Враг имератора (ЛП) - Мас Жасмин - Страница 46

— Я достаточно сильна.

— Нет. Вместо того чтобы воспользоваться магией, ты заставила меня тебя спасать…

— Я не заставляла тебя ничего делать, — медленно проговорила я. Голос дрогнул. — И не просила меня спасать.

Он резко вдохнул, раздувая ноздри; вокруг его ладоней пылающей дымкой собралось серебро. Руки взметнулись вперёд.

ВЖУХ.

Сквайр завизжал. Деревянные панели срывало с ближайших домов, окна на всей улице взрывались, во все стороны летели осколки. Внутри кричали люди. Звон нарастал, пока Тарантул методично уничтожал все окна поблизости.

Я отшатнулась и закрыла Сквайра руками, но стекло огибало нас, будто мы находились в невидимом пузыре. Тарантул согнулся, упёрся ладонями в колени и, закрыв глаза, тяжело дышал. Серебряная магия хлестала из него потоками.

Часто и неглубоко дыша, я поползла прочь.

Он всё ещё стоял согнувшись, когда глаза вдруг распахнулись. Тарантул, не мигая, почти фанатично следил за каждым моим движением. Порыв холодного ветра погнал осколки по обледенелой мостовой, и стекло зазвенело.

Сосредоточься, Зора.

Шатаясь от дурноты, я поднялась; под сапогами хрустели осколки. Ты здесь не просто так. Понадобилась долгая секунда, чтобы привести спутанные мысли в порядок, а затем меня осенило.

— Мама, — хрипло выдохнула я, заживо сгорая от чувства вины. Как я могла забыть?

Сквайр взлетел и устроился у меня на плече. — Мама? — растерянно прокаркал он.

— Не двигайся, — велел Тарантул, но я заковыляла мимо, прежде чем он успел разгадать мои намерения. Он поспешил следом. — Ты причиняешь себе вред.

— Мама! — закричала я и, не обращая внимания на боль в руке, побежала к дому.

— Немедленно сядь. Ты самая твердолобая…

Знакомая дверь распахнулась. — Зора, милая! Это ты?

— Мамочка! — радостно ухнул Сквайр.

Слёзы хлынули по щекам прежде, чем я поняла, что происходит. Я уже стояла на коленях, а мама подбежала и обняла меня. Прижала к себе.

Долгие, чудесные секунды я обнимала единственного родного человека, который у меня остался.

— Ты не в безопасности, — прошептала я ей на ухо, наконец обретя голос.

— Тише, милая, всё хорошо. Меня защищают. — Она указала на мужчину, стоявшего на нашем крыльце. Гора мускулов — я узнала Вейла, самого умелого мужчину в Коммуне. Уезжая, я взяла с Манто обещание защищать её, и он сдержал слово.

Всё расплылось перед глазами.

А теперь он мёртв.

— Милая, пожалуйста. — Она прижала мою голову к себе, но, увидев торчащий из плеча кинжал, ахнула. — Кто это сделал?.. Почему… — Голос оборвался, когда она заметила кровавое месиво на улице.

— Со мной всё хорошо, — машинально ответила я. О том, сколько мне довелось пережить в Багровой армии, лучше всего говорило то, что сейчас это даже не было ложью.

Мама вскрикнула, успев подхватить меня за мгновение до того, как я рухнула лицом вниз.

— Просто слегка потеряла сознание, — прошептала я. — Не о чем волноваться.

Мама держала меня на руках. — Я не просто волнуюсь. Я в ужасе.

Я рассмеялась: меня переполняла такая благодарность за то, что она жива, что теперь можно было и умереть счастливой. Мама легонько шлёпнула меня по затылку.

— Ничего себе. Бить лежачую женщину.

Мама убрала волосы с моего лба, бормоча что-то про «сказки феи» и «во всём виновата я», словно читала молитву.

— Говорят просто «сказки», и ты ни в чём не виновата, — заверила я её. — Виновата я.

— Нет. — Она покачала головой; у глаз собрались морщинки. — Именно сказки феи.

— Никогда не слышала, чтобы кто-нибудь ещё так говорил. Ты точно ошибаешься.

— Нет, не ошибаюсь. — Мы обе рассмеялись. Я попыталась слегка её толкнуть, но охнула от боли.

— Моя Зора. — Дрожащими пальцами она обхватила моё лицо. — Тебе нужна медицинская помощь. Я не… На Севере нет никаких припасов… которые могли бы с этим помочь.

