"Зарубежный детектив 2026-21". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Родс Кейт - Страница 351

— А потом? Вы вернулись домой?

— В каком-то смысле. По дороге я задержался в баре, или в двух барах, и немного выпил. Сюда я добрался где-то около половины седьмого.

— Кто-нибудь сможет подтвердить ваши слова?

— Моя сотрудница Лола находилась вместе со мной в «Инферно». Я ушел раньше, чем она. Что касается дальнейшего, боюсь, вам никто не поможет. Я не имею привычки просить телефоны у всех, с кем пью.

— Очень жаль... А что вы делали, вернувшись домой?

— Я был совершенно вымотан. Я лег.

— Но перед этим вы ведь говорили с кем-то по телефону, не так ли?

Тут я понял, почему инспекторша уже явилась ко мне. «Кто-то» назвал ей мое имя. Кемп, чертов гад!

— Вы звонили господину Кемпу, верно?

— Да, верно. Я только вошел и тут увидел эту фотографию Наталии, — сказал я, показывая на журнал. — Я завелся, потому что слишком много выпил. Это было глупо с моей стороны.

— Насколько я поняла, ваши отношения с Наталией складывались не лучшим образом. Господин Кемп сказал мне, что вы хотели во что бы то ни стало получить ее новый номер телефона.

— Я просто хотел поговорить с ней. С того момента, как мы расстались, я ничего не знал о ней. Кемп отказался дать мне номер.

— Вы пошли к ней, господин Кантор?

— Конечно нет!

— Вы уверены? Вы были пьяны, как сами сказали. Вы уже не понимали, что делаете. Вы пошли повидаться с ней, а там вас понесло. В таком случае у вас будут смягчающие обстоятельства. Но вы должны все рассказать мне.

— Это полный бред! Что еще вы придумаете?

— Я ничего не придумываю. Я просто пытаюсь понять, что произошло прошлой ночью. По словам господина Кемпа, вы грозились пойти к жертве.

— Это была пустая угроза. Она оставила меня два месяца назад. Если бы я хотел высадить ее дверь, я бы сделал это уже давно.

Эти слова, судя по всему, возымели свое действие. Я произнес их с самым искренним выражением, во всяком случае, я на это надеялся. К тому же я не был похож на убийцу. Я чему-то учился, я помнил наизусть номер серии (а это как-никак тринадцать цифр!) варианта «Ночи» Жака Монори, выставленного на продажу в галерее, да и по истории бокса мне не было равных.

Подумав, я заменил последний аргумент на другой: убийцы не пользуются одеколонами от Дольче и Габбана, вот так. Действенно и неопровержимо.

Я уже собирался поделиться этими соображениями личного порядка с инспекторшей, но тут она поднялась:

— Я ухожу, господин Кантор. Благодарю вас за сотрудничество.

— Полагаю, мне надо связаться с вами, если я что-то вспомню?

— Вы смотрите слишком много американских фильмов. У нас так дела не делаются. Давайте договоримся, что это я вам позвоню, если мне надо будет проверить информацию. Идет?

Что я мог ответить? Я молча пожал ей руку и посмотрел, как она спускается по лестнице. Определенно, классная деваха. Дивная попка, подчеркнутая немного тесноватыми джинсами.

Тут я сообразил, что даже не знаю ее имени.

10

Уже после того, как инспекторша скрылась из виду, я какое-то время постоял на лестничной площадке. До меня только сейчас стало доходить, что Наталия умерла.

Когда она ушла от меня, я большую часть времени лежал на кровати, с косяком под рукой, и пытался понять, что именно привязывало меня к ней.

Главный вопрос был очень прост: действительно ли я любил Наталию или же просто находился в плену у привычки, простой привычки к ее запаху или к ощущениям, испытываемым при прикосновении к ее коже? В первом случае мне следовало бы реагировать и пытаться вернуть ее; во втором — решительно перевернуть страницу.

Будучи не в состоянии принять какое-то решение, я придумал длинный список вспомогательных вопросов, почерпнутых, по большей части, из дамских журналов. Вопросы варьировались от «Какие ассоциации вызывает у вас ее имя?» (закат на пляже в Довилле, картина Леонор Фини, платье от Джона Гальяно, с пышными оборками и кружевами) до «Если вы увидите похожую на нее женщину, что вы подумаете:

A. Она могла бы быть хорошенькой, не будь на ней этой шапки и мешковатых штанов (срочно отправить одеваться в «Зара»).

Б. Не стоит упускать такую возможность. Я скажу ей, как она прелестна и даже больше, если получится (исключено).

