Турнир академии. Гонки на небесных лодках (СИ) - Го Алекс - Страница 17

Противостояние с Мэй поглощало все свободное время, все мысли и все силы. Они стали ходить с кругами под глазами, но с горящим взором воинов, не желающих уступать.

— Слушай, — как-то вечером начал Го Сюн, когда они с Серым сидели в трапезной и жевали рис с рыбой. — А вы с Мэй Лифэнь… того?

Он многозначительно пошевелил бровями, отчего его уши с кисточками тоже забавно задергались.

Серый поперхнулся чаем и закашлялся.

— Чего «того»?

— Ну, встречаетесь? — Го Сюн понизил голос до заговорщического шепота. — Все только об этом и говорят. Как вы друг на друга смотрите, как разговариваете. Девочки вон пищат от умиления. Говорят, роман века.

Серый замер, не донеся рис до рта. Роман? С Мэй? С этой злобной маленькой мегерой, которая жаждет выцарапать ему глаза? Он открыл рот, чтобы возразить, но потом закрыл. Потом открыл снова.

— То есть, — медленно проговорил он, — все думают, что мы…

— Безумно влюблены друг в друга, — радостно подтвердил Го Сюн. — Аж искрит между вами. Прямо как в тех любовных историях, которые моя сестра читает.

Серый отложил палочки и уставился в одну точку. Он представил, как они с Мэй смотрят друг на друга — с ненавистью, с вызовом, с желанием доказать свое превосходство. А окружающие видят страсть. Романтику. Любовное томление.

— Ну и дела, — выдохнул он, а потом вдруг улыбнулся. — Значит, роман?

— Ага, — кивнул здоровяк. — Так все-таки встречаетесь?

— Я бы сказал, мы пока на стадии флирта.

Серый хмыкнул и представил, как взбесится Мэй, когда узнает, что она «безумно в него влюблена». И что вся академия уже в курсе.

На следующий день он подошел к Мэй в коридоре, когда рядом было много свидетелей. Девушка напряглась, готовясь к очередной битве, но Серый вместо привычной колкости просто улыбнулся — мягко, почти нежно.

— Мэй Лифэнь, глядя на тебя сегодня, я словно залюбовался пионом, что распустился на рассвете после первого весеннего дождя. Но даже самый прекрасный цветок меркнет перед изяществом этого платья и твоей утонченной красоты.

Мэй пораженно уставилась на него, потом подозрительно прищурилась:

— Ты что несешь? — тихо, чтобы остальные не слышали, прошипела она.

— Просто хотел сделать комплимент твоей непревзойденной красоте, — Серый развел руками. — Разве нельзя?

И ушел, оставив черную кошку в состоянии легкого шока. Проходящие мимо девушки дружно вздохнули.

— Ах, как мило, — прошептала одна.

— Вот бы и мне кто такие комплименты говорил, — добавила вторая. — Мэй Лифэнь очень повезло отхватить себе такого чудесного парня.

Мэй вздрогнула и пораженно уставилась на сплетничающих девушек. А потом до нее дошло, что сделал Шэнь Ливэй. Он выставил все так, будто у них отношения. Пока она изощрялась в проклятиях, этот мерзавец загнал ее в ловушку и теперь собирается испортить ей репутацию! Это ему даром не пройдет!

Война вышла на новый уровень. Теперь к проклятиям добавилась еще и игра на публику. Серый изображал влюбленного, Мэй подыгрывала, а сама планировала, как выставить его негодяем, и чтобы вся академия увидела его истинное лицо.

А потом в один из дней на уроке боевых искусств наставница объявила:

— Шэнь Ливэй, сегодня будешь тренироваться с Жун Цинсюэ.

Серый внутренне сжался, ведь Жун была лучшей в группе. Белая, как первый снег, и такая же холодная. Она двигалась с грацией настоящего хищника, и даже учебный бамбуковый меч в ее руках казался грозным оружием. Похоже, оказаться с ней в паре — это одно из проявлений проклятия, которое сегодня наслала Мэй. То-то она такая довольная с утра была.

Девушка встала напротив. Светло-зеленые глаза с круглыми зрачками смотрели спокойно и равнодушно, как на пустое место.

— Начинайте, — скомандовала наставница.

Серый даже не успел моргнуть. Жун шагнула вперед, меч мелькнул в воздухе — и он уже лежал на земле, выронив свое оружие.

— Вставай, — коротко бросила девушка.

