Двадцать два несчастья 14 (СИ) - Сугралинов Данияр - Страница 16

Потом Таисия вернулась в кресло, поправила карточки, и запись пошла дальше.

Про звонок зрителя я знал из поминутки, поэтому, когда Таисия повернулась к камере, даже испытал что-то похожее на спокойствие.

— У «Своими словами» появится традиция, и начнем мы ее сегодня, — сказала она. — Один звонок. Гость его не выбирает, и я тоже: редакторы дозвонились до нашей зрительницы в начале записи, и она слушала нас по служебной линии. Здравствуйте, вы в студии, мы вас слышим.

— Здравствуйте, — отозвалась женщина в динамиках и запнулась. — Меня Галина Петровна зовут, из Москвы я… Хотела спросить про одно, а как доктор ваш заговорил про голодания эти…

— Да, Галина Петровна? — обратилась к ней Таисия, когда женщина запнулась и замолчала. — Какой у вас вопрос к Сергею Николаевичу?

— Да я не с вопросом. Я сказать хочу. Послушала тут вашего доктора, и такая злость меня взяла!

— Говорите, Галина Петровна, — разрешила Таисия.

— Мужу моему шестьдесят один год, — заговорила женщина, торопясь и глотая окончания. — Диабет у него уже лет десять как, четыре года сидит на инсулине. Осенью он в интернете насмотрелся вот таких вот… докторов-сволочей, что пропагандируют, будто голодание лечит диабет, а инсулин — яд. Три дня не ел ничего! А инсулин колол по расписанию, утром и вечером, он у меня аккуратный. На третью ночь я его добудиться не смогла, поняла только, что дышит. А дальше… а что дальше? Скорая, реанимация. Врач мне в коридоре сказал, что еще бы час, и все. Вот вы сидите сейчас, красивые, и рассказываете про ваши голодания, а отвечать за таких, как муж мой, кто будет? — голос ее перешел на визг.

Никто в студии не шевельнулся. Дама в первом ряду застыла, не донеся крышку термоса до рта. Таисия глянула на меня и потянулась к карточкам.

— Галина Петровна, спасибо за…

— Не надо, — попросил я. — Не отпускайте ее, Таисия Георгиевна. Галина Петровна, скажите, как муж сейчас?

— Выписали, — ответила она уже тише. — Живой. Сахар скачет.

— Дозы инсулина ему перед этим голоданием кто-нибудь пересматривал? Врач?

— Да какой там врач! — горько усмехнулась Галина Петровна. — Сам все. Он же начитанный у меня.

— Тогда я объясню, что с ним случилось, и прошу всех в зале дослушать, — сказал я. — Помните, я говорил, что пептиды — это команды, которые раздает организм телу? Так вот, инсулин — это команда «убирай сахар из крови». Пока человек ест, инсулину есть с чем работать. Ваш муж еду убрал, а дозу оставил прежней. Инсулин продолжал загонять сахар в клетки и не давал печени подрабатывать его из собственных запасов, а запасы эти не бездонные. Так что к третьей ночи они истощились, и сахар упал так, что мозгу не хватило топлива. Это называется гипогликемия.

— Вот и мне так сказали, — проговорила Галина Петровна. — Почти так и сказали.

— Теперь про ваш вопрос, кто будет отвечать, — продолжил я. — И такие, как я, тоже. С экрана нельзя вылечить, а покалечить можно, поэтому каждое слово про медицину и здоровье, услышанное в интернете или по телевизору, надо критически взвешивать. Только что я перечислял, кому паузы в еде запрещены без врача, и ваш муж — ровно тот случай: сначала врач и пересмотр доз. Поэтому сделаем так. Когда запись закончится, оставайтесь на линии: редактор уточнит ваши контакты, и я сведу вас с хорошим эндокринологом. Схему вашему мужу надо пересматривать очно. И не тянуть с этим. А заодно передайте ему, что инсулин не яд, а лекарство, которое десять лет держит его живым. Еще объясните, что у части людей с диабетом второго типа дозу со временем удается снизить, а кому-то и вовсе слезть с инсулина, только не самому и не голодовкой, а по ступеням и под присмотром врача. Аккуратность у него уже есть, просто ее надо приложить к другому расписанию.

Галина Петровна замолчала, и в динамиках стало слышно, как у нее на кухне бормочет радио.

— Спасибо, доктор, — сказала она наконец. — А я ведь вас хотела разными словами… обругать. А вы не такой, оказалось.