B. Эта женщина напрасно подражает стилю моей возлюбленной, она ей в подметки не годится (полный отстой: если ваше избранница — топ-модель, такое можно сказать о большинстве женщин).

Г. Я даже не смотрю на нее, мои мысли целиком заняты предметом моей страсти» (мой любимый ответ).

Поскольку список вопросов оказался бесконечным (или почти бесконечным), я перешел от отдельных листков к школьной тетрадке в твердой обложке. Я заполнял своим нервным почерком страницу за страницей, не соблюдая полей. Потом, с помощью Лолы, всегда готовой доказывать, что любовь приносит неприятности, я составил хитрую таблицу. Мы присвоили каждому вопросу определенное число баллов, сумма которых должна была показать, насколько искренне я привязан к Наталии.

Каждые полчаса я хватал тетрадку и проходил тест. Но как бы я ни мухлевал, занижая степень моей любви к ней или меняя шкалу оценок, результат неизменно оказывался одним и тем же: я был действительно влюблен.

Конечно, мой вопросник не помог мне ни решить стоявшую передо мной дилемму, ни даже приглушить боль от разрыва, но, по крайней мере, он отвлекал меня. Это домашнее лечение оказалось эффективным, потому что я сумел пережить расставание с Наталией. Ей повезло меньше.

И вдруг я осознал все значение этой банальной фразы. Я больше никогда не увижу ту, которую любил больше всех на свете. Я больше не почувствую запах ее возбужденного тела, вкус ее пота после любовных объятий. Моя рука больше никогда не прикоснется к ее нежной коже.

Боль снова обрушилась на меня, и с такой силой, что я упал на пол, возле дивана. Прижавшись лицом к фотографии Наталии, я долго лежал без движения, содрогаясь от рыданий. У меня больше не оставалось сомнений в том, что мои слезные железы функционируют нормально.

Потом изнеможение уступило место протесту. Меня охватила дикая жажда мести. Это чувство было мне хорошо знакомо. Оно не оставляло меня ни на одну секунду за последние двадцать пять лет.

Изо дня в день я жил с этой, глубоко укоренившейся во мне ненавистью. Я научился подавлять ее. Я знал, как сдержать ее, чтобы потом она вырвалась наружу бурным потоком. Когда настанет время, мне не потребуется обрушивать на противника град боковых ударов, достаточно будет одного-единственного, прямого.

В данный момент требовалось хорошенько поразмыслить. Я постарался глубоко дышать и постепенно успокоился. Я оторвал обложку журнала, посвященного Наталии, сложил ее вчетверо и сунул в карман джинсов.

Когда я найду сделавшего это мерзавца, я покажу ему фотографию, но только после того, как разобью ему рожу и раздроблю колени бейсбольной битой. Я пощажу только его глаза, чтобы он умер, глядя на безупречные черты женщины, которую я так любил.

Я решил, что мне надо пройтись, чтобы расслабиться. Я взял куртку и направился к галерее. Мне нужно было поговорить с Лолой. Она могла дать хороший совет по части мести. Я убедился в этом за время нашей короткой связи, и воспоминания еще не остыли.

Лола отличалась хитростью и изобретательностью. Ей нравилось причинять страдания ближнему, и к этому делу она подходила всерьез. Да, более порочного существа среди моих знакомых не было.

Уж она-то сообразит, с чего начать.

11

Когда я вошел в галерею, Лола показывала экспозицию какому-то посетителю. Она приветствовала меня почти незаметным жестом и вопросительным взглядом. Она не знала, что случилось ночью, и удивлялась, почему я пришел так поздно. Я, не останавливаясь, прошел мимо нее прямо в свой кабинет. Несмотря на наше плачевное финансовое положение, работать мне не хотелось.

У меня затеплилась надежда, что этот человек проявит хоть капельку здравого смысла и убежит, так ничего и не купив. Вкладывать деньги в скульптуры Бертена — скорее всего, дело дохлое. Сам я ни за что на свете не пожелал бы иметь что-либо подобное у себя в квартире.