300 дней взаймы (СИ) - Хренов Алексей - Страница 5

— Извините, — произнёс он с лёгким акцентом. — Бумаги нет.

Артур уставился на него.

— Извините, тут бумаги нет, — повторил тот, тщательно выговаривая буквы. — Всю капиталисты попёрли. В моей стране хотя бы газеты кладут.

Артур, чувствуя, как происходящее всё сильнее начинает напоминать дурной сон, сделал несколько шагов к каморке смотрителя.

— Бумага, — произнёс он сквозь зубы. — Для того джентльмена, быстро.

«Сволочь! Он же специально задерживает меня! Точно был контакт!» — прострелила мысль.

Он уже открыл рот, собираясь мысленно выругаться ещё раз, когда снаружи внезапно раздался какой-то дикий вопль.

Он вывалился на набережную, судорожно крутя головой, даже не успев воспользоваться заведением по его прямому назначению.

Рыжая девица неслась, удаляясь вдоль набережной, размахивая руками и что-то отчаянно орала, будто только что обнаружила немецкий десант, конец света и пропажу национального золотого запаса одновременно.

Артур проводил её взглядом несколько секунд.

— Ну разумеется, — пробормотал он себе под нос. — А русский… русский никуда не денется.

И быстрым шагом направился следом.

В этот момент судьба, обычно очень любившая интересные шутки, с удовлетворением отметила, что всё идёт строго по её плану. Артур ещё не подозревал, что те пятнадцать минут его отсутствия будут стоить ему одной весьма неприятной ошибки.

Двадцать минут назад русский спокойно провернул давно отработанную процедуру и в нужное время уже сидел на лавочке, лениво играя коробком спичек, словно единственной серьёзной проблемой в его жизни сейчас было отсутствие хорошего табака.

Минут через десять рядом опустился какой-то офицер флота.

— Огонька не найдётся?

Гена машинально протянул коробок, бросив мимолётный взгляд.

— Сигарету?

— Нет, спасибо.

— Очень разумное решение.

И только через секунду до него дошло, что он только что услышал условленную фразу.

Моряк вернул коробок, поднялся и неторопливо двинулся к пирсу.

Гена проводил его взглядом, машинально подобрал лежавший рядом бумажник и только потом открыл коробок.

Внутри лежала узкая полоска бумаги:

«WC у пирса. Правая кабинка. За бачком».

Записка исчезла среди камней пляжа уже через несколько секунд.

До туалета у пирса он дошёл, еле сдерживая волнение, но у самого входа в него неожиданно налетела какая-то рыжая девица.

Гена машинально придержал её за локоть, а взгляд скользнул по витрине кафе напротив. Среди отражений прохожих мелькнул мужчина, слишком внимательно смотревший в их сторону, но мысль зацепилась за это лишь на секунду и тут же ушла.

Мало ли.

Гена спокойно вошёл внутрь, занял правую кабинку и почти сразу нащупал за бачком небольшой конверт.

Внутри лежали аккуратно нарезанные полоски фотоплёнки.

Гена привычно выругался, потом аккуратно засунул плёнку в потайной карман, пришитый под подкладкой, поправил одежду и глубоко вздохнул.

Снаружи доносились шаги, скрип двери, чьё-то покашливание и приглушённый шум набережной. Гена осторожно приоткрыл дверцу и выглянул наружу.

Мужик с витрины стоял почти посреди помещения и крутил головой по сторонам с видом человека, который что-то потерял.

— Тут бумаги нет! — Станиславский бы плакал и кричал: «Верю!» от Гениной импровизации.

Мужик дёрнулся, и Гена понял — пасут. Через полминуты в щель просунулась рука с рулоном бумаги.

— Спасибо, — вежливо произнёс Гена, холодея от ужаса.

«Чёрт… И выкинуть некуда. Подстава».

Мысли забегали быстро и неприятно.

И именно в этот момент снаружи внезапно раздался вопль.

Почти сразу за дверью загрохотали шаги, хлопнула дверь, раздались голоса и свистки, а потом всё так же внезапно стихло.