Он поднялся, подобрал меч, попытался принять стойку. Жун снова атаковала. Удар, подсечка, толчок — и Серый опять на плитах, теперь еще и коленом приложился.

— Слишком медленный, — прокомментировала она. — Стойка разваленная. Центр тяжести смещен.

— Спасибо за разбор, — прошипел Серый, поднимаясь. — Но урок был бы куда полезнее, если бы ты говорила, как это исправить, а не просто указывала на ошибки. Я и без того знаю, что они есть.

Жун была безжалостна. С равнодушным лицом просто делала свою работу, раз за разом доказывая, что он бесполезен и ни на что не способен.

— Ну да, ты такая сильная! — не выдержал Серый после очередного падения, когда перед глазами уже все плыло от злости и боли. — Победила того, кто начал изучать боевые искусства всего несколько недель назад. Какое потрясающее достижение!

Он знал, что не стоит пререкаться. Знал, что аристократка с севера, из военного клана, не оценит его сарказма. Но удержаться не смог.

Жун остановилась. Меч в ее руке замер в паре сантиметров от его груди. Она смотрела сверху вниз, и в ее глазах наконец появилось что-то, кроме равнодушия — легкое презрение.

— Не оправдывайся, — сказала она холодно. — Ты просто жалок.

— Давай сразимся в написании сочинений, — выпалил Серый, чувствуя, как закипает кровь. — Или в декламации стихов. Да хотя бы в обычном разговоре. Что, струсила? Знаешь, что не победишь?

Жун склонила голову набок, и в этом движении было что-то неуловимо кошачье, хищное.

— Чушь, — отрезала она. — Слова бесполезны. Самое главное — действия.

— Тогда зачем ты пришла в павильон заклинаний? Тут слова — главное оружие. Шла бы к воякам, там тебя приняли бы за свою.

Жун слегка изменилась в лице, потом двинулась вперед, и меч в ее руках описал замысловатую дугу. Серый даже не понял, что произошло. Просто в какой-то момент мир перевернулся, он грохнулся на плиты, а в локте что-то хрустнуло так, что из глаз посыпались искры. Стало ясно, что до этого девушка его щадила, и только сейчас ударила в полную силу.

— Хватит! — раздался властный голос наставницы, которая поспешила к ним, мгновенно заметив изменение обстановки.

Жун отступила на шаг, опустила меч. На ее лице не отразилось ничего — ни раскаяния, ни злости.

— Жун Цинсюэ, — наставница посмотрела на нее с укоризной, — это учебный спарринг, а не поле боя.

— Я выполняла задание, — ровно ответила девушка.

— Шэнь Ливэй, — наставница перевела взгляд на него, и в этом взгляде было что-то вроде сочувствия, смешанного с раздражением. — К целителю. Немедленно.

Го Сюн, наблюдавший за всем этим с открытым ртом, наконец очнулся и подскочил к Серому.

— Давай, обопрись на меня, — прогудел он, подхватывая друга под здоровый бок.

Серый попытался встать и понял, что рукой лучше не шевелить. А еще лучше не шевелиться вообще.

— Пострадал за правду, — прохрипел он, когда они, хромая, двинулись к выходу с площадки. — Знал, что не надо пререкаться с аристократкой, но все равно не удержался.

— Ты вообще нормальный? — Го Сюн посмотрел на него с искренним изумлением. — Она же тебя могла покалечить!

— Она покалечила, — напомнил Серый, кивая на руку.

— Сильнее покалечить, — поправился здоровяк.

К целителю они добрались минут через двадцать. Серый уже успел проклясть все на свете, включая каменные лестницы, небесные лодки, свою глупость и всех кошек в этом мире. Кроме Сяо Хэя. Сяо Хэй — молодец, он тут единственный, кто что-то полезное делает.

Целитель — хмурый мужчина с внимательными глазами и серебристо-серым мехом — осмотрел руку, покачал головой и принялся колдовать над ней. Ссадины обработал мазью, локоть зафиксировал тугой повязкой, вручил какой-то горький отвар и велел лежать.

— До вечера тут побудешь, потом можешь идти, — сказал он. — Но руку береги, пару дней не нагружай.

Серый остался в маленькой комнатке, пахнущей травами и еще чем-то лекарственным. Го Сюн ушел, пообещав захватить ему что-нибудь на ужин в столовой. Попаданец лежал на жесткой кушетке, смотрел в потолок и пытался не думать о том, как унизительно все вышло.