Турнир академии. Гонки на небесных лодках (СИ) - Го Алекс - Страница 41

— Цин-эр, — произнес Цзинь Шаоань, обращаясь к Жун с той фамильярностью, которая бывает только у людей, уверенных в своем праве, — скажи своей команде, чтобы не смели меня и пальцем тронуть.

У Серого от такой наглости чуть челюсть не отпала. Этот тип не только крутил шашни с другой женщиной прямо на глазах у невесты и всего мира, но теперь еще и вел себя так, словно ничего не произошло. Будто Жун Цинсюэ была обязана ему подчиняться, или вообще была его собственностью. Попаданец почувствовал, как внутри поднимается холодная ярость, и он с трудом заставил себя пока не вмешаться.

— Не трогайте его, — неожиданно сказала Жун.

Все потрясенно обернулись к ней, Го Сюн замер с поднятой рукой, Бай застыл на полушаге, даже Мэй удивленно приподняла бровь. Серый почувствовал, как у него внутри что-то словно перевернулось. Неужели она все еще испытывает к этому барсу чувства и действительно собирается его защищать? Но Жун спокойно продолжила:

— Я сама с ним разберусь.

Серый мысленно выдохнул с облегчением, он на миг даже испугался, что Цинсюэ сошла с ума и вдруг стала одной из тех помешанных на парне девиц, которые готовы на что угодно ради любви. Между тем девушка по всем правилам вызвала бывшего жениха на поединок. Цзинь Шаоань сначала не поверил, посмотрел на нее с недоумением, потом с раздражением. Его хвост хлестнул по воздуху, и он усмехнулся, явно считая ее слова пустой угрозой.

— Цин-эр, не смеши меня. Ты серьезно вызываешь меня на поединок? Ты ведь женщина, и к тому же младше на три года. Это будет просто смешно.

Жун Цинсюэ ответила подходящей цитатой из стихотворения — уроки с Серым не прошли даром — и вытянула из ножен на поясе тонкий меч. Клинок тускло блеснул в сумраке под кронами ив. Цзинь Шаоань мгновенно перестал улыбаться, потому что знал этот меч и эту стойку. Они оба учились в одной школе, и наставники гоняли их одинаково, поэтому он понял, что Жун действительно собралась драться.

Он тоже выхватил оружие, и в воздухе сверкнула сталь. Первый удар Жун был стремительным и точным, Цзинь Шаоань едва успел парировать, и от столкновения клинков по заводи разнесся звук удара металла о металл. Барс сначала отказывался верить, что она всерьез вызвала его на поединок, но схлопотал несколько чувствительных ударов и начал возмущаться.

— Ты… — Цзинь Шаоань задохнулся от негодования, — ты действительно меня ударила⁈

Жун молчала, ее лицо оставалось спокойным, но в глазах горел холодный огонь, который Серый видел лишь однажды, во время их первой тренировки, когда она чуть не сломала ему руку. Оставалось только порадоваться, что это не с ним она сейчас сражается.

Цзинь Шаоань разорвал дистанцию и отскочил в сторону, потирая ушибленное плечо. Его красивое лицо исказила гримаса ярости, и он больше не пытался казаться благородным.

— Почему ты злишься, Цин-эр? — его голос дрожал от гнева. — Ты ведь станешь моей первой женой. А Ли Чэньюэ будет всего лишь наложницей. У мужчин есть определенные потребности, ты должна проявить понимание.

У Серого вырвался потрясенный смешок от подобного бесстыдства, он просто не смог сдержаться. Этот барс, похоже, был уверен, что он бессмертный, раз заклинательнице в лицо такое заявляет. Наверняка и Ли Чэньюэ отделала бы его за такие слова, несмотря на то, что она, скорее, соблазнительница, чем воин. В этом мире гаремы были распространены, но заклинательницы и девушки из самых знатных семей могли рассчитывать на то, что будут единственными женами. А Жун Цинсюэ вообще принцесса, если бы нынешний правитель решил уйти на покой, то она была бы пятой в очереди наследования.

Жун Цинсюэ не стала размениваться на слова, она была сосредоточена на бое. Цзинь Шаоань блокировал удары, но с каждым возмущался все больше.

— Да как ты смеешь поднимать руку на мужа⁈ — заорал он, и его Ци вспыхнула, окутав клинок мерцающей дымкой.

