"Зарубежный детектив 2026-21". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Родс Кейт - Страница 145

Через минуту они выскочили из зала и почти бегом бросились через коридор, преследуемые людьми с микрофонами, вспышками фотоаппаратов и видеокамер. Лифт приехал очень быстро, и никто не заметил, как один из двоих мужчин, которого все приняли за Тинера, стал спускаться по лестнице. Часть репортеров набилась в кабинку, а остальные кинулись вниз по лестнице к парадному выходу.

— Почему эти соревнования так важны для вас, мистер Пакстон? Это вы убили Майкла Абрамовича? Каково ваше настроение теперь, когда вы получили разрешение на выезд? — вопросы сыпались и сыпались со всех сторон, но ни на один из них они так и не получили ответа. Тинер, все время тщательно закрывал лицо пиджаком, отворачивался или вставал спиной к объективам. Но толпа продолжала идти за ними и на первом этаже. Наконец, добежав до зала ожидания на первом этаже, Тинер повернулся к группе журналистов, неотступно следовавшей за ним по пятам, поскольку он был одет в серо-зеленый пиджак Рока, которым закрывался, и жестом предложил всем остановиться. Тесс заслонила Тинера, встав впереди, и улыбнулась, прямо глядя в камеры.

— Леди и джентльмены, мы хотим сделать заявление для прессы, — обратилась Тесс к обступившим ее со всех сторон журналистам. — Дэррил Пакстон уже покинул это здание.

— Как видите, я не Дэррил Пакстон, — сказал Тинер, снимая пиджак Рока, — и если в сегодняшних новостях вы собираетесь показать, как Дэррил бежит по коридору здания суда, то завтра утром вам будет предъявлено обвинение в клевете. Но вы можете свободно заявить, что это была Тесс Монаган, мой ассистент, не имеющий никакого касательства к следствию. Благодарю всех за внимание.

Все собравшиеся остолбенели на мгновение, и многие даже опустили микрофоны. Люди, пришедшие в тот день на последующие судебные разбирательства и ожидавшие, когда их пригласят наверх, а их было немало вокруг, поняв, в чем дело, начали весело смеяться. Смеялись даже полицейские и охранники. Тесс подумала о том, что это, наверное, был единственный по-настоящему веселый день в этом печальном, мрачном здании. И не в силах более сохранять серьезное выражение на лице, она и сама расхохоталась вместе с Тинером. Не смеялись только представители прессы и телевидения.

Рок к тому времени уже был далеко, он выскользнул на улицу через запасной выход и прошел через задние ворота. Там стояла «тойота» Тесс, в багажнике которой был спрятан его велосипед. Оставив на заднем сиденье пиджак Тинера, он закрыл дверь и быстро поехал прочь, как раз когда внизу на первом этаже и разыгралась вся эта комедия.

Глава 12

В субботу вечером свечи ярко горели на каминной полке, отбрасывая свет на дешевую акварель в рамке, висевшую на стене и изображавшую Спасителя. Тесс сидела над тарелкой, на которой лежал холодный кусок ростбифа, но она так и не притронулась к нему. Отец ел с бумажной тарелки, запивая свой ужин пивом.

Мать Тесс, пожилая женщина, с лицом, покрытым глубокими морщинами, наконец переложила несъеденный кусок мяса к себе на тарелку. Она всегда носила старомодные платья из дешевых тканей таких оттенков, что от них ее бесцветная внешность становилась еще более блеклой и серой. Как бы тепло ни было на улице, она никогда не надевала одежду с коротким рукавом или юбки, которые не были достаточно длинными, чтобы прикрывать колени. Ее религиозные убеждения были сильнее всех ее физических ощущений и заставляли ее отрицать даже такие объективные факторы действительности, как погода и смена сезонов.

— Что это значит? — недовольно спросила она дочь, забрав у нее кусок мяса. — Это отличный ростбиф. Ты же любишь ростбиф.

— Но только не такой жесткий. Неужели ты и правда готовила его сегодня. По-моему, ему уже больше ста лет.

Отец взъерошил свои ярко-рыжие волосы. Он выглядел намного моложе своего возраста, лет на сорок пять, а не на свои шестьдесят, хотя они и были с матерью ровесниками.

— Мило, — отозвалась мать, глянув на мужа, — нечего сказать.

