинское образование.

Скажу тебе по большому секрету: когда санаторий заработает на сто процентов, я хочу устроить такие курсы для персонала прямо на месте. То есть буду приглашать преподавателей к нам, чтобы люди учились без отрыва от работы, и тогда тебе вообще никуда ехать не придется. Кроме того, ты закончишь медучилище и сама поймешь, какое направление тебе больше нравится. Сейчас выбирать рано, поэтому не спеши и поступай в Йошкар-Олу. Там живет брат Венеры, и я думаю, что с ним можно будет договориться, ты станешь иногда заходить к ним — постираться, посидеть по-человечески. Ведь вы односельчане, а это большое дело. А в Казани ты будешь совсем одна, без поддержки. Да и на выходные к сыну из Йошкар-Олы ездить ближе. Поэтому подумай хорошенько, время еще есть. Но в этом году, считаю, поступать тебе не надо: сначала надо вернуть Борьку домой и закрыть опеку, а уж потом думать про учебу. Хотя это только мой совет, решать все равно тебе.

Что же касается твоей просьбы стать крестным для Борьки — с большим удовольствием. Так что узнай у батюшки, когда будут крестины, и сообщи мне заранее, чтобы я подогнал под них свои планы, и я обязательно приеду. Вернуться в Морки рассчитываю где-то в конце месяца, поэтому было бы хорошо, если бы все совпало.

С уважением, Сергей Епиходов'.

Не успел я отправить письмо, как позвонила тетя Нина. Я про себя усмехнулся: сегодня у меня прям «вечер вопросов и ответов».

— Сережа! — как всегда взволнованно закричала она. — Как дела у тебя? А у нас тут все хорошо! Сегодня на ужин я делала шанежки и про тебя думала, потому что ты их любишь. А Валера бегал и перевернул крынку с молоком, и сам все это молоко выпил, а теперь дрыхнет, гад такой. И суслик!

Тетя Нина завелась на добрых полчаса, а я слушал ее и тихо млел. Хорошо, когда у твоих все хорошо и ничего не стряслось. Вскоре тетя Нина перекинулась на гневное обсуждение бестолковой козы Афродиты, и тут я услышал в трубке какой-то шум.

Наконец тетя Нина сердито сказала:

— Сережа, тут Александра Ивановна у меня трубку вырывает. Ничего не поделаешь, начальство, так что поговори пока с ней. Только недолго, я тебе про эту гадскую Афродиту еще не все дорассказала…

Ответить я ничего не успел, потому что в трубке послышался встревоженный голос Александры Ивановны.

— Сергей Николаевич! — обеспокоенно сказала она. — А я-то думаю, что такое: звоню, звоню вам, а линия занята. А это тетя Нина вас убалтывает. В общем, тут такое дело, вы уж меня простите, видимо, я совсем старая стала, забыла вам сказать, точнее, напомнить. У нас же сегодня опять «Клуб здоровья». И все уже собрались в зале и ждут вас по видеосвязи, я им так пообещала. А вам, дура старая, сказать забыла. Что теперь делать?

Глава 4

— Что делать, что делать, — проворчал я, придвигая к себе ноутбук. — Включайте видеосвязь, Александра Ивановна. Раз люди собрались, не по домам же их разгонять.

— Ой, Сережа, золотой вы человек! — обрадовалась она и тут же закричала куда-то в сторону: — Елисей! Елисей, набирай Сергея Николаевича, он согласился!

Я успел застегнуть рубашку поверх домашней футболки и пригладить пятерней волосы, а вот с ужином опять не сложилось, потому что кастрюля с перебранной гречкой так и осталась стоять на плите. Ладно, подумал я, устрою себе сегодня интервальное голодание.

Ноутбук пиликнул, я ответил на вызов, и на экране развернулся актовый зал нашего санатория. Точнее, сначала в кадр влез потолок с новой люстрой, потом чья-то клетчатая рубашка, потом ярко-красное ухо Елисея, и только затем картинка встала на место: ряды стульев, знакомые лица, Елисей со своим ноутбуком у стола, а за его спиной стояла Венера, которая радостно махала мне рукой.

— Серег, привет, — сказал Елисей, заглянув в кадр. Он был категорически счастливый и жизнерадостно улыбался. — Прикинь, тут даже колонки нашлись, причем нормальные такие, я сейчас включу их, так что тебя все услышат. Кстати, слышал, что там произошло с уродской гнидой Лысоткиным, как ты его там на совете разнес. Красавец! Ладно, все, давай, люди долго тебя ждали.

Он отошел, а я услышал взвывшие колонки, когда он их подключил.

— Добрый вечер, Морки! — сказал я.

— Звука нет! — закричали из зала. — Сергей Николаич, вы говорите, а звука нет!

— Это у вас там нажать надо, — солидно сказал кто-то невидимый. — Вон тот значок, где перечеркнуто.

Я ткнул на перечеркнутый микрофон, поздоровался, и зал загудел в ответ. Народу набилось прилично, никак не меньше полусотни: моркинцы сидели в куртках нараспашку, степенно, рядами, а наши, санаторские, стояли вдоль стен. У дверей я разглядел Райку — она сияла и обеими руками держалась за швабру. Полы в зале, кстати, блестели.

— Сережа, вы уж простите меня, дуру старую, — виновато заговорила Александра Ивановна, усаживаясь сбоку от Елисея. — Я же людям к девяти назначила, всем сказала, обзвонила. Одному вам сообщить забыла. Час с лишним сидим, я уж думала, распускать придется.

— И правильно, что не распустили, Александра Ивановна. — Я подвинул ноутбук так, чтобы свет от торшера не бил в камеру. — Только уговор прежний. Я не буду читать лекций, просто отвечу на вопросы. У кого что болит, тот и спрашивает. Кто первый?