"Зарубежный детектив 2026-21". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Родс Кейт - Страница 89

– Чем Фэрфилд занимался в банке? – спросила я.

– Несколько лет был управляющим, потом его ушли. Получил год за передачу инсайдерской информации. Отпускают через два месяца.

В конце концов охранник с каменным лицом молча провел нас через двор. Я не винила его за неприветливость. Поработав здесь, я бы тоже, наверное, впала в клиническую депрессию. А вот мужчине, ожидавшему нас в комнате для свиданий, тюремная жизнь как будто пошла на пользу. На вид ему было лет сорок пять – здоровая кожа, густые каштановые волосы с легким налетом седины. Даже в тюремной форме – синих штанах и мятой футболке – он излучал непоколебимую уверенность в себе. Едва мы вошли, как он проворно вскочил и протянул руку. Сначала я подумала, что бодрости придает близкая перспектива освобождения, но потом его выдали глаза – остекленевшие, с расширившимися на несколько миллиметров зрачками.

– Лоренс Фэрфилд, – промурлыкал он. – Рад познакомиться. – Мягкий, истекающий притворным радушием голос мог бы сгодиться для ведущего какого-нибудь ночного радиоканала.

Фэрфилд внимательно слушал, пока инспектор объяснял цель нашего визита, и даже изобразил – на долю секунды – сочувственную гримасу в ответ на известие о смерти Лео Грешэма.

– Читал. Большое горе для семьи.

– О Николь Морган тоже слышали? – спросила я.

Вся веселость Лоренса мгновенно испарилась.

– Бедняжка. Такое милое личико…

– Вы знаете кого-нибудь, кто мог бы устроить это из ненависти к банку «Энджел»? – спросил Бернс.

– Да едва ли не каждый служащий. Особенно стажеры. Начальству доставляет удовольствие мучить этих бедолаг. – Наш собеседник устроился поудобнее на стуле, как будто тюрьма в сравнении с банком была куда более уютным заведением. – Я бы и сам кое-кого пристрелил.

– Что вы имеете в виду? – Бернс оторвался от блокнота.

– Они опорочили мое доброе имя. Уничтожили мою репутацию. Я сделал все, чтобы очистить себя, но, сами знаете, осадок-то остается. – На секунду самообладание Лоренса дало трещину. – Я не смогу больше работать.

Дон сложил перед собой руки.

– Но вы ведь ничего такого не сделали, не правда ли, мистер Фэрфилд? Разве что прямо отсюда руководили действиями киллеров?

– Это было бы непросто. У меня лишь немного телефонного времени в неделю, чтобы адвокат смог предупредить, если дом станут отбирать. И раз уж спросили, скажу так: есть немало людей, которые с радостью шлепнули бы Макса Кингсмита. – Заключенный скривил губы в недоброй усмешке. – Но Кингсмит, по крайней мере, не строит из себя хорошего парня. В тот день, когда меня арестовали, я играл в гольф с Лео, и он даже словом не обмолвился, хотя и знал, что меня подставили.

– Банк не допускает нас к документам. – Бернс посмотрел на Лоренса поверх очков. – Как думаете, почему?

Фэрфилд растянул губы в широкой улыбке.

– Все деньги грязные, инспектор. – Язык у него стал слегка заплетаться. – Все улики они уже уничтожили, пустили под нож, но у них есть клиенты в Иране и Сирии. Вот где стоит поискать.

– Что вы хотите этим сказать? – Дон неприязненно посмотрел на бывшего банкира.

– А вам разжевать надо? Единственные приличные люди там – Хенрик и Николь. Николь – милашка, но в таких делах ничего не понимает, а что касается Хенрика, то для меня загадка уже то, как он попал в финансы. Ему бы общественной работой заниматься.

Я представила Фрайберга – извиняющаяся улыбка… костюм словно с чужого плеча… Не оттого ли он так ссутулился, что долгие годы несет на плечах чужое бремя?

Фэрфилд с готовностью составил список тех, кто ушел из банка «Энджел» не по своей воле, но дать письменные показания о нелегальных сделках отказался. Может быть, опасался получить еще один срок. Когда мы поднялись, он протянул мне руку.

– Я бы поведал вам такие тайны «Энджела», что у вас мороз бы побежал по спине. Загляните ко мне, когда выйду. – Его пустые глаза остановились на мне, и я поспешила выйти в коридор.