— Будем считать, — пробормотал он, — что сегодня мне невероятно везёт, — и решительно толкнул дверцу.

Хвоста не было.

Он успел отойти метров на двадцать от туалета, когда позади хлопнул выстрел.

Гена остановился и оглянулся.

Потому что атташе по культуре может не оглядываться только в двух случаях — если он мёртв или если он полный идиот.

Возле павильонов уже свистели полисмены. Среди бегущих людей мелькнула знакомая рыжая шевелюра, а чуть дальше какой-то моряк в тёмном кителе быстро пробирался через толпу.

Что-то неприятно царапнуло память.

— Где я его видел?.. — подумал Гена и быстрым шагом пошёл в горку, в сторону вокзала.

Минут через десять у него появилась уверенность, что хвоста за ним больше нет.

Тем временем на набережной события развивались значительно быстрее и куда менее спокойно.

К месту происшествия прибежали сразу четверо полисменов и какой-то неприметный мужчина в штатском. Он быстро показал старшему что-то, тот коротко кивнул, и вопросы закончились ещё до того, как начались.

Лысый немец уже успел очухаться и теперь сидел на мостовой с выражением лица человека, который ещё не понял, почему жизнь внезапно начала так стремительно портиться.

Один из полисменов защёлкнул на его запястьях наручники.

Кокс передал старшему полисмену пистолет.

Лили тем временем старательно пряталась у Кокса за спиной и выглядывала оттуда с видом существа, которое вообще случайно оказалось рядом и к происходящему отношения не имеет.

После первых стандартных вопросов старший полисмен внимательнее посмотрел на Кокса. Его взгляд задержался на знаках различия лейтенант-командера и наградных нашивках. Он взял документы, внимательно изучил удостоверение личности, раскрыл паспорт Лили и снова поднял глаза на лётчика.

Что-то в его лице заметно изменилось.

— Могу я поинтересоваться, сэр, за что вы получили награды?

— За сбитые самолёты немцев.

Полисмен несколько секунд смотрел на него, затем перевёл взгляд на сидящего в наручниках пленного. По губам скользнула усмешка.

— Что ж, сэр… — он слегка качнул головой в сторону немца. — Полагаю, вам и вашей кузине следует вручить ещё одну. За этого сбитого.

После этого он негромко кашлянул, сразу становясь снова серьёзным.

— Прошу извинить, сэр, мисс, но мне необходимо задать вам несколько вопросов. Вы преследовали этого человека?

Лили вытаращила глаза так, словно вопрос её искренне оскорбил.

— Конечно нет!

— Тогда почему вы бежали за ним?

Лили слегка покраснела и вдруг начала проявлять удивительный интерес к носкам собственных туфель. Несколько секунд она молчала.

Кокс рядом тихо крякнул и отвернулся к морю, внезапно обнаружив в волнах нечто исключительно занимательное.

— Ну… я была в туалете, — наконец произнесла Лили с осторожностью человека, ступающего на очень тонкий лёд.

Полисмен несколько секунд смотрел на неё, потом кашлянул и слегка нахмурился, будто не был уверен, правильно ли вообще расслышал ответ.

— Простите, мисс?

Лили подняла глаза и, видимо решив, что отступать уже поздно, расправила плечи.

— У женщин иногда бывают… обстоятельства, — с достоинством пояснила она. — И когда я вышла, то сразу поняла — этот негодяй попался!

Полисмен снова повернул голову в сторону немца.

Кокс опустил глаза куда-то в район собственных ботинок.

Лили немедленно ткнула пальцем в стоящего неподалёку Кокса.

— Я видела! — возмущённо заявила Лили. — Он жрал моё мороженое!

Тишина стала значительно длиннее.

Полисмен удивлённо застыл, переваривая сказанное, затем сделал знак подчинённым. Пленника довольно бесцеремонно поставили на ноги и потащили в сторону города.

Кокс поднял голову к небу, словно рассчитывал обнаружить там срочную эвакуацию из происходящего.

И тут у Кокса впервые за последние десять минут возникло острое желание выпить.

Глава 3

Операция «Морской хрен»

Вторая половина августа 1940 года. Набережная Брайтона, Англия.