Кроу неуловимый (СИ) - Каменистый Артем - Страница 37

Авангард развернулся и резво припустил назад, а арьергард ускорился. Из леса я выбрался в тот момент, когда колонна распухла посредине, и начала перестраиваться в квадрат. И хотя этот приём явно нетипичен для неполных чёрных кварт, латники двигались без суеты и не мешая друг дружке, движения их были строго выверенными, будто передо мной не люди, а роботы, которыми движет программа, синхронно управляющая множеством машин на ограниченной площади.

В квадрат вокруг знаменосца они встали с дивной быстротой, и строй их оказался безупречен: ровные линии шеренг, углы строго прямые, пики замерли вертикально, высоко поднимаясь над человеческой массой.

И тишина с их стороны полнейшая. Напряжённое ожидание. Мы же, как ни стараемся двигаться потише, получается так себе. Ветки сухие под копытами трещат, сбруя шумно трётся, где-то подкова звякнула о камень, там и сям лошади недовольно всхрапывают, не желая в темноте по лесу бродить.

У нас ещё далеко не все выбрались, но у кого-то из дружинников не выдержали нервы, и хлопнула тетива, заставив всех прочих на миг замереть.

В воцарившейся мёртвой тишине звук удара стрелы был подобен грому. Обычная, не артефактная, но зачем тратить дорогие, если сейчас и такой вполне достаточно. Прошив стёганку, она глубоко впилась в тело первой жертвы начавшегося боя.

Первая шеренга южан припала к земле, воины почти легли, вторая присела за ними, все прочие остались стоять, как стояли, лишь пики пришли в движение.

Они опустились, уставившись во все стороны. Квадрат превратился в миниатюрное подобие обычного строя чёрной кварты, но без умертвий, без магов с омерзительными костями, без щитов ассиев и без катапульт.

И, самое главное — без лат. Они у этих шеренг такие, что им щиты пехотные не требуются. Да и некуда их пристраивать, ведь пики чересчур тяжёлые, ими приходится работать обеими руками.

Звонкая сержантская затрещина наградила «скорострела», и мы начали медленно приближался к ощетинившемуся пиками квадрату, расходясь при этом в стороны. И лишь когда охватили строй противника, последовала команда открыть огонь.

Ну что я могу сказать… Это не тот бой, которым можно гордиться. Его и боем-то называть как-то стыдно. Будто в тире по мишенями отстрелялись.

Не знаю, кто выгнал этих латников на дорогу без прикрытия, но надеюсь, ему это хорошенько припомнят. Уж мне-то известно, как непросто «выращивать» приличных воинов, поэтому как-то не по себе смотреть, как военная сила, созданная с таким трудом и за столь приличный срок, исчезает на глазах. Шеренга за шеренгой падает, их будто исполинской косой скашивают. Дружинники стреляют в несвойственной им манере: медленно, тщательно целясь, бьют не просто без промаха, а так, чтобы вывести из строя одной стрелой.

Латники стояли до конца, не просили пощады и не пытались убежать (впрочем, бежать-то им здесь некуда). Быстро и чётко затягивали бреши, оставшиеся на месте убитых бойцов, из-за чего квадрат постепенно скукоживался, но до последних секунд оставался именно квадратом, а не толпой бесформенной.

Звуки выстрелов начали стихать, последние шеренги, или, скорее, их миниатюрные подобия, исчезли. Ещё корчились на земле раненые, но на ногах остался лишь один боец — последний.

Тот самый знаменосец, которого заметил разведчик. Он до последнего стоял в центре построения, скрываясь за спинами товарищей, поэтому лишь теперь я смог убедиться, что латы у него не декоративные, а действительно полноценные. Не меньше полудюжины бронебойных стрел пробили их в уязвимых местах, но даже там серьёзные раны нанести не смогли. Жестоко пришпиленный к своим доспехам, этот солдат даже пошевелиться толком не мог, чтобы наконечники, впившиеся в плоть, не начали раздирать тело.

Но он, похоже, даже не собирался двигаться. Как встал в начале избиения, так и стоял с гордым видом, крепко сжимая древко. Артефактное знамя при этом красиво развевалось, как и полагается.

