"Зарубежный детектив 2026-21". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Родс Кейт - Страница 250

— Нет, что вы, статьи не будет, мы пишем о самоубийствах, только если они связаны с известными людьми или совершены в присутствии большого количества людей.

— Ну, на данный момент самоубийство — это всего лишь неофициальная версия, — Тул бросил на Тесс проницательный взгляд. — Возможно, результаты экспертизы установят это точно. Сейчас мы собираемся обойти здание и опросить соседей, может, кто-нибудь все-таки что-то видел или слышал. Если хотите, мисс Монаган, можете подождать здесь окончания обхода, если, конечно, у вас нет срочных дел.

Тесс слабо улыбнулась детективу. У нее перед глазами до сих пор стояло тело Розиты, распростертое на черном асфальте. Если это и было самоубийство, совершенное по причине сильнейшей депрессии, — как утверждал Тул, — то у Розиты было странно спокойное и безмятежное выражение лица, словно в момент падения она чувствовала себя абсолютно счастливой. И это никак не вязалось с версией детектива.

После того как полицейские ушли, Стерлинг поднялся, сходил в кухню и принес два стакана воды, протянув Тесс таблетку успокоительного, обнаруженную в аптечке Розиты.

— Не знаю, поможет ли это вам, но мне хотелось бы быть вам хоть чем-нибудь полезным, сказал он, — у вас был тяжелый день.

«А уж про прошлую ночь и говорить нечего», — она хотела было рассказать Стерлингу об утреннем разговоре с Колин Реганхарт, но передумала. В данный момент это уже не имело никакого значения. В мозгу Тесс крутилась какая-то мысль, не дававшая ей покоя, но из-за усталости и пережитого волнения она никак не могла сосредоточиться. Она посмотрела вокруг. Часы в виде кота, рисунок с исчезающим ковбоем, коробка с пиццей на столе, рядом пустая бутылка вина, стопки книг и бумаг, лежащие прямо на полу… и в этот момент ей удалось поймать ускользающую мысль.

— Пицца!

Стерлинг вздрогнул и удивленно посмотрел на Тесс. Его взгляд словно говорил: «Неужели в такой момент вы еще можете думать о еде?»

— Мы могли бы заказать пиццу, если вы голодны, — сказал он мягко.

— Да нет! — воскликнула Тесс. — Я имела в виду коробку из-под пиццы. Смотрите, на ней нет наклейки с названием магазина, а Розита была босиком, в шортах и футболке, значит, сама она купить ее не могла. Джек, кто-то принес ей пиццу, причем наверняка сделал это для того, чтобы не выглядеть подозрительно и не привлекать к себе внимание консьержа и соседей. Мало ли тут ходит разносчиков пиццы…

— А затем он сел, съел с ней на пару кусочков, мило поболтал о том о сем и после этого выкинул ее с балкона? — Стерлинг покачал головой. — Мне, конечно, неприятно соглашаться с полицейскими, но я думаю, Тесс: то, что вы говорите, не соответствует действительности. Она вполне могла выйти из дома и купить пиццу, а потом переодеться.

— Ну, хорошо, а где тогда коробка? Я имею в виду ту коробку с бумагами и записными книжками, которую Розита унесла с собой из «Бикон-Лайт» в пятницу… Здесь ее нет, значит, кто-то забрал ее. А зачем кому-то было это делать, если на то не было причин? Уверена, в этих ее записях был ключ к разгадке смерти Винка.

Стерлинг принялся за осмотр комнаты, причем делал это точно так же, как и прежде Тесс. Он открыл ящики всех шкафов, заглянул в туалет, нагнулся и посмотрел под диваном. Затем он взял коробку с пиццей и задумчиво повертел ее в руках, словно надеясь, что на ней появится наклейка с названием магазина.

— Пожалуй, мы должны сообщить обо всем этом детективу Тулу, — наконец произнес он.

