ZONA. Дилогия (СИ) - Жарковский Сергей Владимирович - Страница 22

2. Первоначальный этап по обеспечению организации быта пострадавших следует считать законченным удовлетворительно. Особые заслуги в организации лагеря «Беженск» необходимо отметить: заместитель начальника базы Военторга Северцев, зам по тылу семнадцатой площадки полковник Ермаков, зам по тылу ЕКИК-1 полковник Очагов. На своё место рекомендую командиру в докладе Ермакова Андрея Степановича. Отдельной строкой отметил саботаж (по самодурству и глупости) Лебедева, второго секретаря. Пьянь, трус и мудак. Казаркин погиб, а этот выжил.

3. Капитальное строительство. Необходимо истребовать от правительства и Министерства Обороны дополнительно 12 миллионов рублей. Иначе ничего не успеть до зимы, не вылезти из палаток. «Синенькие домики»!

4. Проблема воды, если все мои приказы будут исполнены в срок, будет решена до 1 июля. Ответственный подполковник Иванов (Семён Ильич), очень толковый хозяйственник. Доверять, продвигать.

5. Занятость населения — основная проблема ближайшее время и будущее. Брожение среди срочников, среди них много подлежащих увольнению в запас. Воспитательная работа! (Выразить благодарность и наградить членов музыкального коллектива «Машина времени», в прошлую пятницу давшую благотворительный концерт на платформе «Времвокзала». Замполит Серванцев нажрался и даже на сцену руки пожать волосатикам не вышел, спасибо не сказал, сволочь. А люди с детьми под дождиком в степи стояли десять тысяч и слушали волосатиков, и отдохнули, хоть и электричество пропадало и звук прерывался.)

6. Ограничить стрельбу с вышек на первом периметре. Люди рвутся в город искать близких, а не мародёрствовать. Да если даже и мародёрствовать. Много раненых, двое погибших за март. Скоро начнут стрелять по пограничникам в ответ. И будут правы.

7. Разведчикам разрешить иметь при себе оружие постоянно, не сдавать в оруж. комнаты. В этом я категорически поддерживаю начальника разведки. Служба охраны карантина организована чудовищно, формалистски! Мы не з\к, не преступники, мы не на уголовной зоне! Почему карантин охраняют ВВ?! Протестовать, обратиться к министру! Также я поддерживаю инициативу Фёдорука вербовать в батальон разведки попавших в карантин срочников, платить им как прапорщикам. В конце концов, контрактников набираем по всему Союзу ССР, а своих людей мурыжим. Привлекать, обещать перспективу и платить! Это может решить нервическую проблему, хотя бы внешне унять недовольство, особенно, если, наконец, разрешится вопрос свободных звонков домой и свиданий в Царёве.

8. Кроме психиаторов нужны психологи! Я не знаю, есть ли такие специалисты в нужном количестве, но они необходимы жизненно. Если можно звать попов — звать попов!

9.40. Доведена удивительная телефонограмма по ВЧ. Тех четырнадцать выживших американцев по согласованию с их командованием возвращают сюда, в карантин. Уж не знаю, как решалось, что им посулили. Я думал, они давно в Штатах. Мной отдан приказ обеспечить их жильём в «Учёном корпусе». Ответственный — Саврасов.

10.00. По плану занятий (утверждённого комендантом 10 марта на эту рабочую неделю) сегодня в полдень в район ул. Толбухина выдвигается разведгруппа ст. лейтенанта Тимофеева на танке с пешим прикрытием. Я принял решение, нарушая приказ о неучастии высшего командного состава карантина в спасательных или разведывательных операциях в зоне бедствия, отправиться с ними, искать Тамару и Илюшеньку. Фёдорука я оповестил ещё ночью, он промолчал. Будь проклят тот день, когда я, старый дурак, настоял, чтобы внук рос у нас, а не в ГСВГ с родителями. Максим, Нина, простите меня. Папа.

ГЛАВА 4

Сгустившийся на дождливом отрезке пути в сознании Набиса до осязаемой смутности план действий, неожиданно получил под брюхо твёрдую почву на повороте во дворы с Волжской на 9-го мая. Неожиданно — благодаря внешнему вмешательству. Хотя, если подумать, — панику, начавшуюся в высших командных кругах комендатуры карантина, предвидеть было несложно, если бы хоть кому-то пришло в голову поразмышлять на эту тему. Нового коменданта, всё-таки, потеряли. В первый же день. Разумеется, паника, ещё какая. В ружьё и по коням. Свистать и по верхам.