Сотни трупов и умирающих; лужи крови; мертвенный свет скоплений звёзд и туманностей, коими богаты здешние небеса; хлопки луков; отрывистый звон ударов стальных наконечников по качественным деталям доспехов.

И посреди этого будто изваяние гордо стоит последний воин, сжимая развевающийся флаг.

При полном безветрии.

Зрелище достойное того, чтобы его увековечили художники и летописцы. Дружинников так проняло, что стрелять почти перестали.

Я поднял руку:

— Стоп!

Стрельба стихла, воины вопросительно уставились в мою сторону.

— Всё, довольно! Оставьте его! У нас сегодня ещё полно работы!

Повернув Снега, я направился вдоль дороги назад. Здесь нам не перейти, мешает всё то же озеро, что должно было не позволить кварте разбежаться.

Кто же знал, что они даже не дёрнутся бежать?

«Умирают, но не отступают».

Ладно, так или иначе, а задуманное удалось. Одним элитным отрядом у южан стало меньше, какая-то из почти непобедимых ассиопских кварт заполучила проблему нехватки состава.

Дальше на тракте никого не оказалось, и мы спокойно свернули в лес уже на другой стороне. При этом я, как ни вглядывался, ничего кроме пустой ленты дороги не рассмотрел.

А ведь если где-то там что-то горит, зарево мы должны увидеть.

Получается, Камай пока что без добычи остался. Ну да, нам повезло на этих латников нарваться, а он не сможет атаковать обозы в движении, их сейчас попросту нет на дороге, все на ночёвку расположились. Стоянки — цель потруднее, они куда лучше защищены, чем колонны на тракте. Но я не сомневаюсь, что идзумо как-нибудь выкрутится и шороху наведёт. Крупных сил конницы и стрелков по данным разведки в той стороне нет, а на обычных обозников или приличную пехоту он где угодно управу найдёт.

Мои дружинники даже при первых стычках с южанами показывали себя хорошо. Причём против настоящих воинов, а не каких-то там обозников.

Я верю в их силы.

Ввиду того, что заросли по обе стороны от дороги традиционно вырубаются полностью, местность просматривается далеко. Пока двигались вдоль обочины, отметил изобилие на ней всякого хлама на обочинах и то, что подступы к тракту превращены в сплошной сортир. Неудивительно, ведь здесь дважды прошла армия принца, а теперь тысячами шастают ассиопцы. Дорожный сервис тут на пещерном уровне, да и слова «экология» в языке аборигенов нет, так что к далёким кустам гадить не бегают и мусор бросают где попало.

Да, место популярное, при свете дня нам здесь незаметно не проскочить, а мы потратили время на этих латников и потому рискуем до рассвета не успеть разобраться с проблемой Мена. Так что пришлось пренебречь некоторыми предосторожностями, дабы прибавить ход.

Стоило ускориться, как сразу нарвались на конный дозор. Ассиопцы здесь имели дело лишь с мелкими шайками мародёров и прячущимися крестьянами, приличные силы противника встретить не ожидали. Потому не сразу заподозрили неладное, начали неспешно спускаться с пригорка наперерез, собираясь выяснить, кто мы такие и почему ночью не спим.

Да, перед нами не латники кварты, даже в своём тылу всегда готовые к проблемам, эти вояки куда попроще.

Вырвавшихся вперёд дозорных мы перебили магией, после чего самые быстрые наездники добрались до тех, кто остались наверху. Они замешкались, поздно догадались бежать, и кони у них сильно уступали нашим отборным скакунам.

Одного взяли живым, и он не стал долго запираться, рассказал, что их дозор один из многих, что присматривают за побережьем. Заверил, что сигнального амулета у командира нет, следовательно, магический сигнал об угрозе тот подать не мог. Также сообщил, что смена у них через два часа после рассвета, раньше этого времени их не хватятся. Мол, людей не хватает, они тут постоянно одни в ночи катаются, некому контролировать.

Насчёт амулета всё верно, такового на теле командира не нашли, а вот насчёт прочего нельзя исключать враньё. Без Брунгильды быстро и гарантированно отличить правду ото лжи у нас некому, так что на всякий случай придётся предположить, что о пропаже дозора вражеское командование узнает ещё до рассвета.