Её глаза расширились от паники. Мы обе знали: единственное средство, которое наш местный «лекарь» прописывал от любых болезней, — похлёбка из коры. На Севере люди не получали тяжёлых ранений. Если получали — умирали.

— Нужно отвезти её обратно и оказать помощь. — Тарантул стоял над нами; длинные обрывки кандальных цепей развевались на ветру.

Мама разинула рот и гневно уставилась на него, прижимая меня к себе. — Я думала, газеты в-всё выдумали, — произнесла она слабым, сиплым от астмы голосом.

— Всё хорошо, — сказала я слабым голосом. — Он мой… пленник?

Обрубки цепей громко зазвенели, словно насмехаясь над моими словами. Мама покачала головой: явно не поверила. И вполне понятно. В последний раз, когда она его видела, он её похитил, а теперь только что собственными руками убил двух Королевских магов.

Я мрачно посмотрела на Тарантула и кивком указала на другую сторону улицы. Он закатил глаза, но всё-таки отвернулся, чтобы оставить нас наедине, и отошёл на несколько шагов. Поднял мой шлем Рыцаря и принялся крепить его к поясу доспехов.

— Нужно вернуться и доложить обо всём Маршалу, — прошептала я маме. — Поедем со мной. Я смогу тебя защитить…

— Моя жизнь здесь. — Мама покачала головой и упрямо поджала губы. Так бывало всякий раз, когда я предлагала ей покинуть Север. — К тому же у меня есть Вейл. — Она показала на мужчину, который теперь точил топор на нашем крыльце. Это зрелище успокоило меня лишь самую малость.

— Пожалуйста, — взмолилась я, не в силах отступить. — Здесь небезопасно. Угрозы в твой адрес…

— Я уже тебе говорила, — резко перебила она, — я никогда не уеду с Севера. — Увидев моё отчаяние, она смягчилась, наклонилась и нежно поцеловала меня в лоб. — Я слышала, ты стала Рыцарем-магом… Я всегда знала, что тебе суждено величие, моя милая, удачливая девочка.

Я трещала по швам.

— Пожалуйста, — повторила я сквозь слёзы. Как же хотелось рассказать ей о невыполнимом Задании и о том, что Железный ритуал дал сбой, превратив меня в Королевского мага. Они требуют от меня немыслимого. Я взглянула на Тарантула и попыталась распахнутыми от паники глазами передать маме то, о чём обещала Маршалу никогда не говорить вслух.

Мама судорожно вдохнула; по её лицу скользнул страх, словно она каким-то образом всё поняла. Но удивление она тут же скрыла.

Щёки стянуло замёрзшими слезами. Я положила голову ей на плечо. Сквайр переместился и прижался сразу к нам обеим.

— Всё совсем не так, как кажется, — прошептала я.

Она нежно погладила меня по волосам. — И всё же мы с тобой настоящие. Надежда — там, где в мир входит божественное, а значит… — Мама замолчала, ожидая, когда я закончу её любимое изречение.

— Наши души свободны, старый бог, обрати нас к свету, — прошептала я. Горло стиснуло, меня захлестнула волна чувств, для которых не существовало слов.

Мама всегда казалась мне именно такой. Божественной. Она верила во всё — и в меня — настолько сильно, что спорить с её безграничной верой было почти святотатством.

Долгие минуты мы обнимались втроём, и с каждым мучительным ударом сердца я желала, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось. Зажмурившись, старалась не замечать, насколько хрупким и истощённым стало мамино тело под моими руками.

Плечо пронзила острая боль. Я попыталась скрыть гримасу, но было поздно.

— Пожалуйста, Зора, поезжай за помощью. Пиши мне. — В маминой улыбке таилась печаль; губы дрожали, пока она старалась держаться ради нас обеих. — И пожалуйста, помни. — Она приложила ладонь к сердцу, и я поняла без слов.

— Я люблю тебя, — прошептала я; язык онемел под тяжестью всего, что хотелось, но нельзя было сказать. — Скоро я вернусь домой. Не забывай натирать мой сноуборд.

Мама закатила глаза, а я рассмеялась. — Ох уж эта твоя смертельная ловушка. — Мы обнялись ещё крепче. — Я так сильно тебя люблю. — Она поцеловала меня в лоб. — Старый бог, пожалуйста, защити мою удачливую девочку.