"Зарубежный детектив 2026-21". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Родс Кейт - Страница 100

В заключение я достала из кейса открытку с ангелом и передала эксперту-криминалисту.

– Пришла на мой рабочий адрес в пятницу.

– Ха! – Бернс удивленно посмотрел на меня и положил на стол еще одну открытку. В какой-то другой день и при других обстоятельствах я бы обратила внимание на красоту образа. Это был архангел работы Берна-Джонса[130] с белой лилией в руках. Я вспомнила, что мы говорили о нем с доктором Гилликом.

– Вы у него в почете, – сообщила я Дону. – Из всех архангелов он самый могущественный. Это Гавриил, передающий Марии весть о непорочном зачатии.

– Так это честь? – Инспектор вскинул брови.

– Мы получаем дюжины звонков от разного рода чудаков, – озабоченно заметила Бразертон. – Возможно, это дело рук какого-то психа, которому просто нечем больше заняться. Тем не менее нам всем нужно быть начеку.

Закончив «летучку», она попросила Бернса и Тейлора остаться.

– Короткое напоминание, джентльмены. Я внимательно наблюдаю за работой каждого из вас и по завершении расследования приму в отношении вас соответствующие решения. Так что держите себя в рамках, а документацию в порядке. И чтобы больше никаких стычек.

Меня так и подмывало посоветовать ей изменить стиль руководства. Угрозы, может быть, и помогали выпустить пар, но они только усиливали соперничество между Доном и его заместителем, тогда как интересы дела требовали от них совместной слаженной работы. Перед тем как удалиться, Стив все же ухитрился послать в сторону начальницы льстивую улыбку.

Мой рассказ о визите к Поппи Бекуит никакого впечатления на Бернса не произвел. Он лишь напомнил в весьма недвусмысленных выражениях, что, прежде чем действовать в одиночку, я должна испросить у него разрешения.

– Думаю, Дон, ей нужна защита, – объяснила я ему. – Она в опасной зоне, ведь так?

Но инспектор решительно покачал головой:

– Поппи не работала на банк. Посторонние ему не интересны. К тому же у нее свой телохранитель – есть кому позаботиться.

Дон неохотно передал мне папку с материалами по Бекуит. Папка оказалась внушительной – я с трудом засунула ее в кейс. Похоже, проблемы у Поппи начались с самого рождения.

Мой контролер, Сандра, приехала из Модсли в десять часов. За последние пять лет у нас выработалась определенная модель проведения контрольных сессий. Сандра была одной из немногих, на чей объективный профессиональный совет я всегда могла положиться. А еще я привыкла к ее неизменно доброжелательной улыбке. С коротко постриженными седыми волосами, она вполне могла сойти за двойника Джуди Денч[131].

– Элис, у тебя усталый вид, – заметила она. – Столько пациентов, да еще работа с полицией… Как ты со всем этим справляешься?

Я не могла признаться, что это страх и эйфория долго не давали мне уснуть после свидания с Эндрю.

– Как жонглер, подкинувший слишком много тарелок, – сказала я.

– А что будет, если одна из них упадет?

Я представила себя посередине комнаты, кругом осколки битой посуды… Представила, вздохнула и… не ответила.

– Послушай, Элис. Я видела, как люди сгорают на работе дотла. Хорошего в этом мало. Будешь делать все за всех – и на тебя свалят еще больше. – Сандра коснулась моего запястья. Прикосновение было легким, но твердым, как будто она проверяла мой пульс. – Как у тебя дома?

– Лучше, спасибо. – Я подумала, но так и не сказала, что обживаюсь в пространстве, оставленном Уиллом, привыкаю к звучащим в нем отголоскам.

– Ты уже слышала, что я ухожу в отставку. Наконец-то меня отпускают.

Вот так новость! Ошарашенная, я поздравила Сандру, а она уже рассказывала о запланированном индонезийском круизе. Представить на ее месте кого-то другого было просто невозможно.

