Грецкий орешек (СИ) - Вади Ната - Страница 39

— Я бы мог тебя потенциально вытащить из этого ада...

— Мирослав, — чувствую руку моей девочки на плече. Тёплую, дрожащую. — Знаешь, вот если бы да кабы. Кто знает... На тот момент ты уже поступил благородно, просто по отношению к другой девушке. Я же знаю от Юльки, в какую ситуацию попала Алина, ты её спас. Да и не жила я в аду, что ты заладил…

— Спас... — выдыхаю я, и в этом слове столько горечи, что она почти осязаема. — Знал бы тогда, кого я пригрел на груди, в жизни бы к ней не подошёл.

Делаю ещё шаг ближе к моей девочке. Она не отстраняется. Прижимаю её за талию ближе к себе, ошущая, как её тело напряжено, но податливо. Устало опускаю голову и утыкаюсь носом ей в шею. Закрываю глаза, хоть немного стараясь успокоиться насколько это возможно. Мне кажется, пора пропить курс каких-то успокоительных, иначе тупо не вывезу все обрушившиеся на меня новости. Сердце колошматит, пульс отдаёт в висках, и лишь малышка в руках удерживает меня на грани добра и зла.

Её сладковато-фруктовый запах уводит мои мысли в другую сторону, отвлекает. Прижимаюсь губами к её шее — к тому месту, где бьётся пульс. Потом провожу по этому месту языком. Сладко, вкусно, блаженно. Ощущаю, как она шумно выдыхает — сбивчиво, прерывисто — но остаётся на месте, не двигается.

Не отталкивает.

Теряю ориентир, контроль, себя в ней. Второй раз за день прижимаюсь к её губам своими, мне это требуется как кислород. Я уже не смогу вернуться к игнору или наигранной нами обоими неприязни — всё повернулось на сто восемьдесят. Хотя лучше сказать«встало на круги своя» .

Наташа не даётся и отстраняется, упирается ладонями мне в грудь, отталкивает.

— Мирослав... — с укором начинает она. Только вот пылающие щёки даже в полумраке вечера выдают девчонку с потрохами.

— Наташ, в этот раз не отступлюсь. По-моему, я уже прямо сказал.

Она мотает головой, отталкивает меня активнее, смотрит как будто непонимающе и очень явно начинает злиться. Взгляд становится более жёстким, а брови сходятся к переносице.

— Я же всё объяснила!

— Так я и услышал, поверь, — боль в голосе скрыть у меня не получается. Она просачивается в каждое слово. — Только вот я не твой бывший муж и никогда тебе ничего плохого не сделаю.

— При чём здесь это? Речь же...

— О сексе? — перебиваю я. — Мы разберёмся.

— Какой же ты непроходимо твердолобый! — она топает ножкой, и это меня исключительно умиляет.

Самая красивая девочка, которая будет наконец моей. Всё исправлю. У нас будет по высшему разряду.

— Я предпочитаю называть это уверенностью,«твердолобость» звучит грубовато, птичка.

Да, моё сознание снова пошатнулось от очередной порции правды. Уверен, что приеду домой и буду миллион раз всё обдумывать и страдать по той возможности, где я потенциально мог бы ей помочь. Но если поддаваться упадническим настроениям, ничего хорошего не выйдет. Я не могу позволить себе утонуть в чувстве вины.

Мы правда во всём разберёмся. Я до боли в этом уверен.

В относительной тишине собираем вещи и садимся в мою машину. К активным действиям я перейду завтра. Сегодня нам обоим нужно переварить весь этот поток информации.

Когда птичка пристёгивается, какое-то время наблюдаю за её движениями: как поправляет ремень, откидывает волосы с лица. Наверное, успеваю слегка залипнуть, потому что прихожу в себя на том, что на меня смотрят, нет, даже гневно взирают красивые светло-карие глазки.

— Что? — шипит Натали.

— Просто чтобы ты была в курсе: я собираюсь за тобой увиваться. Активно. И абсолютно серьёзен, когда говорю, что не отступлюсь.

Наташка в сотый раз закатывает глаза, откидывается на кресло и дует пухлые губы. Прядь волос падает на лицо, она сдувает её, но тщетно. Подавляю улыбку.

Что ж, газ в пол. В прямом и переносном смысле.