Он бросился вперед, и теперь уже Жун пришлось отступить. Цзинь Шаоань сейчас дрался всерьез, вкладывая в удары всю свою Ци, и Серый с тревогой отметил, что как заклинатель он, возможно, был даже немного выше их. Три года разницы явно давали о себе знать, у него точно было больше практики и опыта боев. Цинсюэ блокировала его удары, но было видно, что ей приходится нелегко.

Мэй Лифэнь наконец не выдержала и начала бормотать под нос какие-то ругательства, по крайней мере, так это выглядело для посторонних. Вообще-то, она могла проклинать и просто взглядом, но на этого напыщенного Цзинь Шаоаня действительно сложно было смотреть и сохранять спокойствие.

Барс сделал выпад, целясь Жун в лицо, та уклонилась, и парень, на миг потеряв равновесие, шагнул вперед. Его нога попала в незаметную в траве ямку, возможно, вырытую какой-то мелкой живностью, а возможно, и созданную проклятием Мэй прямо сейчас. Раздался неприятный хруст, и Цзинь Шаоань с воплем боли рухнул на землю, выронив меч.

— А-а-а! — его крик разнесся над заводью, распугав птиц. — Моя нога! Вы! Вы все! Это вы виноваты! Негодяи!

Он попытался подняться, но от боли не смог. Судя по всему, перелом еще и вывихом сопровождался, раз даже заклинатель не смог это стерпеть. Жун Цинсюэ подошла ближе, и в первый миг барс подумал, что та хочет ему помочь, и уже начал злобно отчитывать ее, но та просто забрала у него контейнер с цветком. У Цзинь Шаоаня было такое лицо, будто он поверить не мог в происходящее, а потом он начал орать даже громче, чем когда сломал ногу.

— Верните, это я его нашел! Он мой, я первый его увидел! Вы просто стая воров, которые нападают на благородного человека!

И он принялся осыпать их самой грязной бранью, какую только смог придумать. Бай Юньфэн стоял ближе всех, его хвост раздраженно подрагивал, а на лице застыло отвращение. Он не привык терпеть оскорбления, особенно от такого ничтожества. Жун сказала, что сама разберется, но это было до того, как барс начал орать про воров и бесчестие. Это уже касалось всех их.

— Ты закончил? — холодно осведомился Бай, подходя ближе.

Цзинь Шаоань посмотрел на него снизу вверх, и в его глазах мелькнул страх, но он был слишком горд, чтобы отступить.

— А ты кто такой? — прошипел он. — Мальчишка! Сопляк! Думаешь, если ты из знатной семьи, то можешь…

Он не успел договорить, как Бай, не меняя выражения лица, отвесил ему знатную оплеуху.

— Ты! — Цзинь Шаоань задохнулся от ярости. — Ты ударил меня! Меня! Наследника клана Цзинь! Да я тебя…

— Я, Бай Юньфэн, вызываю тебя на дуэль, — ледяным тоном произнес Бай, и в его глазах сверкнуло что-то опасное. — Как только твоя нога заживет, конечно. Не хочу, чтобы потом говорили, будто я победил калеку.

Цзинь Шаоань, опознав в противнике сына наместника, стиснул зубы, чтобы необдуманными словами не ухудшить свое положение, но посмотрел на него с такой ненавистью, будто хотел испепелить взглядом.

Серый с командой собирались уже уйти, как барс закричал им вслед:

— Цин-эр! Ты не можешь уйти и оставить меня тут! Что если на меня какой-нибудь зверь нападет⁈ Это ведь из-за тебя у меня нога сломана!

Жун Цинсюэ развернулась и пошла к нему. Увидев это, Цзинь Шаоань даже начал улыбаться и заговорил:

— Если ты как следует извинишься, то я, так и быть, прощу тебя.

В ответ Цинсюэ наступила ему на раненую ногу, и барс, не ожидавший такого, вновь заорал от боли.

— Еще раз назовешь меня Цин-эр, — девушка надавила сильнее, — и я превращу тебя в калеку. Если ты как следует извинишься за свое предательство, то я, так и быть, уберу ногу.

Цзинь Шаоань моментально сложился, как листок намокшей бумаги и принялся со слезами боли на глазах вымаливать прощение. Жун Цинсюэ послушала пару минут и отпустила его.

Она напоследок смерила бывшего жениха презрительным взглядом, развернулась и пошла прочь. Команда двинулась за ней, оставив Цзинь Шаоаня лежать на земле. Серый на ходу сделал себе мысленную пометку никогда и ни при каких условиях не злить Цинсюэ. Судя по лицам окружающих, они были заняты примерно тем же. И только Сяо Хэй бежал вперед, довольно подняв хвост. Он явно считал, что утро прошло отлично.