– Боже мой! – пробормотал Бернс. – Что же он такое съел на завтрак?

– Кусок гашиша или пару таблеток лоразепама[109].

Инспектор покачал головой:

– Вот тебе и тюрьма. Попадают чистенькие, а уходят грязные.

Я вспомнила Джейми Уилкокса, в крови которого после смерти обнаружили избыток рогипнола. В его случае наркотическое средство было жестом милосердия со стороны убийцы. Собираясь с мыслями, я уставилась на тюремную стену.

– Но ведь политика тут ни при чем.

– Возможно. – Дон задумчиво посмотрел на меня. – Насколько нам известно, банк отмывал деньги для торговцев оружием.

Я покачала головой:

– Вопрос морали. Всех работающих в банке он считает порочными. Ему не нравится причинять боль, и он полагает своим долгом раздавать наказания.

Во дворе Бернс сел на скамейку и пробежал глазами полученный список. В окнах над нами маячили серые лица. Интересно, сколько часов заключенные проводят в камерах? Я бы, наверное, уже через неделю была не лучше Фэрфилда и глотала бы ксанакс[110].

Нас окружали высокие, тронутые плесенью стены. Тюрьму построили, видимо, одновременно с Банком Англии, но для противоположных целей. Эта крепость была предназначена для того, чтобы удерживать опасность внутри стен.

– Кто-то пытается разобрать королевство по кирпичику, – проговорила я.

Бернс потер рукавом очки:

– Думаешь, они видят это именно в таком свете?

– Ненависть вызывают не деньги, но люди. Если бы убийца хотел разрушить финансовую систему, он бросал бы бомбы на Треднидл-стрит[111].

– А Кингсмит главный.

Из зарешеченных окон донесся восхищенный свист, но Дон, погруженный в раздумья, как будто и не слышал ничего. Взгляд его ушел куда-то далеко. А потом он сунул листок в карман и с усталым вздохом поднялся.

Глава 20

Утром на столе в кухне меня ожидала записка от Уилла. Брат сообщал, что уехал в Брайтон. Рядом с клочком бумаги лежал ключ от двери. Не знаю, почему я так сильно расстроилась. Может, потому, что он не счел нужным даже попрощаться. Или потому, что моей первой реакцией было облегчение. Слишком долго его проблемы были и моими проблемами. Я уже и не помнила, когда жила не под гнетом беспокойства.

Но затем я зашла в ванную и сразу увидела на верхней полке шкафчика выстроившиеся рядком пузырьки – его лекарства, литий и хлорпромазин. Уилл забыл самое важное, то, что помогало ему, выражаясь образно, держаться на ровном киле. Первым моим порывом было схватить медикаменты, запрыгнуть в машину и рвануть в Брайтон, но потом голос рассудка напомнил, что я больше не несу за него ответственности. Я уже выходила, когда зазвонил телефон и трубка заговорила беззаботным, как всегда, голосом Пирнана:

– Прости, раньше позвонить не мог. Сразу три мероприятия, одно за другим, просто материально-технический кошмар.

– Я звонила насчет твоего подарка. Извини, Эндрю, но я не могу его принять.

Мой новый друг рассмеялся:

– Почему? Не подходит к твоим обоям?

– Слишком дорогой. Ты должен продать ее, а деньги пустить на доброе дело.

Наверное, Пирнан не ожидал такого поворота, потому что ответил не сразу.

– Эта вещь досталась мне бесплатно. Я сказал Джайлзу, что она понравилась тебе, и он просто отдал ее мне. Джайлз получает свою долю от наших благотворительных аукционов в галерее, и я – один из лучших его партнеров.

Я не нашлась что сказать. И пусть в этой истории отсутствовала денежная составляющая, мое отношение к подарку оставалось сложным. Наверное, нормальный человек просто сказал бы «спасибо» и принял объяснение, что никто никому ничем не обязан.

– Послушай, Элис, мы ведь встречаемся сегодня, так? Давай тогда и поговорим, – предложил Эндрю.

Бабочка вылетела у меня из головы, пока я добиралась до Кенсингтона. Стоявший в конце Марлоуз-роуд Стивен Тейлор выглядел еще более взбудораженным, чем обычно.