Зрители выдохнули, рассмеялись и зашевелились, дама с термосом наконец допила свой чай.

Дождавшись тишины, Таисия собрала карточки в стопку и улыбнулась мне. За эту улыбку в свой адрес половина мужчин страны, думаю, многое бы отдали.

— Сергей Николаевич, признавайтесь, — сказала Таисия. — Вы ведь все это время ждали от меня подвоха?

— Жду до сих пор, — ответил я.

— И правильно. — Она встала и объявила: — Встречайте, дорогие зрители! Биохакер Глеб, известный своим подписчикам как Гекс! Человек, который называет нашего гостя динозавром доказательной медицины!

Из-за кулис вышел парень лет под тридцать, с ровным загаром и массивными часами-трекером на запястье. На белой футболке во всю грудь у него чернел QR-код. На ходу он поднял над головой сцепленные ладони и потряс ими над залом.

Мужчина с наушниками в первом ряду вскочил и захлопал первым, следом подхватили остальные, а сбоку, у самых кулис, двое ассистентов уже несли третье кресло.

Глава 7

Третье кресло поставили чуть впереди, замкнув наш полукруг, и, пока биохакеру Гексу цепляли петличку, Таисия разглядывала его футболку.

— Костя, — позвала она, не повышая голоса, и с края площадки подошел ассистент с рулоном матового скотча. — Заклей, пожалуйста. Реклама у нас запрещена, а это, — она кивнула на QR-код, — она самая и есть.

— Это не реклама, а мой бренд, — возмущенно возразил Гекс.

— Вот именно, — невозмутимо парировала Таисия.

Ассистент в два движения заклеил код, и Гекс остался в белой футболке с серым квадратом на груди, отчего сразу стал выглядеть моложе и проще. Он устроился в кресле, закинул ногу на ногу и весело и довольно дружелюбно посмотрел на меня.

— Итак, Глеб, — сказала Таисия в камеру, — вы называете моего гостя динозавром доказательной медицины. Скажете это ему в лицо?

— Легко, — согласился Гекс и повернулся ко мне. — Сергей Николаевич, ничего личного. Вы отличный врач, я смотрел ваши разборы. Но вы предлагаете людям ждать. Испытания, регистрация, комиссии — это двадцать лет. Мне двадцать девять, и ждать до пятидесяти, пока какой-нибудь тупоголовый чиновник из минздрава подпишет бумажку, я не собираюсь. Мой биологический возраст — двадцать пять, и это не просто слова! Об этом говорят мои анализы, панель на сорок биомаркеров, я сдаю ее каждые три месяца. Стек из двенадцати молекул и дисциплина — вот и весь мой протокол. Девятьсот тысяч человек живут по моим гайдам, и они не ждут, пока отелятся чиновники от медицины, а ученые что-то там докажут. Все уже доказано моим личным опытом!

Зал зааплодировал, а громче всех хлопал мужчина с наушниками на шее в первом ряду. Дама с термосом рядом с ним неодобрительно поджала губы.

— Красиво излагает, не правда ли, Сергей Николаевич? — спросила Таисия, поворачиваясь ко мне.

— Красиво, — согласился я. — И про фармкомпании я вам сам сегодня наговорил такого, что нас с Глебом уже, наверное, записали в союзники. Так что спорить я не буду. Но задам вопросы. Можно?

— Валяйте, — развязно разрешил Гекс и откинулся в кресле свободнее.

— Кто изготавливает для вас ампулы?

— Проверенная лаборатория. Партнер моего наставника, они уже десять лет на рынке.

— Паспорт качества и протокол стерильности вы видели? Не картинку на сайте, а документы по той партии, из которой ваша ампула?

Гекс усмехнулся, но с ответом задержался.

— Я доверяю людям, с которыми работаю.

— Понял. Второй вопрос. В вашем стеке двенадцать молекул, то есть шестьдесят шесть возможных пар — я посчитал, пока вы говорили, — и это не учитывая сочетаний по три и больше. Где исследования именно вашего стека, Глеб? Вы же понимаете, что то, что работает одним образом независимо, в сочетании может дать совершенно другой эффект?

— Наставник ведет меня третий год, — сказал Гекс уже без улыбки. — По маркерам все улучшается. Такой эффект меня вполне устраивает.

— Тогда третий вопрос, последний. Вижу, что вы человек увлеченный, а потому наверняка знаете эту историю.