Глава 30

Глава 30

Наташа

Мирослав не преувеличивал, когда говорил, что не отстанет. Последние четыре дня он буквально от меня не отлипает. У него такая компания большая, что ну вот прямо совсем дел там нет? Все делегирует? Просто он приезжает за мной до работы и заезжает после, вытаскивает на обед, пишет, звонит. Короче говоря, постоянно присутствует в моей жизни. Я просыпаюсь — и уже вижу его сообщение с пожеланием доброго утра. Выхожу из дома — а он стоит у своей машины с кофе. Заканчиваю рабочий день — он ждет внизу, чтобы отвезти. И очень активно показывает, что все это точно не по дружбе.

Бьется ли от этого мое сердце чаще — да…

Естественно, поползновения Мира заметил и Тимур. И не далее как вчера спросил меня обо всей этой ситуации в лоб. Мы сидели в моём кабинете, обсуждали финальные детали его дела.

— Я опоздал, да? — хмыкнул он с лёгкой грустью, глядя на меня, пока я перебирала документы.

Сначала я не догнала и подумала, что речь идет о его проблеме с землёй. Начала активно его разубеждать, говоря, что, наоборот, все шансы на нашей стороне и не хочется забегать вперед, но я почти уверена в нашем выигрыше. Он внимательно слушал, улыбался, а потом вдруг меня огорошил.

— Да речь не о деле, Наташ, — отмахнулся мужчина, откладывая ручку в сторону. — Заметил, что Горин тут разве что не прописался. У вас с ним что-нибудь есть?

Я замялась. Сердце пропустило удар, и я почувствовала, как щёки начинают теплеть. Тимур лишь активно покивал головой, будто подтверждая свои догадки.

— Не, ты не подумай, Наташ, я не с претензией. Сам же дурак. Решил, что с тобой надо поосторожнее, с учетом ну... твоего недавнего развода, мало ли ты еще не отошла... — он пожал плечами, и в его глазах мелькнула лёгкая горечь. — Видимо, излишне замедлился.

Ну кроме того, чтобы тупо развести руками, жеста и ответа получше мною придумано не было.

Соврала бы, если сказала, что между мною и Миром ничего нет. Этоему я могу бесконечно утверждать, что меня лучше оставить в покое. Хотя... он на мои подобные фразочки только цокает и даже особо внимания им не придаёт. Мол, ну ломается девчонка, что с неё взять, типичное же поведение.

Но самой себе уж врать точно глупо. Конечно, Горин мне нравится. Сильно. И чем больше его в моей жизни, тем сильнее я влипаю заново. Пожалуй, у меня тупо не имеется силы воли, чтобы обозначить твёрдую отрицательную позицию.

Отчасти потому что мне тоже хочется быть счастливой. А как-то всегда в моей голове жила мысль, что мы с ним сойдёмся. Как будто так суждено и должно быть. Пусть эта мысль и умерла в муках после того «не его» сообщения, но всё же. Она не исчезла полностью.

Лансковы очевидно были на стороне Мирослава, хоть и не говорили об этом прямо. Я видела это по тому, как они переглядывались, как Юлька многозначительно улыбалась, когда Мир забирал меня с работы. И мне начало резко казаться, что даже Юлька считает мою проблему с сексом больше надуманной, чем реальной. Мол, триггера больше нет, значит, и проблемы не существует. А уж с учётом того, что к Мирославу у меня раньше лежала душа и всё остальное тоже, то я должна лужицей перед ним растечься и желать сношаться с ним с утра до ночи.

— Ну, ты реально хочешь сказать, что не испытываешь желания, когда он к тебе прикасается или находится рядом? — спросила меня Юлька опять же вчера вечером, когда мы сидели у неё на кухне и пили чай. — Мне казалось, в начале отношений это абсолютно стабильно у всех бывает.

Она смотрела на меня с искренним недоумением, будто не могла понять, как такое вообще возможно.

— Во-первых, у нас нет никакого начала отношений, Юль. А во-вторых, нет, трусы у меня рядом с ним не намокают, уж извини, — ответила тогда я, чувствуя, как внутри плещется раздражение.

Юлька недовольно нахмурилась, но промолчала. Однако я видела, что она мне не верит. Или не хочет верить. Для неё было проще думать, что я просто капризничаю, чем принять, что у меня действительно есть проблема.

Но это правда! Чувствовала ли я трепет? Да. Тянуло ли у меня под ложечкой? Угу. Путались ли мои мысли, когда Мирослав в очередной раз начинал свои бесконечные уговоры или говорил мне что-то приятное? Конечно. Только вот о каком-то возбуждении ниже пояса речи у меня не шло. Вообще.