В общем, было так: спец Харон, ведущий машину очень штатно, перед поворотом ещё сбросил скорость, и, когда секунду спустя он ударил по тормозам и дал влево, на встречную, ему хватило и места и секунды — и передний из двух мчащихся сломя голову на розыски нового коменданта Зоны патрульных «уазиков», прорвавший стоящее здесь прямо на проезжей части воздушное зеркало, не врезался ему прямо в водительскую дверь. Прошли впритирку. Чуть было не произошла первая в истории Зоны автомобильная авария внутри Периметра.

Блинчука и Набиса бросило на кабину, полковник блякнул, щёлкнули под задами мгновенно захлопнувшиеся сиденья. «Шишига» жёстко подскочила на бордюре и стала, рылом в палисадник под окнами дома номер четыре. Блинчука и Набиса откатом бросило обратно, полковник блякнул снова, громко и болезненно: у него болела нога, и он с трудом удержался локтями, чтобы не съехать на пол кузова. Уронил свой автоматик. Набис нащупал сиденье, опустил его и сел, переводя дух. Могло бы быть круто. Жгуче засаднило локоть.

Харон высунулся в дверное окно чуть ли не по пояс и заорал в полный голос:

— Ты, блядь, колдун, куда ты прёшь по зеркалам на встречный, аллокрицетус ты куртатус блядь!

В открытом «уазике», вывернувшемся из-под «шишиги» на обочину, молча сидели, окаменев, и пялились на «шишигу» замком подполковник Ремезов (смявший в двух кулаках у подбородка бумажный подмокший пакет, грудь подполковника была вся уделана), пара знакомых на лицо майоров на заднем сидении — и герой происшествия, водила Витя-Шлагбаум, уткнувшийся переносицей в обод руля и пялящийся как бы из-за бруствера. Переживает.

Второй «уазик», набитый патрульными лейтенантами и сержантами в количестве аж двух экипажей, остановился неоголтело, на цыпочках. Патрульные тихо вышли из него и чуть ли не построились в одну шеренгу. Сменщик Набиса контрактник Федин был среди них, махнул ему рукой. Шлагбаум выключил, наконец, свой двигатель, сел прямо, уперевшись в руль, выматерился, и стало ещё тише. Все ждали, что скажет Блинчук. Кроме Харона, спрыгнувшего на асфальт и осматривающего кабину «шишиги» снаружи. Харону было кашлять, кто что скажет, он серьёзными вещами озабочен был.

Блинчук, однако, молчал, тасуя в голове карточки с вариантами реакции видимо. Политикой прямо таки завоняло на кузове, Набис поморщился. (Это Мавр взбил его чуйку, запахи людей, их мыслей и намерений щипали Набиса за волоски в носу почти физически.) Но полковник мог бы и не искать варианты, всё уже было решено свыше.

Харон вскочил на подножку и пробурчал нехотя, обращаясь к Блинчуку:

— Баллон пробит.

В этот момент Набис уже знал, что будет делать дальше со своей темой, а полковнику, соответственно, делать было нечего. Он молча и медленно спрыгнул с кузова, подошёл, прихрамывая, к «уазику» с Ремезовым. Тот вскочил в машине и козырнул.

— Товарищ полковник! Сергей Борисович! — проникновенно сказал он.

— Не забрызгайте меня своим пакетом, Валентин Васильевич, — предложил ему Блинчук. — Похвально, что вы стремительно бросились на мои поиски. Впечатлили меня рьяностью. Лихо и придурковато! И вообще, у меня от сегодня полные штаны впечатлений. Вы, подполковник, надо сказать, добавили соответственно. Но мы обсудим это с вами у меня в кабинете, не будем прямо уж тут… И прямо сейчас. Так. Товарищ майор, вот вы…

Указанный майор вскочил.

— Уступите мне место, будьте любезны, — сказал Блинчук.

Указанный майор выскочил из машины.

— Майор Коростылёв…

— Я! — сказал за спиной Набиса Коростылёв.

— …доделайте всё по нашей линии, — негромко крикнул Блинчук, поднимаясь на борт «уазика». — И явитесь к восемнадцати в комендатуру.