ZONA. Дилогия (СИ) - Жарковский Сергей Владимирович - Страница 82

Капитан (не накинувший даже шинели на рубашку) указал на «Волгу». Малый в штатской курточке возник рядом с машиной, встал «смирно», молвил: «Коростылёв», и сразу стушевался. Сели на заднее сиденье, Стругацкий справа, капитан слева, поехали. Портфель с пистолетом и «чёрным кубиком» внутри капитан поставил между ними. Обогнули это здание, потом второе, потом арка в следующем здании, вторая арка, везде милиция в квадратных «стаканах», шлагбаумы бесконечные, но нигде не остановили, все честь отдают ещё издали, поворот, снова поворот. Стругацкий прикрыл глаза. ЦК действительно занимал целый квартал, но не в этом было дело. Стругацкий поразительно хорошо себя чувствовал, и ему сильней, чем иногда хочется почесаться, хотелось всё время щупать как будто отсутствующие у него колени. Но он почему‑то сдерживался до самого дома, словно чем‑то от капитана этого, казалось бы – щенка, заразившись... чем‑то величественным, и человеческие, естественные побуждения теперь не подобали... По пути не разговаривали, совсем. Малый в штатском вёл машину великолепно, это сразу чувствуется задницей и спиной, когда тебя везёт классный шофёр, знающий дорогу к цели. Доехали, показалось, мгновенно, хотя движение сегодня было хорошее, предпраздничное. Улицы были красным‑красны от кумача, милиция поголовно была в белых портупеях. Свернули с Вернадского, свернули во двор и сразу же встали у подъезда. «Жигули» Юры Чернякова, разумеется, уже были тут, двумя колёсами на бордюре.

Когда Стругацкий, коротко попрощавшись, вышел, стукаясь тростью, капитан вдруг окликнул его и, выступив одной ногой из кабины, поверх крыши её, сказал:

– Аркадий Натанович, личный вопрос позвольте. Читательский.

Остановившись вполоборота, Стругацкий согласно‑поощряюще мымыкнул.

– У вас, помните, такой Гнойный Прыщ в «Хромой судьбе»? – спросил капитан, действительно, голосом обычного книголюба. Стругацкий хорошо знал эту интонацию. Потом он всё‑таки попросит автограф, конечно. Или это – «запоминается последняя фраза»? Ладно, это я завтра обо всём подумаю... Ох, лет бы сорок мне сейчас!.. Тогда бы я быстро разобрался, так или иначе... Но почему не болят ноги? Надо выпить или не надо? Надо. И оно есть.

– Да‑да, помню, конечно, – сказал он параллельно мыслям. – Гнойный Прыщ, персонаж у нас такой.

– Кто это на самом деле? – просительно спросил капитан.

А вот это было отработано заранее, ещё когда писалось. Стругацкий хохотнул и, оглядевшись по сторонам, чуть наклонившись к капитану, глухим голосом сказал:

– «Ни один из персонажей этого романа не существует в действительности. Поэтому попытки угадать, кто здесь кто, не имеют смысла. Все упомянутые учреждения, организации и заведения есть плод авторского вымысла». Так‑то! До свиданья, товарищ капитан Кирилл!

И пошёл, трость держа под мышкой, вышагивая, как цапля. Он был грузен, но ноги у него были тонкие, длинные, циркульные. Очень высокий грузный пожилой человек в дурацких ботах на молниях, мешковатых коротковатых брюках, старой куртке и собачьей шапке. Поднялся по ступенькам знакомого всей стране по популярному кинофильму подъезда и скрылся в нём. В подъезде.

Капитан потряс головой, сел в машину, захлопнул дверцу, перевёл дух и только тут вспомнил про автограф. Он же специально приготовил коллекционной сохранности экземпляр «Стажёров» для автографа, из Капустина специально вёз и на стол специально выложил. Растяпа...

– Обратно, – сказал он Коростелёву. Тот тронул. Стоп, подумал капитан, погоди ты с автографом. Телефон.

– Олег, как вернёмся, сразу же проверь контору на прослушку, – сказал он. – По полной программе. Сегодня почему‑то ко мне дважды звонили.

Коростелёв удивился и кивнул. Выехали на Вернадского, Коростелёв наддал. И только тут капитан сообразил, что автограф‑то у него есть. Такой автограф, какого ни у кого в целом мире нет. И никогда не будет.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

НЕДЕЛЕЙ РАНЕЕ. 1987, 30‑31 ОКТЯБРЯ

Архив Шугпшуйца (Книга Беды)  

Файл «Негуляев_2001_о мертвеце»  

Отрывок собственной расшифровки, стр. 1‑3[8]  

(С Дмитрием Негуляевым, известным трекером и военспецом, с рейтингом на сегодняшний день «арнольд», мы встречаемся второго мая две тысячи первого года у него дома, Арканарская, 2, квартира шесть, первый этаж направо. Он пригласил меня к себе по причинам, о которых я не спросил, после того как я попросил встретиться для интервью в «Чипке».