Остаток дня прошел в мареве жары и разговоров. Пациенты приходили один за другим, вываливали свои проблемы и уходили, так что к вечеру я чувствовала себя кем-то вроде мусорщика, собирающего мешки, набитые скорбями и несчастьями. Потребовалось некоторое сознательное усилие, чтобы оставить это все в кабинете и не тащить с собой на пробежку. На этот раз я поставила целью не расстояние, а скорость. Если люди бегают марафон в тропиках, то и я смогу промчаться несколько миль на пределе в сорокаградусную жару. К Черри-Гарден все мышцы молили о передышке, и лицо горело от солнца. Я вытянула руки над головой и сделала несколько глубоких вдохов, утешая себя тем, что занимаюсь марафоном, а не спринтом. Тренировки на сто метров наверняка бы меня прикончили. Остановившись у поручня, я смотрела на какого-то парня с удочкой в конце пирса. Вода прибывала, и леска мелко подрагивала. Трудно представить, что в такой мутной реке может водиться что-то съедобное. Уж если так приспичило, ступай на Солсбери и, как все нормальные люди, покупай рыбу там.

Я так спешила встать под душ, что, роясь в сумочке и открывая дверь, даже не заметила ничего необычного и обернулась, только когда услышала шаги. Чуть в стороне, в тени, кто-то стоял. Я щелкнула выключателем на площадке, и ко мне шагнул… Эндрю. Судя по потемневшим впадинкам под скулами, ночью ему тоже не спалось. А еще его явно что-то беспокоило. Я улыбнулась и открыла дверь.

– Входи и посиди, пока я быстренько приму душ.

Пирнан остался в гостиной с моими книгами. Я уже вытерлась насухо и надевала голубое платье, когда вдруг вспомнила, что не давала ему своего адреса.

Он сидел на диване с путеводителем по Непалу.

– У тебя здесь пятьдесят один путеводитель, – сообщил он мне.

– Несбыточные мечты – все равно никогда никуда не поеду. – Я протянула ему стакан апельсинового сока. – Откуда у тебя мой адрес?

– А ты попробуй отгадать. Кто из твоих друзей не умеет хранить секреты?

Я закатила глаза. Лола выдала бы всю информацию, даже если бы ее попросил сам Аттила, вождь гуннов.

Эндрю выжидающе посмотрел на меня.

– Тут вот какое дело. У моей сестры завтра день рождения.

– И ты убываешь в Париж.

– Лишь на несколько дней. Я надеялся, что ты тоже сможешь поехать.

Пришлось объяснять, что у меня работа, которую никак нельзя отложить. Если бы Бразертон узнала, что я тайком сбежала в Париж, она бы тут же от меня избавилась и даже глазом не моргнула. Мой гость совсем приуныл, а когда наши взгляды встретились, я поняла, что уже не могу видеть его таким, какой он есть на самом деле, а вижу одну только эту открытую и обаятельную улыбку. Чтобы не дотронуться до него, пришлось сделать над собой немалое волевое усилие.

– Расскажи о своем последнем парне, – негромко сказал он.

Паника перехватила мне грудь металлическим ободом.

– А зачем тебе это?

– Ты должна вытравить его из себя. Давай-ка, расскажи с начала до конца. – Эндрю положил руку мне на плечо.

Я рассказала. Все, что смогла. И надо отдать Пирнану должное, он не вздрогнул даже тогда, когда я говорила обо всех погибших женщинах. Жестокость никак его не тронула. Он слушал внимательно, не перебивая, как будто не услышал ничего особенного. И когда я закончила, Эндрю не отвел глаза, а лишь протянул руку и убрал у меня со лба упавшую прядку. Этот вот жест, такой нежный, что я едва почувствовала прикосновение пальцев, и сломал меня окончательно. Позабыв о своем твердом намерении не спешить, я наклонилась и поцеловала его по-настоящему. Но тут в прихожей зазвонил телефон, и Пирнан нервно рассмеялся.

Это был Бернс, и говорил он так быстро, как будто только что проглотил порцию гелия:

– Элис, мы его взяли. Он здесь, на станции.

– Как раз вовремя, – отозвалась я. – Надо же так подгадать!

– Даже не верится, правда? – Из трубки долетали громкие голоса, как будто инспектор стоял посреди ликующей толпы футбольных фанатов. – Сейчас говорить не могу. Жми сюда. И побыстрее.

Услышав, что убийца наконец-то арестован, Эндрю лишь недоверчиво покачал головой. Я попросила подбросить меня до станции, и он неловко, оступившись, как слепой, поднялся.