— Твой дом — твоя крепость, — изрек в ответ отец.

Они снова продолжили свой ужин, и молчание затянулось еще на полчаса. В этом доме молчали чаще, чем разговаривали друг с другом. Тесс, будучи единственным ребенком в семье, помнила, как в детстве ее угнетала эта беспробудная тишина, наполнявшая все пространство вокруг нее. Она родилась почти сразу после свадьбы, «незапланированный ребенок», как думала она сама о себе.

Тесс еще почему-то запомнилось, как мать иногда недовольно повторяла, перебирая документы и глядя на ее свидетельство о рождении, что оно было отпечатано в Мексике.

Позднее она как-то сказала ей на это:

— Мама, как ты можешь определить это? Все, что ты знаешь о Мексике, — это то, что дядя Юлий рассказывал нам о приготовлении текилы.

Полное имя Тесс, записанное во всех документах, было слишком длинным — Тереза, Эстер Уэйнстейн Монаган. Ее родственники часто называли ее «Тессер», объединяя первую и вторую часть вместе. А после того как стал проявляться ее упрямый характер, начали называть ее Тести — «вспыльчивая».

В подростковом возрасте она пожелала называться «Тесс».

— Пусть это будет компромиссным решением, — сказал мать.

Компромиссы были чужды жизненным принципам ее родительницы, и Тесс прекрасно понимала, что мать просто скрывает глубокое недовольство ее поведением.

— У тебя характер отца, — добавила она позднее, что означало, что Тесс так же непримирима и несгибаема, как и ее отец.

О том, что Джудит и Патрик были недовольны занятием, которое избрала для себя их дочь в качестве профессии, можно было не говорить.

— Ты нашла себе новую работу? — спросил отец, когда они принесли на кухню остатки ужина. Мать заварила кофе, а Тесс достала из холодильника банку колы. При родителях она никогда не могла набраться храбрости пить пиво. Крепкие напитки тем более находились в доме под запретом.

— Еще нет, то есть не совсем. Кое-какой заработок у меня есть. Я собираю информацию для одного адвоката…

— А насколько он легальный? — взволнованным голосом спросила мать. — Они ведь зарабатывают очень большие деньги.

— Ничего особенного, это всего лишь небольшая подработка.

— И сколько же тебе за нее платят? — допытывалась мать, стараясь говорить как можно ласковее. Тесс удивилась такой необычной перемен:

— Не очень много.

— Не смей отвечать мне таким тоном, Тереза Эстер.

Тесс взяла кусок мяса с тарелки и принялась резать его ножом, делая вид, что собирается поесть, и надеясь, что хотя бы это избавит ее от дальнейших расспросов.

— Не знаю, отчего ты решила, что это нелегальная работа, — наконец произнесла она. Тесс всегда каждой клеткой кожи чувствовала растущее недовольство матери и с детства не любила доводить дело до ссор с ней. — Это хорошая работа, и за нее платят неплохие деньги. По крайней мере, я могу оплачивать свои счета.

— Я всегда платила по счетам, не делая ничего противозаконного.

— Послушай, они просто платят мне деньги и ничего больше.

— Надеюсь, ты не у Дональда работаешь в стрип-клубе, демонстрируя свою голую задницу?

— Что за подозрения у тебя возникают?

Патрик Монаган с укоризной посмотрел на жену, а затем и на дочь. Впрочем, как глава семьи, он избегал вмешиваться в отношения двух женщин.

— А ты думаешь, что будь у него деньги, он бы не нанял какую-нибудь танцовщицу? Знаешь, почему он давал тебе деньги? Да потому что ему было стыдно перед тобой. У него всегда какие-то грязные дела в его баре.

Тесс посмотрела на нее с некоторым раздражением.

— Если дяде Дональду захочется выписать мне чек, я его возьму, я не гордая, мне плевать, откуда он берет свои деньги.

На минуту воцарилось молчание. Тесс высказалась совершенно искренне, не считая нужным прикрывать свое истинное отношение к жизни никакими ханжескими принципами. Ей действительно было безразлично, откуда брали деньги те, кто нанимал ее на работу, в конце концов, это было их дело. Она не принадлежала ни к следственным органам, ни к налоговой службе, так отчего же ее должны были беспокоить чужие источники дохода. Но за дядю Дональда ей к тому же еще и было просто обидно.