Негуляев человек уважаемый, у него нет даже клички. Но, с тех пор как я его впервые увидел несколько лет назад в «Двух Трубах» он сильно обрюзг и начал курить. Не знаю, выходит ли он в Зону сейчас и почему, на лимите он или свободен. Но о таком спрашивать между собой у нас, бедован, не принято.

В этом файле «о мертвеце» я отделил часть беседы с ним про самое первое его столкновение с Зоной. Это важное свидетельство, я его не ожидал, и теперь буду над ним думать, разрабатывать ещё и эту тему. Тему о том, что всё началось намного раньше Зарницы, и многого, говоря серьёзно и без обиняков, можно было бы, видимо, избежать. И не было ли здесь попустительства, когда в очередной раз за секретностью пренебрегли людскими судьбами. Как мне сейчас кажется, да, было. Итак, расшифровываю):

– Здравствуйте, Дмитрий Алексеевич.

– Просто Дмитрий. И на «ты».

– Во‑первых, чтобы снять первый вопрос...

– ****, ******, да ****** ** **** ****. Да, да, правда. И про свинью правда, и про казаха электроустойчивого, и про двустволку. Я бухой был, вдрызг. Всё правда. И она за мной охотится, свинья эта с тех пор, хватает трекеров и обещает пощадить, если меня выдадут. А потом **** и съедает... Потому что она злая очень. То есть не она, а он. Это хряк был, кобелина мне по пояс. Удовлетворил? Всё, проехали.

– Спасибо. Итак, Дмитрий. Как раз вчера я встречался с Вадимом, Фенимором, и он рассказал мне, что вы вместе служили на полигоне, ещё до Зарницы.

– Значит, так точно, в одной части. Площадка «девяносто один», учебный центр. Но только он срочник. А я офицер.

– То есть вы его и не помните из тех времён?

– Наоборот, помню прекрасно. Он был фотографом в клубе, но не это главное. Его практически все офицеры знали. Он же стрелял замечательно. Его заметили прямо в карантине. Исключительно стрелял. Привели карантин на стрельбище, и он из автомата рожок в десятку сложил, в кучку. Ещё рожок – та же история. Из «калашникова» битого‑перебитого, представляешь! Ответственный ему говорит: «Ещё одним рожком попадёшь так же, сам выберешь, в какое подразделение идти, промажешь – морду набью за подъёбку!» И пошла потом молва, начальник карантина сразу же всем расхвастался, естественно, какой к нам попал Верная Рука – друг инчучунов. И, естественно, начались всякие пари на него. Едут куда‑нибудь по службе товарищи офицеры, и он при них, как бы ординарец, фотограф. Подпили – на спор с чужими, мол, да у меня солдат стреляет, как у тебя полковник! Тогда было очень модно пари заключать на спиртное. По любому поводу бились. На полигоне же сухой закон стоял такой, что зубы ломило. А в Волжский за спиртным ехать – долой, получается, законный выходной, да и на КПП на въезде шмонают всех, чином до подполковника. Да и не всегда купишь... Очень было жёстко с Указом. Патрули по офицерским общежитиям ходили, что ты. И серьёзно, что там пива, кефира было не купить на Десятке! На той ещё Десятке, в Капустине, я имею в виду. Вот и забивались, кто на что горазд. Фенимора, то есть Вадима, куда только не возили стрелять на спор. Он ведь и правда феномен какой‑то. Из «макарыча» – тридцать – с трёх – с двадцати метров... Пулька в пульку! Из незнакомого пистолета. Фантастика, хороший, плохой, злой. И никогда не пристреливался. Что ему давали, из того и палил, сразу, набело. Это я сам видел, своими глазами. Удивительно. Пацан, гусила ведь очевидный, ещё домашние пирожки не вы****, первый раз оружие взял в руки... и сразу снайпер. Вообще не целился, сразу стрелял! А пистолет правильно поначалу и разобрать не мог... Ну и отношение к нему соответствующее сложилось, да. Некоторые офицеры третировать пытались поначалу, но свои же наши поставили на место. Талант есть талант. Он‑то снайпер, а ты, товарищ полковник, тапёр, и лакаешь сейчас за счёт его таланта... Не знаю, почему сейчас за Фенимором такого понта нет, как меткого стрелка, я имею в виду.