Стерлинг вернулся в «Бикон-Лайт», чтобы дождаться звонка от Тула. Тесс же отправилась домой и попыталась заснуть, но она никак не могла успокоиться и в итоге зашла в бар «Бронзовый слон». Хотя ей не терпелось узнать, что именно удалось установить полиции, она не поехала в «Блайт» вместе со Стерлингом. Она не могла заставить себя сидеть в отделе новостей и видеть расстроенные лица репортеров. У журналистов никогда не находилось слов, чтобы описать собственные трагедии, которые случались с одним из них, они не могли шутить об этом или брать интервью у родителей коллеги и при этом говорить что-то вроде: «Да им станет только легче, если дать им выговориться». И они не могли использовать для описания смерти кого-либо из своих друзей набор бессмысленных и безликих фраз, который они всегда употребляли, готовя статьи о смерти незнакомых им людей. «Талантливый и одновременно не чужд практичности», «амбициозен, но в то же время отличный семьянин». В любом случае, в гибели Розиты Руиз не было ничего хорошего, и это касалось их всех…

Было уже почти восемь вечера, когда Фини нашел Тесс, уныло взиравшую на тарелку с пирожными, стоявшую перед ней. Она не помнила, съела ли она хоть одно из них, зато помнила бокал мартини номер один и бокал мартини номер два. Сейчас она пила уже третий бокал и задумчиво выкладывала из зубочисток какой-то рисунок. Рисунок постоянно напоминал угловатую цифру «2».

— Сначала — самое важное, — сказал Фини. — Твой дядя вышел из комы.

— И что он сказал? — Тесс показалось, что ее сердце сейчас не выдержит, так сильно забилось оно от волнения.

— Это все, что я знаю, Китти позвонила в «Блайт», она искала тебя, а когда сказали, что тебя нет, она попросила передать тебе, что Спайк очнулся. Он разговаривает немного неразборчиво, и правая сторона тела его не очень слушается, но он в сознании и продолжает что-то твердить про души. Так сказала Китти.

— Про уши, — машинально поправила его Тесс, сейчас она думала не об этом. — А какие там новости о Розите?

— Коробку с бумагами обнаружили в багажнике ее машины, но там ничего нет. По крайней мере, ничего важного. А в желудке Розиты нашли остатки пиццы.

— Ее убили, Фини, я уверена в этом. Ее убил номер два.

— Номер два?

— Я видела файлы, которые она держала в компьютере. Не спрашивай, как я это сделала, я все равно тебе не отвечу. Но в них был кто-то, кого она называет… называла «номером два». Она думала, что именно этот человек убил Винка, хотя из ее записей неясно, какой у него мог быть для этого мотив.

— И кто же этот «номер два»?

— У меня на этот счет никаких идей. Может быть, Леа? Хотя нет, из записей Розиты следует, что она — «номер три». Или, может, его первая жена? Если Винк — «номер один», то почему бы Линде не быть «номером два»? Если Винк угрожал уменьшить сумму ее алиментов, так как ему срочно нужны были деньги, то в этом есть смысл… Там есть еще такая запись: «проверить школьные списки», — а Винк и Линда учились вместе.

Фини взял Тесс за руку.

— Она покончила с жизнью, Тесс. Сама, без чьей-либо помощи. Это не твоя вина, но ты, возможно, всю жизнь будешь думать, что ее гибель — на твоей совести.

— Я утверждаю, что Розиту убили, не потому, что чувствую себя виноватой в ее смерти.

— Да ладно тебе, Тесс. Я тоже был уверен, что Винка убили, и даже дал Розите задание: проверить, может, кто-то напоил его, а потом усадил в машину. Но как ты можешь убедить кого-то напиться до потери сознания, Тесс? И если кто-то убил его, то как убийца мог узнать мой номер? Зачем позвонил мне на пейджер и оставил номер Винка?

— Ты брал интервью у всех этих людей для своей статьи и оставлял им свой номер. Кроме того, результаты токсикологической экспертизы еще не готовы. Что, если ему в алкоголь подмешали какие-нибудь транквилизаторы? При его комплекции Винку могло хватить совсем немного, чтобы потерять сознание.

— Тесс, поверь мне, я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Я знаю, что это такое — быть косвенно замешанным в чьей-то смерти. Я знаю, каково это — обнаружить его тело. Или ее. И я также знаю, что даже самые талантливые полицейские ничего не смогут изменить. Нельзя раскрыть преступление там, где его не было. Тебе нужна помощь, может быть, помощь профессионалов, а может, и просто дружеская поддержка. Не повторяй моей ошибки, не отталкивай людей, — Фини взял ее руку и крепко сжал.

— Да мне сейчас и отталкивать-то особенно некого. Я порвала с Кроу, да и с Уитни у меня сложились довольно натянутые отношения.